Желанная для него (СИ) - Файер Ани - Страница 11

Следующий день был в разъездах по городу. Я проверял объекты поставки. Задолбался вусмерть. Желания идти на тренировку не осталось совсем. А я ведь ещё обещал матери заехать к ней. Да и Аньку, жуть, как хочется увидеть. Потом к Лёхе надо заскочить. Дел невпроворот.

Заехал в цветочный. Купил маме красивый букет и Сладковой веточку белой орхидеи. Знаю, что этот цветок отчего-то нравится ей. Она оценит, что я помню. И думаю, будет приятно удивлена. Может, даже украду её сладкий поцелуй за такой жест с моей стороны. Они все знают, что я вообще не творю подобное. А цветы дарю только маме на день рождения. Прямо представляю уже, как Анюта повиснет на моей шее, жарко целуя меня в щеку. Отворачиваться не стану, как обычно, хочу ответить ей. Если мамы не будет рядом, поцелую в засос, чтоб Анька поняла, что она моя, ну и чтоб мать не шокировать, конечно же.

Еду в лифте такой деловой в приподнятом настроении и весь в предвкушении, выхожу на площадку, нажимаю на дверной звонок. Даже приоделся с утра по случаю: джинсы в дырку надел и модный пиджак нацепил на белую футболку, которая выгодно подчеркивает все мои мышцы. Сердце колотится от волнения и ожидания. Но дверь открывает расстроенная мама. Тут же напрягаюсь.

— Что случилось, ма? — взволнованно спрашиваю у неё, проходя в квартиру. И слышу, как Анька в своей комнате разговаривает с кем-то на повышенных тонах. Смотрю на пол в прихожей. Стоят чьи-то мужские кросы. — Та-а-ак… — цежу я сквозь зубы, догадываясь, чьи именно они, и протягиваю матери цветы, направляясь на звуки ора. Думаю, если бы был батя или Лёха дома, такого бы не произошло.

— Ярочка, только без мордобойства! — предупреждает меня Лариса Михайловна, хватая за рукав пиджака.

— Разберусь, ма! — отвечаю, уверенным шагом направляясь в Анькину комнату, резко распахивая дверь. И вижу, ебать всё в рот, как её бывший держит мою Сладкову за голову двумя руками и целует прямо в губы. В засос, бля! Что происходит? Это я должен был делать!

В ушах тут же зашумело, глаза налились кровью, а дальше я вообще перестал контролировать себя и вообще соображать, хватая этого козла за шкирку и выволакивая за дверь, спуская его с лестницы.

— Ты что делаешь, гнида? — заорал мне Макс, когда я пинал его ногами всю дорогу вплоть до первого этажа. — Она моя жена! — подскакивает на ноги в свой полный рост. Он немного ниже меня, но тоже не хлюпик и довольно коренастый мужик. Наезжает, пихая меня в грудь.

— Была! — хук справа.

— А-а-а… Блядь! — валится он у самых входных железных дверей в подъезд. — Долбаный урод! Я всегда знал, что ты слюни пускаешь по ней, а она мне не верила, когда я говорил ей об этом! Малолетний сосунок! Ну что, дала тебе вчера эта шлюха? А? — перешёл он на крик, когда я выкинул его из подъезда за ворот его футболки, которая тут же затрещала по швам. Он снова подскакивает и пытается ударить меня. Я увернулся, естественно, потому что у него реакции никакой, а я, как-никак, спортсмен и не плохой участник боёв без правил в клубе у Гора.

— Она не шлюха! — хук слева. Валится прямо у лавки, делая несколько шагов попятной.

— Значит, не дала… — хмыкает он, сидя на пятой точке прямо у урны, что стоит у лавочки, где две любопытные бабки испуганно уставились на нас, и трогает своё побитое и уже распухшее лицо. — Поэтому тебя так и распирает! — вытирает он нос ладонью, где тонкой струйкой течет кровь. — Она моя, понял, сопляк?! И всегда была моей!

— Заткни хлебало, иначе убью! — сжимаю кулаки надвигаясь на него медленной походкой.

— Я вызову ментов! Тут, вон, сколько свидетелей! — угрожает мне Анькин хахаль. — Эти старые дуры всё расскажут полицаям, и тебя посадят, когда я напишу заяву!

— Ярочка, — вдруг спрашивает меня одна бабка на лавке, — это что за наглый малец такой?

— Анькин бывший, тёть Вер, — отвечаю любопытной бабульке.

