"Фантастика 2024-175". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чейзер Артем - Страница 858

Принцесса-мать в то время сама находилась в тяжелом состоянии — она была беременна третьим ребенком, и палачи «вычистили» ее, не заботясь о том, что женщине нужно сохранить здоровье. Речь шла прежде всего о том, чтобы не допустить рождения потомка короля Ройдара. Подвергшаяся зверской операции, принцесса медленно умирала от заражения крови. Она решила уехать из города, пока еще могла спасти дочь. Тут-то ей и подвернулась наложница деверя. Девушка, заливаясь слезами, упала к ногам умирающей принцессы и поведала, что ее госпожа, супруга второго сына покойного короля, покончила с собой, когда умер ее младенец, и она осталась одна. Если не считать ребенка, которого носила. Девушка узнала о своей беременности совсем недавно и еще не успела сказать принцу, что он станет отцом. А теперь, услышав о том, как обошлись с принцессой, всерьез начала бояться за свою жизнь.

Именно этой девушке умирающая принцесса и поручила свою дочь Гвельдис. Девушка, получив солидное вознаграждение, увезла девочку в провинцию, где сразу вышла замуж за графа делль Марс и семь месяцев спустя родила Гайрена. Она не скрывала от детей, кто они такие, только ее супруг был твердо уверен в том, что Гайрен — его родной сын.

Гвельдис выросла с мыслью о том, что кровь отца, брата, матери и ее собственного неродившегося ребенка требует отмщения. Об этом твердила мать, пока была в сознании, это же повторяла мачеха, как страшную сказку, пересказывая события тех лет. Больше всего девушка боялась за брата — последнего потомка короля Ройдара. Она сама устроила его брак и занималась его делами. И вот наконец после двух дочерей, которым сейчас было четыре и полтора года, у принца Гайрена родился сын.

О своих детях она не думала — двенадцать лет супружества принесли ей шесть выкидышей и одну-единственную дочь, которой недавно исполнилось восемь лет. Решив, что жена бесплодна, герцог делль Ирни принялся волочиться за всеми девушками подряд в надежде заполучить хотя бы бастарда-мальчика. Герцогиня не мешала мужу развлекаться — так у нее оставалось больше времени на брата и его семью.

— Как ты решил его назвать? — спросила Гвельдис у брата.

— Ройдаром, конечно! — ответил тот. — Думаю, это имя принесет удачу.

— Конечно. — Гвельдис еще раз поцеловала брата в лоб. — Теперь нам есть для чего жить и бороться.

ГЛАВА 2

Принц Кейтор, младший принц Королевского Дома Великой Паннории, по праву считался самой большой головной болью для всего почтенного семейства.

Начать с того, что он появился на свет на три недели раньше срока, что заставило короля упрекать супругу: увлечение игрой на бегах до добра не доводит. Мало того, принц родился рыжим, чего в Королевском Доме не водилось никогда. Король уже совсем было решил, что королева чересчур увлеклась, но в остальном ребенок рос вылитый папочка: те же ушки, глазки, носик и ротик. Его старший брат, наследник престола, которому к тому времени исполнилось пять лет, походил на своего родителя куда меньше.

Во-вторых, принц родился так быстро, что королевский акушер, вызванный по тревоге, не успел как следует одеться и принимал младенца в парадной мантии, под которой из одежды были только кальсоны и домашние шлепанцы.

В первый раз принц Кейтор ухитрился потеряться в возрасте шести месяцев, когда научился ползать. Изловить ползунка удалось только в тронном зале, который мало того, что находился на три этажа ниже, вдобавок к этому — располагался в другом крыле дворца.

Второй раз принц довел до головной боли своих родителей в двухлетнем возрасте, когда его впервые взяли на торжественное общегородское мероприятие, посвященное молебну о Коне Белом, одном из главных божеств Паннории. Ребенок растворился в толпе паломников с такой скоростью, что впервые за тысячелетнюю историю праздника пришлось вызвать солдат и разогнать демонстрацию. Как его не затоптал священный белый жеребец, в загоне которого и обнаружился беглец, — осталось тайной.

