Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Кронин Арчибальд Джозеф - Страница 846

– Вас все устраивает, сестра? – спросил Финлей, когда они вместе закончили осмотр.

– Лучше и не бывает, доктор, – ответила она.

Затем в прекрасный солнечный день «скорая помощь» начала курсировать между Бартон-Хиллз и новым домом для выздоравливающих. Одновременно дом осадила толпа фотографов, от которых было не отбиться. Фотографировалось все и вся, внутри и снаружи переоборудованного дома. Финлей был сфотографирован без пиджака, в рубашке, выносящим детей из машины «скорой помощи». На одном совершенно чудесном снимке он был запечатлен с маленькой девочкой-инвалидом лет пяти на руках в тот момент, когда девочка, болтая ножками в железных протезах, подняла голову, чтобы поцеловать его в щеку.

Эта фотография стала «гвоздем» для прессы. Она появилась во всех шотландских газетах, затем в лондонских ежедневных газетах и, наконец, попала в иллюстрированные журналы «Сфера» и «Скетч». К фотографии прилагался трогательный рассказ о молодом шотландском докторе, который пожертвовал своим великолепным домом ради самой достойной из всех благотворительных целей – лечения и ухода за детьми-инвалидами. Но это было еще не все: как-то один маститый журналист, известный своей язвительной способностью очернять богатых и знаменитых, без всякого предупреждения явился в дом, где Финлей, по пояс раздетый, купал детей, по двое, среди брызг, пара, мыльной пены и всеобщего веселья. То, что увидел этот журналист, заставило его остаться не только на весь день, но и на всю неделю. А вернувшись в Лондон, он написал проникновенную статью, озаглавленную «Мой выбор Человека года».

Хотя она осталась непрочитанной ни Финлеем, ни старшей медсестрой, эффект от нее был внушительный. Отель «Каледония» стал заполняться гостями, главной целью которых было посетить или хотя бы мельком увидеть этого молодого врача из горной страны, образцового шотландца, который предоставил свой прекрасный дом для ухода за детьми-инвалидами: он-де лично их кормил, купал, носил, массировал и тренировал с помощью молодой и исключительно красивой медсестры.

Воспользовавшись этим наплывом, Финлей установил на воротах большой ящик для сбора пожертвований с двумя простыми словами: «ДЛЯ ДЕТЕЙ».

– Как же нам подсобил этот журналист, – заметил Финлей своей медсестре на кухне за чаем – редкий момент за весь день, когда они оставались наедине. – А то, знаешь, у меня скоро кончатся деньги.

– Твои собственные деньги?

– Разумеется, почему бы и нет? Это мое шоу! Прости, дорогая Элис, наше шоу.

Она на мгновение задумалась:

– Интересно, сколько нам подали эти добрые люди? Небось фунтов двадцать?

– Ты шутишь, детка! Эти наши самые щедрые посетители дали, в общем, больше пятисот фунтов!

– Это ты, конечно, шутишь?

– Пойдем со мной в банк, и сама все увидишь.

Рука об руку они отправились в город, оставив Джанет присматривать за детьми. Финлей крепко держал в правой руке старинный черный саквояж, теперь уже свободный от инструментов, но еще более тяжелый, чем прежде. Когда они шли по Черч-стрит, все взгляды были устремлены на них – добропорядочные бюргеры Таннохбрэ просто останавливались и глазели.

– Послушай, Финлей, пожалуй, это чересчур! Давай пойдем по более тихой дороге.

– Ни в коем случае. В следующий раз я понесу деньги в нашей коробке для сбора пожертвований.

В банке Финлей вежливо спросил, можно ли им встретиться с управляющим, и почти сразу же их провели в святая святых оного, где уважаемых клиентов с величайшей сердечностью приветствовал сам мистер Фергюсон.

– Входите, входите и присаживайтесь. Я знаю вас обоих, но если бы и не знал, мне достаточно было бы глянуть в «Геральд». Там о вас много чего – и фотографий, и прочего.

– Благодарю вас, сэр, за любезный прием. И возможно, вы знаете причину нашего визита. Сборы для нашего детского дома поступали так быстро, что я хотел бы положить все, что у нас есть, на новый счет, открытый специально для нашего заведения, то есть именно для детей.