— А-а-а, ясно… Пиши, пиши заяву, милок. Только камер тут нет с прошлой недели, что-то меняют они там, да и ты такой и пришел сюда: грязный и побитый. А кто тебя так, мы уж не знаем, сам виноват, — улыбается мне тётя Вера. Хмыкаю, довольно и благодарно кивая ей.

— Ах вы старые… — поднимается этот дебил, отряхивая джинсы.

— Валил бы ты отсюда, пока на ногах держишься! — советую ему, перебивая, пока за бабулек не пришлось заступаться.

— Иди-иди, любезный! — встревает тётя Люся. — А то на скорой увезут! С нашим Яром лучше не спорить, — хихикает она.

— А обувь! — орёт Макс.

— Лови, ушлёпок! — кричит Сладкова, скидывая его кроссовки прямо ему в руки.

— Всё равно будешь моей, Анька! — грозит тот пальцем ей в окно.

— Иди пока цел! — надвигаюсь на него.

— Она — фригидная тварь! Бревно! — показывает он пальцем в окно пятого этажа, где уже исчезла Анюта. — Ты будешь пыхтеть, а она даже не отреагирует на тебя! У неё там просто ведро!

— Ну, всё, гнида, ты нарвался! — цежу я, собираясь отпиздить его по полной.

— А-а-а-а… — заорал Анькин муженек, распугивая детей в округе, удирая от меня.

— И чтоб я тебя здесь больше не видел, падаль! — удар в зубы, когда хватаю его, нагнав. — Усёк?! — ещё один удар и тот начинает скулить.

— Она не стоит этого… — плюётся он кровью, — ёбаная шлюха.

— Раз не стоит, какого хуя приперся за ней?! — спрашиваю.

— Люблю я её, понял!? — снова выплевывает кровавую слюну на асфальт. — Моя она! Приворожила меня эта блядь!

— Раз любишь, отъебись от неё! Она терпеть тебя не может! Особенно после того, что ты сделал! Ты ей изменил, урод! Как вообще? Чего тебе не хватало? Живи новой семьёй, где у тебя уже растет ребёнок! И я уверен, что она тебе уже говорила об этом! — последние мои вразумительные слова. — Иначе, не ручаюсь за себя…

— Она… она… — начинает он говорить, снова пытаясь подняться.

— Поосторожней! — предупреждаю его.

— Она, блядь, лучшее, что у меня было! Я люблю её! — орет он мне в лицо, когда поднимается на ноги. Жалко его, честно. Не ожидал такого. Хотя сам прекрасно понимаю, что лучше и не бывает. Только вот он давно упустил свой шанс! Без обид!

— Ты всё проебал! — останавливаю его, когда он пытается снова пройти мимо меня к подъезду. — Теперь моя очередь быть с ней!

Макс машет руками, пытаясь попасть в меня кулаком. Но руки мои длиннее. Упираюсь ему прямо в грудь, когда тот отчаянно пытается ударить меня в лицо. — Хватит! — останавливаю его, вознеся свой кулак вверх, угрожая.

Тот яростно пыхтит, снова вытирая тыльной стороной ладони кровь из носа.

— Повезло тебе, сопляк… — последнее, что он говорит, хватая свои кроссовки, что валяются возле бабулек у лавки.

— Так его, Ярчик! — говорит тётя Вера, поддерживая меня. — Давно пора нашу Аньку захомутать!

— А ты говорила про какой-то сериал! — тянет тёть Люся. — Это лучше любого сериала!

Провожаю удаляющуюся фигуру Анькиного бывшего и поднимаюсь наверх.

Глава 7

Анна Сладкова

Боже! Боже! Боже!.. Что ж мне делать-то? Сердце колотится, как никогда, от вида того, как Яроаслав надавал тумаков Максу. Тот весь грязный, драный, как побитая собака выполз из подъезда. Причем, переживала я вовсе не за своего бывшего благоверного, а за бойца Федорцова, хотя прекрасно понимала, что жертва здесь вовсе не он.

Но вот стою, смотрю в окно, держа кроссовки Максима в трясущихся руках, и довольно улыбаюсь, как Чеширский кот. Так тебе и надо, скотина такая! Будешь знать, что не стоит совать свою пипку, куда не попадя! Хотя… Если бы я об этом не узнала, то так бы и осталась, скорее всего, с этим жалким козлиной. Не счастливая. Не любимая. И без возможности обрести все это с кем-нибудь другим. Квашня, в общем.

Всё, что не делается — всё к лучшему, как говорит наш добрый люд.

И ведь слышу ж всё, что несет этот урод, обсирая меня, на чем свет стоит, следя за этой перепалкой, от которой теплеет в душе от осознания, что я небезразлична Ярославу.

— А обувь! — неожиданно орёт Макс, отступая.