Моя чужая дочь, или Сюрприз для богача (СИ) - Кроваль Яна - Страница 14

Впрочем, ни на какие жертвы идти не пришлось. Как и звонить Александру — или кому бы то ни было ещё. Мой телефон зазвонил сам. Буквально через десять минут после того, как мы с Милой зашли в квартиру. Ровно в тот момент, когда я взялась написать матери затравочное сообщение с целью предупредить, чтобы она ехала сразу домой. Не отвлекаясь ни на какие садики... А вместо этого подняла трубку, осторожно приложив её динамиком к уху. Потому что номер неизвестного абонента не определился. Совсем. Даже до цифр...

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Александр доложил мне о вашей ситуации, — голосом Дегтярёва сообщили на том конце.

Без предисловий, приветствий или долгих вступлений. Таким тоном, будто мы виделись всего полчаса, а не полдня назад. И до вечера ещё далеко.

— Как я понял, вам не с кем оставить ребёнка? — не дав мне опомниться, деловито уточнил Сергей Михайлович.

— Да. Моя мама работает и не может сидеть с внучкой каждый день.

«В отличие от вашей!» — взяв паузу, язвительно добавила про себя.

— Но не волнуйтесь, в ближайшие дни я разрулю этот вопрос.

— Не трудитесь.

И у меня внутри всё похолодело.

Неужели это всё? Серьёзно? Я ведь даже с матерью поговорить не успела!

— Берите дочку с собой, — тем временем обронил Сергей Михайлович.

По ощущениям — после, наверное, минутной тишины... И меня благополучно отпустило.

Похоже, мой намёк на разницу между двумя бабушками оказался настолько очевидным, что его было даже необязательно говорить вслух. Мысленный посыл и без того достиг адресата и не остался без внимания, вылившись в эту маленькую месть. Показательную.

Мол, учтите — собеседник тоже умеет очень выразительно молчать. И лучше бы вам больше так не делать. Если нервы дороги... Вот только запретить мне ему возражать Дегтярёв не мог!

— Я бы с радостью, — вздохнула. — Но для Милы это слишком ранний подъём. Да и возвращение в полночь не сильно лучше. Не хочу сбивать ей режим...

— Значит, переезжайте вместе с дочерью, — как нечто давно решённое, объявил Сергей Михайлович. — Завтра. Александр заберёт вас в десять утра. Собирайтесь.

И положил трубку, оставив меня растерянно хлопать ресницами... Впрочем, через несколько секунд я всё-таки очнулась — и, не желая упускать такой роскошный шанс уйти от нотаций матери, тотчас бросилась в спальню. Выполнять указание Дегтярёва... Хотя прекрасно понимала — чтобы вынести мне мозг, маме хватит и информации про садик. Однако меня это уже не беспокоило.

Пусть ругается на здоровье. Лишь бы отпустила. А там разберёмся.

5

Услышав, что Наина ровесница Милы и их общение может поспособствовать лечению, мама без возражений меня отпустила. Не забыв, разумеется, ввернуть, что эта затея будет всяко лучше непонятного детского сада. Она даже питание на первое время помогла мне собрать, строго-настрого наказав следить, чтобы её любимая внучка не ела ничего запрещённого... И потом ещё десять раз об этом напомнив. Но в итоге переезд всё-таки свершился, и вечером следующего дня мы с Милой уже ужинали в компании Дегтярёвых на правах не то незваных гостей, не то просто дальних родственников из глубинки. Дорогих и бедных. Выгнать которых не позволяла совесть, однако и общаться с ними хозяев тоже никто не заставлял. Поэтому ели мы в полной тишине, напряжённо присматриваясь друг к другу. И лишь когда с основными блюдами было покончено, а подружившиеся дети, отказавшись от чая, убежали играть — благо молчание одной ни капли этому не мешало, потому что Мила прекрасно болтала за двоих — Сергей Михайлович завёл с виду ни к чему не обязывающую беседу.

— У вашей дочери какая-то особая диета? — спросил, глазами указав на стакан из-под питательной смеси.

Что было для стороннего наблюдателя не более чем отражением банальной вежливости. Но я углядела в его любопытстве куда более глубокий, личный интерес — и мысленно возликовала.

— Безбелковая, — кивнула, не выдав себя ни единым мускулом.

— Временная?

— Пожизненная, если она хочет иметь здоровых детей. У неё фенилкетонурия.

