Когда он получает (ЛП) - Сэндс Габриэль - Страница 57

Его голос срывается, и он отворачивается от меня, его плечи опускаются.

Я смотрю на его спину. У меня руки чешутся, чтобы залезть под рубашку, притянуть его к себе и прижаться щекой к его теплу.

Но я не могу этого сделать.

Я люблю его, но я бегу не от него. Я бегу от человека, которым я стала, живя в его мире.

Поэтому я произношу слова, зная, что никогда не смогу взять их обратно. — Я уеду завтра.

ГЛАВА 35

НЕРО

Я вышагиваю возле спальни Блейк, пока доктор проверяет, можно ли ей ехать. В глубине души я цепляюсь за слабую надежду, что он скажет, что ей стоит подождать еще несколько дней. Не потому, что я планирую попытаться переубедить ее, а потому, что хочу уцепиться за каждую секунду, которую смогу провести с ней.

В моей груди зияет дыра, где раньше было мое сердце. Кто бы мог подумать, что правильные поступки могут казаться такими невыносимо неправильными?

Несколько дней назад Джино позвонил и сообщил последние новости. Братва в смятении, Пахан мертв. Некоторые уже бежали из города, остальные пытаются выбрать следующего лидера. Ферраро пользуются хаосом и отбирают всех, кто может претендовать на эту должность. Скоро кандидатов не останется, и Братва отступит.

Джино также велел мне сегодня же явиться на службу в качестве капо. Я не сказал ни слова в ответ. Да и что было говорить? Блейк чуть не погибла, добиваясь для меня этого звания. Если кто и заслуживает моей благодарности, так это она, а не Джино Ферраро, который ничем не рисковал ради этой так называемой победы.

Доктор выходит из палаты Блейк, держа в одной руке свой кожаный портфель. — Все хорошо. У нее все отлично. Я сказал ей, что, поскольку она летит частным самолетом, ей следует передвигаться по салону, когда это возможно.

Я разрываюсь между желанием обнять его и желанием перерезать ему горло. С Блейк все будет в порядке. Это самое главное. Но эгоистичный ублюдок во мне бушует.

Она действительно сегодня улетает.

— На всякий случай я отправлю с ней медсестру, — говорю я.

Он ободряюще улыбается. — С ней все будет в порядке. Неро. Но я ценю твои меры предосторожности.

— Спасибо.

Мой голос едва сдерживается, когда я произношу это слово.

Он похлопывает меня по спине и уходит.

Блейк застегивает чемодан, когда я захожу в ее спальню. Она не смотрит в мою сторону.

Мой взгляд задерживается на ее золотистых волосах. — Я вызову машину. Они должны быть здесь через пятнадцать.

Она кивает, держась спиной ко мне. — Спасибо.

В моей груди бушует ураган, и в любую секунду он поглотит меня целиком.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я поехал с тобой в аэропорт?

Ее движения замирают, и она делает взволнованный вдох. — Уверена.

Я выхожу из ее комнаты. Минуты ползут за минутами. Я едва удерживаюсь на диване в гостиной, ожидая, когда она выйдет со своими вещами. Я не могу ничего делать, только сидеть и пытаться дышать. Даже взглянуть на телефон — это уже слишком.

И тут появляется она, одетая в джинсы и свитер на молнии.

— Не мог бы ты взять мою сумку? Доктор сказал, чтобы я некоторое время не поднимала ничего тяжелого.

— Конечно, — удается мне выдавить из себя.

Я несу чемодан в фойе, и мы стоим у входной двери и смотрим друг на друга в течение нескольких долгих, мучительных мгновений.

Я все надеюсь, что она не сделает этого. Что в последнюю секунду она передумает и останется.

Не уходи. Пожалуйста, не уходи. Выбери меня. Я знаю, что я не идеален, но я проведу остаток своих дней, любя тебя лучше, чем кто-либо другой. Я сделаю так, что вся тьма, которая придет со мной, будет стоить того. Я обещаю.

Ее губы дрожат. Слышит ли она мои мысли? Видит ли она, что они написаны на моем лице?

Я не могу удерживать ее против ее воли, но если она решит остаться, если она решит быть с…

Ее взгляд падает на пол. Не говоря больше ни слова, она открывает входную дверь, выкатывает чемодан и ускользает.

