"Фантастика 2024-175". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чейзер Артем - Страница 759

— Хорошо, — согласился Терри и протянул руку, — стандартные тридцать лет и три года, а потом можете быть свободны. Захотите — будете путешествовать по миру, захотите — отправитесь на тот свет. Согласны?

— Мое имя Калидор, — с дрожью в голосе сказал призрак, скрепляя таким образом договор.

Сам обряд отпускания на свободу пленной души был отработан Терибальдом еще в Школе Магии, поскольку на практике по некромантии ему не раз приходилось это делать. Студентов нарочно водили в казематы и пыточные подвалы, тренируя на узниках, специально отловленных для этой цели. Всего несколько пассов, коротенькое заклинание — и вот обрадованный призрак с ликующим воплем просочился сквозь стену и вырвался на свободу.

Оставшись один, Терри долго не скучал. Он взбил солому, улегся поудобнее и вскоре заснул крепким сном человека, которому нечего беспокоиться за свою участь.

Если бы инквизиторская служба Единого на девяносто процентов не состояла из фанатиков, ему стоило бы всерьез озаботиться проблемой выживания. Но Единому служили люди, которые достаточно серьезно относились к своему делу. Слишком много на земле оставалось мест, где верили в языческих богов, процветала ересь или вовсе обитали нелюди, по определению не могущие верить в Единого. И пусть когда-то орки и тролли помогали восстанавливать целостность Эвларии, а с эльфами и альфарами у людей сложились торговые отношения — все равно этих тварей Единый терпел только до тех пор, пока они не вставали на пути у его воинства. Рано или поздно, твердили единоверцы, вера в Единого охватит весь земной шар, и тогда все либо склонятся перед Ним, либо исчезнут с лица земли. Но пока в мире было много дел и относиться к ним спустя рукава никто не имел права.

Одним из таких дел являлось обеспечение безопасности государства, а если говорить конкретнее — решение проблем королевской фамилии. Найденное у самозванца письмо с личной печатью и подписью короля Богорада вызвало интерес, и уже через час после того, как «кузен Лейр» оказался в темнице, из ворот Веселицы вылетел всадник и во весь опор помчался к столице. Гонец вез донесение, составленное в трех экземплярах: один должен был лечь на стол самому Великому провозвестнику, другой — Великому магистру Ордена Щитоносцев сэру Годовану Косоглазому (поскольку он тоже являлся родственником монарха) и третий — самому королю. И если судьба первого и третьего экземпляров были плачевны — например, могло пройти несколько недель, прежде чем у королевского секретаря дойдут руки до неизвестного документа и он подаст его для изучения его величеству, — то в Ордене Щитоносцев бумагу ждала совсем другая судьба. Более того, поскольку король накануне взял под особый контроль все, что касалось его кузена Лейра, часом раньше из столицы в сторону Холмогорья отправились сразу несколько гонцов. Они везли наскоро заготовленные указы от короля и магистра щитоносцев: «Всякого, кто назовется королевским кузеном Лейром, едущим в столицу, немедленно доставить туда под надежной охраной и обеспечить ему все необходимое».

Два гонца — один, скакавший в Веселицу, а другой, ехавший из нее, — разминулись в пути, поскольку принадлежали к разным ведомствам. И так получилось, что тот, который был послан из столицы, добрался до инквизиторской службы города Веселицы раньше, чем его коллега — до магистра Ордена Щитоносцев.

Леди Ирида была раздосадована и раздражена не столько длительным отсутствием знаков внимания от высокопоставленного любовника, сколько его внезапным возвращением. Графиня, которая уже несколько лет чувствовала признаки надвигающейся старости, всеми силами старалась бороться с возрастными изменениями. Для этого она окружила себя пожилыми служанками, на фоне которых смотрелась молодо, выписала неимоверное количество косметики, содержала трех аптекарей, готовивших снадобья и притирания, и безудержно меняла поклонников. С ее точки зрения, чем больше у женщины было связей, тем она считалась более привлекательной. С сэром Годованом Ириду Онновар Синеглазую связывала бурная страсть, но было это, фигурально выражаясь, три любовника тому назад. Леди Ирида давно остыла, и возвращение бывшего возлюбленного восприняла как покушение на самое святое — отпущенное ей время.