– Ну тогда давайте сначала посмотрим, что у вас здесь. – Взяв у Финлея саквояж, он высыпал его содержимое на стол, быстро пересчитал банкноты и монеты, потом с улыбкой посмотрел на Финлея. – Молодой человек, вы гораздо богаче, чем я думал. Что вы хотите сделать с этой значительной суммой?

– Положить на счет нашего заведения, сэр, исключительно для детей.

– Что вы, любезный! У вас здесь больше пятисот фунтов. И ни пенни для себя самого, занятого всем этим, или для вашей дамы, которая вам помогает?

Финлей переглянулся с Элис:

– Мы хотим, чтобы все это пошло на благо, пользу и комфорт детей.

– И на хорошую еду, которую они получают, – добавила Элис.

Мистер Фергюсон откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на них обоих:

– Но ведь по здравому смыслу, по общей справедливости каждый из вас имеет право на разумное жалованье? А вы, Финлей, – на деньги за то, что у вас арендуют дом с участком.

– Мы с мисс Лейн решили предоставить наши услуги бесплатно для благого дела. По той же причине я не хочу ни пенни за сдачу в аренду своего дома.

Управляющий снова помолчал и наконец сказал:

– Если бы мы, то есть наш банк, сделали специальное пожертвование в размере ста фунтов, как бы вы его использовали?

– Сэр, я бы купил специальный аппарат, чтобы вылечить маленькую девочку. Она не может ходить и носит на ногах протезы, от которых никогда не избавится. Только подумайте об этом, сэр, каково это – быть на всю жизнь парализованным. Сейчас я делаю ей специальный массаж и электротерапию. Если бы у меня был этот аппарат, я думаю, он побудил бы ее сделать то, чего она никогда не делала, – попытаться самой ходить.

– Финлей, я прослежу, чтобы сто фунтов сегодня же были переведены на ваш собственный счет. И возможно, позже вы позволите мне навестить вас, чтобы увидеть этот аппарат в действии.

– Непременно приходите, сэр, – тут же ответил Финлей. – Просто дайте мне несколько недель, чтобы начать лечение.

Управляющий благоразумно выждал три месяца, прежде чем нанести обещанный визит, и был сердечно рад увиденному. Пока дети шумно играли в другой части сада, маленькая девочка училась ходить. Держась за алюминиевые ручки какого-то устройства на резиновых колесиках, она, подбадриваемая Финлеем, медленно продвигала вперед этот маленький аппарат.

– Хорошо, хорошо, девочка! Согни правое колено, еще, еще! Молодец, девочка. А теперь посиди, отдохни.

Девочка скользнула обратно на сиденье аппарата и повернулась к Финлею с легкой улыбкой, видеть которую было отрадно.

– Теперь, дорогая, – сказал Финлей, – тебе будет приятно услышать, что ты самостоятельно прошла двадцать ярдов. А сейчас давай немножко пройдемся вместе – ты и я. Потом после чудесной горячей ванны сделаем тебе массаж на пятнадцать минут, чтобы укрепить мышцы.

Оставшись незамеченным в тени, управляющий увидел, как Финлей снял девочку с сиденья и осторожно поставил на ноги. Затем, крепко держа ее за руку, он прошел с ней еще двадцать ярдов, на мгновение отпустив ее руку, так что она действительно несколько шагов сделала без посторонней помощи. С торжествующей улыбкой Финлей понес ее в дом.

Управляющий решил не объявляться. Увиденное тронуло его до глубины души – по его щекам текли слезы, почти ослепляя его, когда он повернулся и отправился обратно в мир коммерции – в свой банк.

10. Тереза

Прошло лето, наступила осень, и дети занялись уборкой опавшей листвы с подъездного пути и садовых дорожек. В ранних сумерках, на радость неугомонным сердцам малышей, зажигались костры. Кое-кто из детей уже настолько окреп, что вскоре должен был вернуться в приют в Мюрхеде – возможно, чтобы отправиться по своим домам, если там им будет лучше. Во всяком случае, дом доктора Финлея предназначался только для теплой погоды. Зимой, без надлежащего отопления, его следовало закрыть до весны. И теперь, когда у Финлея появилось свободное время, он был готов больше помогать своему настрадавшемуся коллеге. Присутствие ужасного аппендикса на каминной полке в кабинете способствовало омоложению доктора Камерона, который без видимых усилий пережил период затишья. Но теперь, когда впереди маячила зима, Финлей понял, что должен вернуться к своим обычным обязанностям и снова взвалить на плечи работу потяжелее.