У меня сводит легкие, и я делаю болезненный вдох.

Она ушла.

Я стою и смотрю на дверь целую вечность, зная, что этот момент навсегда запечатлеется в моей памяти.

Момент, когда я потерял все.

В конце концов ноги сами несут меня в ее спальню. Стоя здесь, так легко представить, что она сейчас вернется.

Книги, которые она читала последние несколько дней, все еще лежат на тумбочке. Ее дополнительное одеяло аккуратно сложено у изножья кровати. На комоде стоит пустая кружка из-под утреннего чая.

Уходи отсюда.

Я не могу.

Это ужасно и душераздирающе, но какая-то часть меня жаждет этой пытки. Она жаждет тупой боли в горле, стеснения в глазах и того, как я задыхаюсь, вспоминая, что она была здесь всего несколько минут назад.

Я перематываю последние несколько месяцев назад, ища все места, где я ошибся. Найти их несложно. Так много ошибок, так много лжи.

Я думал, что у нас все получится, несмотря на все это. Что наша связь достаточно сильна, чтобы выдержать вес всего остального. Возможно, в этом и заключается проблема того, что я никогда никого не любил до нее — я превратил любовь в нечто мифическое, в то, что может победить все.

Но, возможно, любовь проще. Может быть, это просто делать правильные вещи для другого человека, даже если это разрывает вас на части.

ГЛАВА 36

БЛЕЙК

— Куда вы летите, миссис Де Лука?

Я улыбаюсь водителю, который, вероятно, последние тридцать минут наблюдал за тем, как я вытираю слезы рукавом. — В Сан-Франциско.

— Красивый город. Вы едите к родственникам?

— К подруге.

Поскольку «Железные хищники» больше не представляют угрозы, я позвонила Дел вчера вечером и спросила, могу ли я остаться у нее на некоторое время.

— Надеюсь, тебе понравится. Мы всего в пяти минутах езды от аэропорта.

Я обхватываю себя руками.

Вчера, когда я приняла решение уехать, я думала, что это принесет какое-то утешение, но я почти не спала всю ночь. Я все ждала, что меня охватит какое-то внутреннее чувство, что оно уверит меня в том, что я поступаю правильно.

Но оно так и не пришло.

Машина проезжает через ворота аэропорта, и взору предстает частный терминал. Мне должно быть легче от того, что к концу сегодняшнего дня я буду сидеть в гостиной Дел. Вместо этого в глубине моего живота поселилось грызущее чувство потери.

Я не могла попрощаться с Неро, не разбившись при этом. Поэтому я ничего не сказала. Я просто ушла.

Прошло меньше сорока минут, а я уже скучаю по нему. Мне не хватает его прикосновений. Я скучаю по его запаху. Я скучаю по тому, как его кожа ощущается под моими руками. По шепоту ласк. Поцелуи в мои волосы. По тому, как его руки обхватывают мои. Я скучаю по жжению его щетины на моих бедрах. По шелковистости его волос, когда я пропускаю их сквозь пальцы.

Больше всего я скучаю по его глазам. По тому, как много они могут сказать, а он не произносит ни слова.

Я поступила правильно. Так почему же ни одна часть этого не доставляет мне удовольствия?

Водитель останавливается у входа, и я заставляю себя двигаться, выходить из машины и идти в терминал. Я едва успеваю заметить гладкую отдельную зону ожидания или женщину, которая встречает меня вежливой улыбкой и предлагает кофе.

Я выдавливаю из себя «Нет, спасибо» и сажусь на самый дальний стул в углу, надеясь, что она не попытается завязать разговор.

Это к лучшему.

Так я говорю себе, но это не работает. Правда в том, что я не хочу уходить. Я не хочу покидать Неро, хотя знаю, что остаться — значит потерять еще больше того, кем я была раньше. Того, кем, по моему мнению, я всегда должна была быть. В его мире я стала человеком, которого с трудом узнаю — человеком, который может убивать без вины, который может оправдать немыслимое.

Но я люблю его.

Боже, как я его люблю.

И, возможно, именно поэтому я должна уйти — потому что моя любовь к нему слишком велика, слишком всепоглощающа, и она превращает меня в того, кем я не хочу быть.