По ту сторону границы (СИ) - Климов Виктор - Страница 45

По большому счёту ключи здесь были неким атавизмом, оставшимся от жизни по ту сторону. Дверь можно было не запирать хоть круглые сутки, преступность в городе была нулевой, и никто бы и не подумал проникнуть в квартиру.

Настоящие замки и ключи были не в квартирах.

- Намаальна! – выдал карапуз, ещё не научившийся выговаривать звук «р».

Из кухни выглянула Ира, жена.

- И тебе привет! – Смирнов махнул рукой. – Как дела? Ты разве сегодня выходная?

- Отпустили пораньше из-за жары, кондиционер сломался, а деталей нет. Слушай, тут так и будет дальше?

Он отпустил мальчишку, который убежал играть в гостиную комнату, подошёл к супруге и, приобняв её за плечи, поцеловал.

- Жара замучила?

Она кивнула.

- Не знаю, честно. Давно такого не было, это правда, - он прошёл на кухню. – Есть что перекусить?

Похоже, она не сильно ему поверила, но переспрашивать не стала.

- Если домашние будут ломаться, как здесь вообще можно будет жить? – задала она больше риторический вопрос, пока наливала мужу тарелку супа.

Смирнов с аппетитом набросился на обед.

- Вкусно! – констатировал он, жуя.

- Ты всегда так говоришь, - улыбнулась она, садясь напротив. – Иногда мне кажется, что ты врёшь, чтобы меня не обижать.

Выражение её лица изменилось и это не осталось не замеченным Смирновым.

- Тебя что-то беспокоит? Если ты переживаешь из-за кондиционера, то его починят, детали сегодня должны привести вместе с пополнением и припасами.

Она мяла полотенце в руках, не решаясь озвучить то, что её интересовало.

Смирнов отложил ложку и вытер губы салфеткой.

- Говори уже, - добродушно произнёс он, хотя уже начинал догадываться, о чём пойдёт речь.

Супруга села на стул напротив, положив полотенце на стол.

- Слушай, я, наверное, до сих пор не могу привыкнуть к этому месту. Иногда ловлю себя на мысли, что в голове просто не укладывается всё, что я здесь увидела и как буду дальше жить…

- Это понятно, но тебя же не это тревожит? – высказал предположение Степан.

- Ты сказал, что сегодня прибывает поезд с пополнением и припасами.

- Да, Евстафьев уже готовит приветственную речь.

- Это понятно, Стёпа. Но поезд же заберёт на большую землю тех, кому больше здесь оставаться нельзя, ведь так?

Степан вздохнул. В принципе, это был ожидаемый разговор, и он был не первым, кто вынужден отвечать на подобные вопросы.

- Да, как обычно, поезд заберёт тех, у кого истёк срок службы.

Она пристально посмотрела прямо ему в глаза, от чего Степану стало даже неуютно.

- Они ведь заберут детей. Всех, кому исполнилось пять лет, Стёпа.

- А как ты хотела? – Сдался полковник. – Ребёнок старше пяти лет начинает задавать слишком много вопросов и воспринимает окружающий мир уже совсем по-другому.

- То есть у нас остался всего год?

Всего год. У нас. Маленькая женская манипуляция, намекающая на то, что когда сыну исполнится пять лет, он вместе с женой и сыном вернётся на большую землю. Но вопрос в том, захочет ли он возвращаться? Не захочет ли остаться? На самом деле ответ Степан знал, но не хотел огорчать жену раньше времени.

Конечно же, он останется! И будет здесь находиться столько, сколько будет возможно. Да, его отсутствие будет оформляться длительными командировками, Комитет об этом позаботится. Да, его сын значительную часть времени будет расти без него под присмотром лишь одной матери, которой придётся скрывать перед их сыном информацию о том, где они прожили первые годы его жизни.

- Я изначально считал, что тащить сюда семьи было не совсем правильным решением, - он встал из-за стола, подошёл к плите и выключил закипевший на электроплите чайник, налил себе в чашку заварку и кипяток. – Но начальство тогда решило, что психологическое состояние личного состава будет гораздо лучше, если рядом с ними будут их родные. Прикрывать всё долгосрочными командировками, конечно, было можно, но не в таких масштабах.

