Игровая площадка для грешников (ЛП) - Пекхам Кэролайн - Страница 87

Колония для несовершеннолетних была терпимой, но тюрьма — невыносимой. По крайней мере до тех пор, пока я не научился отстраняться и не ощущать ничего, кроме пустоты в груди. Но это далось мне не без жертв. Эта пустота во мне становилась все глубже, поглощая все хорошее, пока не осталось ничего, кроме тьмы и гнили. Мои моральные принципы всегда были скудными, но теперь их вообще не существовало. Забавно, как быстро любовь превращается в ненависть. Мой приемный брат избавился от меня, как от гниющего фрукта, но вместо того, чтобы исчезнуть, как он надеялся, я гноился и гноился в темноте.

Я вытер излишки чернил с ран и, вернувшись в свою комнату, обнаружил Мию, завернувшуюся в мои простыни, ее обнаженное тело было разрисовано татуировками, а короткие темные волосы разметались по подушкам.

Я раздраженно зарычал, подходя к ней и хватая ее за волосы, чтобы разбудить. Она ахнула, когда я откинул ее голову назад, чтобы она посмотрела на меня, и на моих губах появилась усмешка, которая заставила ее горло сжаться от страха.

— Ты не будешь спать в моей постели, пока я тебе не скажу. Убирайся, блядь, обратно в свою комнату.

Она захныкала, когда я потянул ее за волосы сильнее, но ей это понравилось, потому что ее глаза заблестели от боли. Я рывком поднял ее на ноги, и она переместилась в клетку мышц, созданную моим телом, прижимая свои большие сиськи к моей груди.

— Ты собираешься преподать мне урок, Маверик? — спросила она, опустив длинные темные ресницы, обрамляющие глаза.

У нее на внутренней стороне губы было вытатуировано мое имя, и я наклонился, чтобы вонзить в него зубы, забавляясь тем, что она так боготворит меня. Если я и был богом, то только темным. Тем, кто вселял страх в сердца монстров и ел девственниц на завтрак.

Была только одна девушка, которую я был в настроении трахнуть с тех пор, как увидел ее в «Подземелье», но Миа была достойной заменой. Я толкнул ее на кровать, перевернул и шлепнул по голой заднице, так что она закричала, требуя большего. Я схватил ее сзади за шею, заставляя опуститься на простыни, наклонился над ней и заговорил ей на ухо.

— Если я еще раз найду тебя здесь без моего разрешения, я убью тебя. Не испытывай меня, блядь, — прорычал я, и она задрожала, нетерпеливо прижимаясь задницей к моему члену.

Я вытащил свой член, проводя рукой вверх и вниз по татуированной длине, и видение радужных волос, зажатых в моем кулаке, сделало меня еще тверже. Я надел презерватив и трахал Мию в задницу, пока она не начала кричать и молить о пощаде, планируя не доводить ее до оргазма, но ей это слишком нравилось. Боль была для нее удовольствием. И меня это устраивало. Потому что причинять ее — было моей гребаной сильной стороной.

Я позволил ей остаться, когда закончил, в основном потому, что девушка была мне полезна, и если бы я прогнал ее навсегда, то навредил бы самому себе. Она была падчерицей Кайзера Роузвуда, человека, живущего в наглухо запертом поместье, в которое я хотел попасть. Первая проблема заключалась в том, что поместье находилось на территории «Арлекинов», поэтому я не мог просто взять и нагрянуть туда, даже если бы привел с собой целую армию своих людей. Нужно было действовать более тонко. Если я войду в этот дом, то уйду только с содержимым склепа. Я не мог провалить работу и рисковать тем, что Кайзер узнает о ценности этого места. Оно было слишком драгоценным. Ведь то, что там лежало, могло уничтожить «Арлекинов». И помочь мне отомстить раз и навсегда, даже если это приведет меня к гибели вместе с ними.

Мия уснула рядом со мной, и я повернулся к ней спиной, закрыв глаза в попытке уснуть. Но это никогда не было так просто. Ночи были тем местом, где жили мои демоны. И все, что ждало меня в темноте, — это встреча с ними с глазу на глаз.

— Я сломаю тебя и сделаю из тебя настоящего мужчину, — прошептал офицер Уайт мне на ухо.

