Физика любви - Артеева Юля - Страница 30

Когда мы толпой спускаемся по лестнице, шутливо рассуждая, где будем праздновать (вариантов нет, конечно, мы идем в «Котов»), я вдруг хлопаю себя по карманам:

– Я телефон забыла, подождете меня внизу?

– С тобой сходить? – спрашивает Глеб.

– Да нет, я быстро.

Я чмокаю его в губы и не подозреваю, что это мое последнее беспечное действие.

Бегу в раздевалку, отыскиваю телефон, который оставила на бортике раковины. Хватаю его, быстро оглядываю помещение на предмет других забытых вещей. Но нет, я единственная растяпа в команде.

Тогда я быстро сбегаю по лестнице вниз и вижу большую толпу у расписания. Это странно, потому что обычно, когда мы спускаемся, в холле уже никого нет. Но сейчас школьники, которые были на игре, толпятся у расписания и гудят, как улей.

Вдруг ощущаю смутное беспокойство. Подхожу ближе и вижу надпись маркером поверх листов с названиями предметов – «выставка искусств Яны Петровой».

Делаю шаг, второй, но не чувствую пола, просто иду наугад. Плыву. Не хочу верить, не хочу смотреть, но все равно проталкиваюсь вперед, как во сне. Там, к коричневой пробковой доске кнопками прикреплены листы из учебника по физике. На них мои рисунки. Те самые. Ян, его портреты, бесконечные сердечки, строчки из песен, но перед глазами все плывет, я даже не вижу, какие. Могу сфокусироваться только на одной надписи – «Ян, душа моя», она выведена каллиграфическим почерком черной ручкой. Старательно, жирно, ярко.

Я поворачиваюсь, беспомощно шаря глазами вокруг. Вижу растерянного Яна. Вижу Глеба, на котором лица нет. Вижу Оливку. Ее бледное лицо становится последней каплей. Волна тошноты подкатывает к самому горлу, и я бросаюсь к выходу. Путь мне преграждает Янковский, но его я хочу видеть меньше всего.

– Нет! – не отдавая себе отчет, толкаю парня в грудь.

Кажется, он этого не ожидает, и у меня получается юркнуть мимо него. Ноги горят, пока я бегу, сердце бьется у горла. Это конец. Не знаю, чему именно, но это точно конец. Хочется скулить и плакать. Все внутри разорвано, разбито, позорно выставлено напоказ и безнадежно испачкано. Я держусь из последних сил, чтобы не зарыдать в голос. Чтобы не упасть замертво. Чтобы не разорваться на беспомощные, бестолковые клочки. Ну пожалуйста, только не сейчас, только бы сбежать.

И тут передо мной с визгом притормаживает серебристая иномарка. Не разбираюсь в машинах, поэтому замечаю только цвет.

Стекло сзади опускается, и выглядывает Вадос:

– Яна! Поехали с нами кататься? – он просовывает в окно бутылку вина. – Отметим вашу победу.

Я оборачиваюсь назад. Вижу, как на крыльцо выскакивает Глеб. Вид у него бешеный. За ним выбегает Ян. Нет, только не он. Только не они вдвоем. Причина всех моих несчастий. И как я могла подумать, что у такой, как я, все может быть хорошо?

Будем честными, если бы сам Сатана выглянул из машины, я бы все равно в нее села. Все, что угодно, только бы сбежать от этих рисунков, от этих парней, от этого позора.

Я хватаю бутылку вина, рывком открываю дверь машины, бросаю:

– Подвиньтесь!

И ныряю внутрь.

Янковский видит, что я делаю. Кричит:

– Яна! Не надо!

Парень за рулем, которого Вадос когда-то представил как Стасика, дает по газам.

Ну вот и все.

Глава 32

ГЛЕБ

Я выскакиваю за территорию школы и успеваю увидеть только, как машина скрывается за поворотом.

– Черт!

Эмоций так много, что я почти теряю контроль. Хватаюсь за голову, стоя посреди дороги. Слышу топот за спиной, оборачиваюсь. Конечно, это Барышев.

– Глеб…

– Ян, я все объясню потом. Ты не должен был этого увидеть. То есть должен был, но… черт, это все моя вина! Ты понимаешь, что ей нельзя с ним?!

– Успокойся, – друг берет меня за плечи и слегка встряхивает, – мы их найдем.

– А рисунки? – соображаю вдруг запоздало.

