Алый бант в твоих волосах (СИ) - Седов Павел - Страница 52

Саша завозмущалась и попыталась скинуть с себя сестру, но та прижала голой попкой её поясницу, напрочь лишив возможности спастись. Катя так увлеклась, что пропустила момент, когда Сашка всерьёз закричала от боли.

— Катя, остановись! Ей уже больно! — одёрнул я старшую сестру.

Схватил Катю за руку, не позволив ей снова ударить Сашку по заднице. Малиновые пятна на коже больше не проходили. А Сашка отчаянно пыталась скинуть с себя ошалевшую сестру. И когда ей, наконец, удалось это сделать, она повалила Катюху на живот и начала не менее свирепо лупить ту ладошками по её голой заднице.

— Получай! Думаешь, это не больно? Вот тебе! Ну как? Нравится? Чего ты не стонешь, а?

Поняв, что игры закончились, я обхватил Сашку руками и оттянул от сестры.

— Хватит уже, всё. Смотри, что ты наделала! — сказал я.

— А она? Мне тоже было больно! — возмущалась Сашка, сидя со скрутившимися в верёвку трусами на бёдрах.

Безуспешно попытавшись расправить их, она психанула, окончательно сдёрнула их с себя и села на пятую точку.

— Ф-ф-ф, — зашипела от боли Сашка. — Аж всё печёт теперь!

— Покажи, — попросил я и положил ладони на её талию.

Сашка недоверчиво посмотрела на меня, но потом улеглась на живот рядом с распластанной сестрой и вытянула сведённые вместе ноги. Я задрал край её майки и внимательно осмотрел обе половинки Сашиной зоны бедствия. Катина жопка, к слову, пострадала ничуть не меньше.

Нормально так поиграли. Даже всё возбуждение куда-то пропало! Вот что бывает, когда не получается удовлетворить девушку! Видимо, я ненароком не дал Кате кончить, и это её разозлило.

— Да уж… Это натуральные синяки! Схожу-ка я за льдом, — сказал я и, взяв по пути из шкафа небольшое полотенце для рук, отправился к холодильнику.

Разумеется, никаких синяков там не было. Хоть девчонки и старались лупить друг друга, всё же это была не та сила, чтобы оставить настоящие синяки. Однако дискомфорт от таких шлепков наверняка ощутимый. И холод точно поможет быстрей от него избавиться.

Накидав в полотенце кубиков льда, я вернулся на кровать. Придвинул девчонок ближе друг к другу, чтобы мне было удобнее. И просунув колени между их ног, аккуратно сел сверху. По-хорошему, лёд надо завернуть в полотенце и в таком виде приложить к ушибленным местам. Но разве так будет интересно?

Поэтому я решил поступить иначе. Положив полотенце со льдом на Сашину попку, я расправил его, равномерно разложил кубики, не забыв завернуть край полотенца, чтобы они не скатывались с него вниз. А затем взял двумя пальцами один кубик льда и стал короткими мазками водить им по ещё заметным пятнам на ягодицах Кати.

— Ф-ф… Ау!.. Хи-хи… — отреагировала она. — Холодно!

— Терпи!

Я водил льдом по Катиной попе. И лёд таял в моих руках, оставляя мокрые следы на упругих ягодицах сестры. А с особенно мокрых дорожек, если я не успевал вытереть их рукой, капельки скатывались вниз, туда, где ещё недавно блестела обильная смазка.

— Хи-хи. Приятно, — оценила уход Катя. — А можешь почаще касаться рукой? Она у тебя такая тёплая…

И я стал чередовать касания кубиком льда с прикладыванием другой ладони к ягодице, чередуя холод с теплом.

— Всё, тебе хватит, — через пару минут сказал я и переложил полотенце со льдом на Катину попку.

Она недовольно промычала, но не стала сопротивляться, помня о том, что сестре тоже требуется внимание.

Сашка реагировала иначе. Прикасающийся к её ягодицам лёд вызывал у неё мурашки, забавно разбегающиеся по всей попе. Я старался больше мять и «греть», чем мучить младшую сестру холодом, тем более что пятна уже почти прошли сами.

Когда от растаявшего льда полотенце промокло, мне пришлось закончить процедуру и отнести остатки льда в раковину. А пока я ходил, Катька достала тюбик с кремом и стала упрашивать сестру намазать её.

— Не буду я тебя мазать! Ты вредная! — бурчала на сестру Сашка.