Я был в траншее, или так они это называли. Это был уровень технического обслуживания в тюрьме, где не было камер. Место, где не было никаких законов, ничего, кроме меня и четырех животных в темноте.

— Ты уверен, что хочешь связываться с парнем Лютера Арлекина? — Рид усмехнулся.

— Я не его сын, — выпалил я.

— Видишь, я же тебе говорил, — сказал Уайт.

— Так вот почему ты никогда не отвечаете на его звонки, и никогда не видишься с ним, когда он приходит на встречу? — Спросил офицер Хьюз. — Что случилось, что заставило тебя возненавидеть большого человека, малыш?

— Вы что, его гребаные комнатные собаченки? — Я зарычал.

Они все рассмеялись. Все четверо. Я думал, что другие заключенные плохие, я боялся того, что меня ожидало, когда охранники не смотрели. Мне даже в голову не приходило бояться того, что может случиться, когда они обратят на тебя внимание.

Один из них плюнул на землю рядом с тем местом, где я стоял на коленях, и я вздрогнул. Я ненавидел себя за то, что вздрогнул. Больше я так не сделаю.

— Да, я такой же Арлекин, как твой отец, — прорычал Бойд, и остальные снова рассмеялись. Это всегда был холодный звук, в нем не было ни капли юмора, только жестокость. Они подначивали друг друга, пока это не превращалось в игру. И в последнее время я был их любимой игрушкой.

— Он не мой отец, — прорычал я, дергая за наручники, сковывающие мои руки за спиной.

Уайт ударил меня ногой в челюсть, и боль пронзила мой рот, после чего я почувствовал вкус крови. Ярость, ненависть и страх прожгли дыру в моей груди, и я проклинал их, провоцируя сам, потому что знал, что они в любом случае не остановятся, пока не получат свой фунт плоти.

— Держи его, — скомандовал Уайт, приглаживая свои блестящие светлые волосы, которые слишком сильно напомнили мне о Лютере и моем брате. Он вытащил ремень из петель и намотал его на кулак. — Давай посмотрим, сколько времени потребуется, чтобы порвать кожу.

Я с ворчанием потянулся к тумбочке, пытаясь отогнать вспышки воспоминаний, которые пронзали мою голову, как нож. И достал револьвер, лежавший в ящике, затем выскользнул из кровати, направляясь на балкон, где теплый ночной воздух обволакивал мою плоть, словно его притягивал холод внутри меня.

Я высыпал патроны себе в руку, вложив только одну пулю обратно в револьвер, крутанул барабан и зарядил его резким движением запястья. Затем я сделал долгий и прерывистый вдох, прежде чем приставить дуло к виску. Металл был обжигающе холодным, как сама смерть.

Мое сердцебиение не участилось, дыхание было ровным, пока я смотрел через воду в направлении территории «Арлекинов». Моего старого дома. Моих врагов.

Я нажал на курок со слепой уверенностью, и щелчок подтвердил все, что я уже знал. Как это происходило каждую ночь. Шансы всегда были одинаковыми. Шесть патронников, одна пуля. Я делал это каждую ночь с тех пор, как вышел из тюрьмы. И смерть еще не забрала меня. Так что я знал с непоколебимой уверенностью, что жизнь будет течь в моих венах до тех пор, пока я не вырву всех «Арлекинов» из этого мира. Смерть была моим единственным другом. И она дала мне еще один день. Еще один шанс пустить им кровь. И они будут истекать кровью.

Было уже поздно, и я отвлекал себя от мыслей о Роуг, проводя время с моими парнями. Джей-Джей сделал сангрию, и, клянусь, они с Чейзом пытались перепить друг друга. Я решил оставаться трезвым, так как маячок Роуг отключился, и она не отвечала ни на одно из моих сообщений. Если бы не Джей-Джей и Чейз, настаивавшие на том, чтобы я оставил ее в покое, я бы уже выследил ее задницу, и она была бы у меня в поле зрения. Но поскольку я пытался попробовать нечто новое под названием «быть разумным», я пообещал себе, что подожду до двух часов ночи, прежде чем отправлюсь на охоту. Еще пятнадцать минут, и я начну искать, так что ей лучше хорошенько спрятаться, если она не хочет, чтобы я ее нашел. У меня была сила воли целой армии, но когда дело касалось ее, я становился слабым. Потому что это была она. И это действительно было все, что нужно.