– Оливка и Света снимают.

Я набираю номер Яны, но она сбрасывает. Звоню еще раз, то же самое. На третий я уже слышу автоответчик. Глупо было думать, что она возьмет трубку.

Стараюсь собрать по крупицам свои мозги, которые разнесло по всей черепной коробке. Если бы я не был таким дебилом, этого бы не произошло! Грудную клетку жмет чувство вины и тревоги за Яну. Господи, я не хочу даже думать о том, что может случиться. Мне нужно просто сосредоточиться.

Я оглядываюсь. Из школы неспешно выходят подростки, которым не на что больше смотреть. Бросают на нас любопытные взгляды, переговариваются. Стервятники. Чтоб они провалились все. Вдруг замечаю в толпе Алину и ее проклятую подругу, которые явно собираются прошмыгнуть мимо меня незамеченными. Я срываюсь с места и нападаю на них, сам превращаясь в какую-то хищную птицу. Хватаю обеих за плечи и склоняюсь над сестрой:

– Это твоих рук дело или подружка постаралась?

– Глеб, я не хотела, – начинает она, затравленно глядя на меня.

– Да че за истерика, мы просто пошутили.

– Какая же ты дрянь, – я отпускаю Алину и сжимаю пальцы на плече Майи. Надеюсь, ей больно.

Когда она взвизгивает, я убираю руку и брезгливо вытираю ладонь о джинсы. Снова поворачиваюсь к сестре:

– Яна уехала с Вадосом и его дружками. А я надеюсь, ты хорошо помнишь, кто такой Вадос? Вы такого хотели эффекта?

– Глеб, это Майя. Это она придумала.

В глазах Алины отражается неподдельная боль. Вряд ли за Яну, скорее за себя. Я качаю головой и ухожу, потому что не могу позволить себе тратить время на малолетних идиоток.

Вцепляюсь пальцами в волосы и снова замираю посреди дороги. Некстати вспоминаю, как Яна сказала мне, что без укладки я нравлюсь ей больше. В груди все болезненно сжимается.

Пытаюсь дышать, но паника забирает все мои мысли и весь кислород вокруг меня.

– Глеб, – как через вату слышу я, – дыши.

Я смотрю на Яна. Он делает вдох, приподнимая подбородок. Я повторяю за ним. Он выставляет перед собой палец, и я задерживаю дыхание. Он раскрывает ладонь и опускает ее вниз, подавая мне знак выдохнуть. Мы повторяем это несколько раз, и я наконец чувствую, как в голове проясняется туман.

– Давай думать вслух, – говорит Барышев.

Я киваю. Это наша стандартная практика для мозгового штурма.

Хрипло начинаю:

– Мы не можем бегать за тачкой по городу.

– Верно.

– Но вряд ли они будут тусить в машине, – говорит Кудинов.

Я моргаю и удивленно смотрю на Пашу. Только сейчас понимаю, что вся команда сгрудилась вокруг нас. Парни с напряженными лицами, даже Попов непривычно бледен и сосредоточен. Манкова и Настя стоят тут же, прижимая к груди злосчастные листы бумаги.

Я медленно произношу:

– Да, они любят бары и вписки.

Ваня взъерошивает свои волосы и говорит:

– Но есть всего три места, где эти отморозки смогли бы пить. В «Котов» они не поедут. Значит остаются караоке и бар у метро.

– Мы знаем админов и там, и там, – Кудинов достает телефон, – можем просто позвонить.

Ян ловит мой взгляд, и я вижу, что мы думаем об одном и том же.

– Но они не там, – тихо говорит Барышев.

Я бессильно сжимаю кулаки и подтверждаю:

– Они поедут на какую-то хату.

Вижу, что Оливка тоже пытается дозвониться, но отрицательно качает головой в ответ на мой напряженный взгляд.

– Тогда мы в жопе? – подытоживает Попов.

Глава 33

ЯНА

Я прижимаю горлышко к губам и заставляю себя пить. Четыре больших глотка. Пауза. Еще два. Пауза. Еще один. Больше не могу. Вино отвратительно сладкое. Горячей волной оно проваливается в пустой желудок, где кроме шампанского ничего нет. Ну, что ж, красное сладкое и брют, знакомьтесь.

Вадос одобрительно хлопает меня по колену. Я напрягаюсь и протягиваю ему бутылку, чтобы занять его руку чем-то другим.