— Но мне же самой не видно! А я не хочу, чтобы вся попа была в креме! Тебе что, трудно?

— А если это сделаю я, вы помиритесь? — предложил я девчонкам. Обе сестры повернули свои головы и молча посмотрели на меня. — Миритесь уже. И я намажу вас обеих.

Переглянувшись, Сашка с Катей сцепились мизинцами и трижды повторили слово «мирись». Я выдавил прямо на их ягодицы немного крема. А потом стал старательно втирать его двумя ладонями по очереди каждой из сестёр.

В итоге такого массажа крем оказался размазанным по большой площади, но никто из сестёр даже не обмолвился об этом. Да и крем успел полностью впитаться, пока я наминал сочные ягодицы девчонок.

— Всё, хватит на сегодня наказаний, — сказал я и стал расталкивать сестёр в стороны. — Что-то я подустал. Вчера спал всего четыре часа, чтобы быстрее закончить работу, — рассказал я и широко зевнул. — Так что надо бы выспаться. Вы согласны? — Я потянулся к Кате и чмокнул её в щёку. Затем сделал то же самое с Сашкой. — Спокойной ночи, мои сладкие!

От накопившейся за командировку усталости я и в самом деле едва держался, чтобы не уснуть. На продолжение игр просто не оставалось уже сил. Лёжа на спине, я прикрыл глаза, медленно погружаясь в желанную дрёму. От возбуждения мой прибор оттопыривал трусы, но после всего, чтобы случилось, меня это уже совершенно не парило.

— Идём, не будем ему мешать, — тихо сказала сестре Сашка и прошептала мне на ухо: — Спокойной ночи!

Через пятнадцать секунд шевеления на постели я остался один. Свет в спальне погас. А сёстры ушли в свою комнату. Почему-то я надеялся, что они останутся. Но они решили уйти. Боятся снова нарушить правило? Ну, после такого избиения я бы, наверное, тоже не стал повторять эксперимент. Но лично я и наказывать бы не стал. А если бы и стал, то точно не так…

❖ ❖ ❖

Проснулся я среди ночи. Причём оттого, что рядом со мной кто-то лежал, укрываясь моим же покрывалом! И не просто лежал, а без всякого стеснения прикасался ко мне ладошкой, бесстыдно прижимаясь другими частями тела.

— Она уснула, — почувствовав моё движение, заговорщицки прошептала сестра. — А вот я не могу! Ты вообще понимаешь, что так делать нельзя?

Я сразу понял, что это Катя. И догадался, о чём она говорит.

— Прости… я не специально.

— Если бы ты сделал это специально, я бы тебя убила! — злобно прошептала Катюха.

Жёстко. Какой, однако, у моей девушки горячий темперамент!

Я повернулся к сестре, и она сразу закинула колено на моё бедро. Моя рука сжала Катину грудь, игриво потеребила набухший сосок, скользнула ниже, погладила мягкий живот и направилась туда, где уже пульсировал жар. Пальцы легко погрузились внутрь Кати, и её дыхание стало неровным.

— Между прочим, уже двадцать восьмое, — продолжала шептаться сестра, — формально мне восемнадцать. А это значит, что мне можно всё.

— А раньше что? Было нельзя? — едва сдерживая вырывающийся смешок, спросил я. — И кто же тебе не давал?

Ничего не ответив, Катя закрыла мне рот поцелуем. А её рука залезла ко мне в трусы. Кулачок заелозил вокруг головки. Из-за выделившейся от моего возбуждения смазки он с лёгкостью скользил по стволу и возвращался обратно к навершию.

Я даже подумал, что Катя «работает» со знанием дела. Хотя с трудом мог вспомнить, когда кто-либо вот так мне надрачивал. Да и откуда у Кати такой опыт? Но делает она это весьма недурно.

В свою очередь, я тоже старался сделать Кате приятно. Нежно надавливал на бугорок её клитора, массируя его большим пальцем, а другими поглаживал между складочек. Потом снова погружал в Катину киску два пальца и прижимал ладошку к мокрым от соков губам.

Катя дышала всё шумнее, тихонько постанывала. И совсем скоро её накрыло оргазмом. Она задрожала всем телом, дыхание прервалось. Внизу всё стало сокращаться от накативших сладостных спазмов. Катя уткнулась лицом в простыню, но старалась не прекращать работать ладошкой. И следом за ней взорвался уже я и спустил семя в Катин кулачок.