Когда отпрыску исполнилось пять лет, король, несомненно, находясь в состоянии помрачения рассудка, взял младшего принца с собой на маневры, которые устраивались в опасной близости от границ соседнего, крайне недружественного государства. С тех пор венценосный папаша зарекся брать Кейтора куда-либо вообще. Неугомонный мальчишка пропал и там, поставив под угрозу сами маневры, поскольку было неизвестно, откуда он выскочит в самый неподходящий момент.

К тому времени, когда уже поседевшие от страха и мысленно увидевшие себя казненными за измену рыцари охраны обнаружили пропажу, принц тихо-мирно сидел на заставе того самого соседнего, крайне недружелюбного государства и, затаив дыхание, наблюдал, как часовой вырезает ему из дерева лошадку. Когда злые, потные, мокрые и грязные (на пути им пришлось форсировать речку и прочесывать болото) — охранники возникли в дверях заставы, принц Кейтор молча взял лошадку, а также все остальные подарки, попрощался с обитателями заставы и спокойно направился прочь, на ходу снимая штанишки в предчувствии порки.

В семь лет он научился читать, и полгода спустя его случайно заперли на ночь в библиотеке. Опомнились, когда принц вслед за завтраком не явился к обеду. Прочесав замок и окрестности, слуги обнаружили мальчика в книгохранилище, причем было ясно, что времени он отнюдь не терял. С тех пор вопросы, которые принц стал задавать на уроках, вгоняли учителей то в краску, то в холодный пот, потому что ответов на большинство из них они не знали, а то, что знали, было рано говорить семилетнему ребенку. Вообще наставники сменялись с такой скоростью, что вскоре король стал платить премию за каждый день, проведенный с его младшим сыном.

В десять лет принца решили отдать в обучение, дабы сделать из него человека. По традиции, выбрали одного из самых верных и преданных вассалов, мужественного воина, прошедшего огни, воды и троекратную женитьбу. Но через два месяца принца Кейтора вернули по почте с гневным письмом, смысл которого сводился к одной фразе: «Ваше величество, за что вы меня так ненавидите?»

Шесть следующих аналогичных попыток результатов тоже не дали. И в конце концов принца, которому к тому времени стукнуло четырнадцать лет, заперли в монастыре, где предупрежденные о возможных неприятностях монахи на всякий случай сразу посадили Кейтора в карцер.

После этого в столице и дворце на целых два с половиной года воцарились мир и благолепие, нарушенные, впрочем, гневным письмом, подписанным целой делегацией горожан, проживавших поблизости от женского монастыря Святой Ундины. Они писали, что ночами им не дают спать крики младенцев, доносящиеся из святой обители.

Король послал в монастырь инспекцию, возглавляемую его женой и тещей, и тайное стало явным.

Оказывается, принц Кейтор недолго сидел в карцере — уже через несколько дней он ложкой принялся рыть подземный ход, но немного ошибся с направлением и вместо подкопа к государственной границе выкопал дорогу в соседний, женский, монастырь. Увидев на своем дворе грязное перепачканное землей существо с ложкой, монахини-ундианки сначала подняли визг, а потом, отмыв незваного гостя и на всякий случай проведя над ним обряд экзорцизма, обнаружили, что это — подросток, и переправили его в монастырь, адрес которого был предусмотрительно вышит на рясе принца. Дескать, если поймаете, — немедленно верните за приличное вознаграждение!

Монахини-ундианки выполнили свой долг, и о существовании подземного хода стало известно в монастыре. Настоятель мигом оценил открывшиеся перспективы — а вернее, просто понял, что не стоит стоять на пути у лавины, — и в благодарность создал принцу Кейтору человеческие условия. А именно — разрешил свободное посещение молебнов, открыл доступ в храмовую библиотеку и сделал другие послабления. Так что через два с половиной года, когда королева и ее матушка явились в монастырь Святой Ундины с инспекцией, там насчитывалось сорок восемь детей в возрасте от полутора лет до трех дней, а еще девять монахинь ожидали прибавления. Самым же странным и пугающим было то, что парочка младенцев оказались подозрительно рыжеволосы…