Сказать по правде, сэр Годован тоже не горел желанием вспоминать былое, а потому спустя два часа был вежливо изгнан не только из спальни, но и из жизни и сразу отправился в часовню при Ордене, где долго, чуть ли не до утра, молился. Нет, Единый не требовал от своих рыцарей полного отречения от мирской жизни — для этого существовали монахи, — просто магистру необходимо было побыть одному. Пусть улягутся мысли, пусть его хотя бы ненадолго оставят надоевшие проблемы.

Великий магистр покинул часовню на рассвете и направился во внутренний двор Обители Щитоносцев, где послушники спозаранку тренировались под командованием нескольких старых рыцарей, учивших молодежь, с какой стороны браться за меч. Обычно новичок, только-только переступивший порог монастыря, назывался послушником и жил вместе с такими же, как он, новичками. В обязанности новичков кроме ежедневных тренировок входили работы по хозяйству. Постепенно послушников «разбирали» старшие рыцари, и они начинали именоваться оруженосцами. Прислуживать оруженосцы должны были только своим наставникам, а те в свой черед обязаны были завершить образование подопечных, чтобы их можно было посвятить в младшие рыцари. Жизнь младших рыцарей ненамного отличалась от жизни послушников — разве что им не поручали тяжелую работу по поддержанию чистоты в конюшнях и приготовлению пищи. Вообще, все в Ордене имели какие-либо обязанности, не считая молитв и тренировок. Например, сэр Годован был обязан дважды в неделю устраивать спарринг с послушниками.

Сегодня был не его день, но никто не посмел выказать недовольства, когда сэр Годован вышел на двор и потребовал себе два меча. После чего выбрал двух послушников поздоровее и стал в стойку.

Бессонная ночь, проведенная на ногах (магистр честно простоял все это время и не пытался даже опуститься на колени), дала о себе знать примерно через полчаса. Заныли плечи, стала дрожать левая нога, когда-то поврежденная на скачках. Но сэр Годован стиснул зубы и продолжал рубиться, а чуть погодя даже улучил момент, чтобы приказать еще двум послушникам присоединиться к атакующим.

Четверо на одного — это было серьезно, и сэр Годован испытывал злую радость оттого, что может заставлять свое тело действовать на пределе возможностей. Он еще молод, прах все побери! Он еще ого-го! Пусть леди Ирида задирает нос! Если захочет, он найдет себе любовницу помоложе, чем она! Ей двадцать пять, а он влюбит в себя двадцатилетнюю! Или даже шестнадцатилетнюю!

От этих мыслей открылось второе дыхание. Движения выровнялись, перестали ныть плечи, да и нога разработалась. Магистр настолько вошел во вкус, что потребовал еще двух противников.

Шесть на одного! Такого не показывал практически никто! Лучше него бились только Керагаст — его рекорд был семь к одному — и мастер Мечей сэр Родавон, который однажды выстоял против девяти противников. Неудивительно, что остальные послушники прекратили тренировки и собрались вокруг.

Но сэр Годован не успел ни насладиться боем, ни тем более понять, есть ли у него силы. Его прервали.

Только один человек в Ордене мог позволить себе отвлечь Великого магистра от дел — человеком этим был Керагаст. С ним пришел неприметный незнакомец в сером костюме, поверх которого был нашит знак Единого — круг с точкой в центре. В руках он держал пергамент с печатью.

— Милорд, — небрежно поклонился Керагаст, — срочное дело. Только что доставили на ваше имя из города Веселица.

Только опустив мечи, сэр Годован понял, как устал. Руки дрожали, когда он ломал печать, а ровные строки прыгали перед глазами. Грудь ходила ходуном, но он старался сдерживать дыхание, чтобы казаться молодым и полным сил. Чувствуя, что для разговоров может не хватить дыхания, он не стал читать пергамент прямо здесь, кивнул своему помощнику и гонцу, направился к себе, с тревогой и негодованием прислушиваясь к тому, как снова на каждое движение начала отзываться нога. Надо послать к брату аптекарю за мазью.