— А разве эта болезнь не влияет на мозг? — внезапно влезла Марина.

— Нет, если соблюдать диету.

— А если её нарушить? — тотчас подхватил Дегтярёв.

По всей видимости, Александр успел передать ему мой разговор с Милой во всех подробностях, вот Сергей Михайлович и занервничал. Но я поспешила его успокоить:

— С возрастом негативный эффект от белков становится менее опасным, поэтому небольшое отступление не критично. А теперь извините, мне пора, — отодвинув пустую чашку, я поднялась из-за стола. — Надо посмотреть, чем заняты девочки — и помочь им подготовиться ко сну.

— Идите, — великодушно разрешил Дегтярёв.

И они с Мариной синхронно уткнулись в экраны своих смартфонов, прекратив обращать на меня внимание. Словно я уже ушла. А значит, задерживаться действительно не было смысла.

Стоило им с женой остаться наедине, Сергей Михайлович тотчас отложил телефон и в упор посмотрела на Марину.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — осведомился он, всем корпусом повернувшись к супруге.

— О чём ты? — Марина удивлённо вскинула брови, зеркально отразив его позу.

— Ты знаешь.

— Про фенилкетонурию? Просто слышала.

В ответ Дегтярёв осуждающе покачал головой, продолжая сверлить жену тяжёлым немигающим взглядом. Под которым она сначала заёрзала, потом чуть сжалась, ссутулилась — и наконец-то сдалась:

— Ладно, ладно. У меня двоюродный дядя болен. Был. Полный олигофрен. Такой ребёнок — наказание.

— А такой, как Наина — лучше? — прищурившись, уточнил Сергей Михайлович. — Не думала, что ты, возможно, чем-то это заслужила?

И Марина окончательно сникла.

— Я не специально, — потупившись, произнесла она. — Я не хотела. Честно! Знала о диете, но ведь дяде Гене она не помогла. К тому же её слишком сложно соблюдать. Нужно тщательно следить за ребёнком. А ты планировал, что мы всё будем делать сами… И когда мне сообщили, что у моей малышки подозрение на фенилкетонурию, в связи с чем нужно взять повторный анализ, я банально испугалась. Что не справлюсь — и мне придётся растить идиотку. Да у меня чуть сердце от ужаса не остановилось! И на следующий день к приходу врачей я уже держала на руках другую девочку...

— Что ж. Теперь понятно, зачем тебе тогда срочно понадобились деньги. Врач отказывалась нарушать закон, не получив вознаграждение?

— Нянечка. Застала меня за сменой браслетиков в палате для новорождённых. Я еле уговорила её не вызывать охрану. Помню, несла какую-то чушь, но вроде смогла её убедить, что это мой ребёнок и я просто проверяю надёжность крепления браслетов. А конверты я раздала всем, кто видел мою дочь до и после той ночи. Включая эту медсестру. Превентивно. За молчание.

— Ясно, — только и выдохнул Дегтярёв.

И погрузился обратно в работу. Марина же ещё немного посидела, убедилась, что муж ничего добавлять не собирается, беззвучно выдохнула и ушла. После чего Сергей Михайлович поднял голову, будто провожая её взглядом сквозь стены, набрал какой-то номер и приложил телефон к уху:

— Добрый вечер. Мне нужен список звонков Марины за последние две... нет, три недели. И её перемещения. Да, понимаю, но интересующий меня вопрос она вряд ли стала бы решать в переписке. Это слишком недальновидно даже для неё. И обязательно займитесь ей лично. Нет. Я доверяю всем вашим сотрудникам. Но вам больше. И ещё. Последнее. Охрану не тревожьте. Особенно Фёдора. Он не сдаст её ни за какие деньги. Проверить? Думаю, в этом нет необходимости. Хорошо, на ваше усмотрение. Спасибо. Жду.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Увы, после переезда жизнь легче не стала.

Да. Необходимость тратить по несколько часов в день на дорогу отпала. Но зато теперь мне приходилось следить сразу за двумя детьми. Одной из которых требовалось больше внимания в виду её состояния, а другой — не меньше любви, чтобы она не обиделась... И всё — под пристальным наблюдением Дегтярёва! Который частенько следил за нами издалека и перед которым я не имела права ударить в грязь лицом... Поэтому до кухни, несмотря на относительно свободный дневной график, я добиралась по-прежнему лишь поздним вечером и пропадала там до глубокой ночи — что было, в принципе, приемлемо. Есть бы не одно «но».