Он хотел бы ещё добавить, что и опасность нападения на их направлении несоизмеримо больше, чем в других местах, именно поэтому было решено создать здесь форпост с привлечением большого количества личного состава и техники. По факту получился настоящий военный городок, только располагающийся не на Земле, а чёрт знает где. Но он промолчал. Не хватало ещё больше тревожить жену.

- Ты говорил, что гипноз может помочь детям забыть, заставить их воспринимать ситуацию по-другому. Чтобы они думали, что живут в Союзе даже после того, как они станут старше.

Смирнов размешивал сахар в чашке. Чайная ложка мерно постукивала по её краям.

- Евстафьев против этого. Он считает, что лучше оставить всё как есть и не хочет допускать, как он говорит, мозгоправов до детей.

- А сам ты что думаешь?

Смирнов поставил чашку на стол.

Попробуй, уговори ребёнка хранить тайну о том, что он много лет жил на другой планете. А подростка?! Ведь рано или поздно придётся вернуться обратно, и что тогда? Рано или поздно ему захочется рассказать чисто в силу не полностью сформировавшейся личности

Именно поэтому здесь могли оставаться дети, до пяти лет, у которых психика очень пластична и которые априори верят и доверяют всему, что говорят им взрослые. Сказали, что в Таджикистане – значит в Таджикистане. Ребёнок в таком возрасте вообще слабо ориентируется в пространстве, даже выговорить «Таджикистан» толком не смогут, чем развеселят случайных знакомых.

Но дети растут, и наступает тот момент, когда их просто необходимо возвращать на большую землю. Иначе никак. Иначе только медикаменты или глубокий гипноз.

И он, конечно, был в курсе того, что опыты по стиранию или замещению необходимого участка памяти, на самом деле, не прекращались никогда. Комитет был заинтересован в разработке способа быстрого и безболезненного способа заставить человека забыть то, что ему не следовало помнить.

Случайных свидетелей было не избежать, но и с теми, кого сюда завозили поездами, надо было что-то делать. Пока что обходились распиской о неразглашении и серьёзным внушением. Иногда шантажом и угрозами.

Случались ли утечки? Конечно, без этого никак. Но Комитету удавалось удерживать их в рамках жёлтой прессы, рассказывающей о домовых и пришельцах. Попробуйте сходить в газету и поведать там, как вы побывали в параллельном мире или на другой планете – потом расскажете, как на вас смотрели.

Но риск того, что такие истории однажды наберут некую критическую массу, безусловно, был. Да и произойти может нечто такое, что уже будет не скрыть от широкой общественности. Но они же здесь как раз для того, чтобы не допустить таких событий, ведь так?

Что он думает? Он думает, что Евстафьев заставит вернуть ребёнка на Землю в любом случае. Но дело-то не столько в сыне, сколько в его жене. Это она боится предстоящего расставания, не он. Это она не хочет его ждать, думать вернётся ли он или нет.

Интересно, что бы она сказала, если бы его отправили служить куда-нибудь на монгольскую границу. Поехала бы за ним? Была бы довольна тем, что приходится жить в служебной квартире, скитаясь по военным городкам, в ожидании очередного приказа? Некоторые такой жизни не выдерживают и семьи распадаются и без так называемых длительных командировок.

Что он думает… хм… что-то думает.

- Мне пора, - ушёл он от ответа. – Скоро придёт поезд.

Он подошёл к супруге и поцеловал её. Вышел из кухни и, проходя по коридору заглянул в комнату, где сынишка играл гэдээровскими индейцами и донецкими рыцарями в крепости, сложенной из цветных кубиков.

С кухни раздавались звуки убираемой со стола посуды.

Взял с полки панаму, посмотрел в зеркало. Оправил форму. Проверил кобуру и оценил чистоту берцев. Сохранить их в идеальном состоянии в этом климате было чрезвычайно трудно, а закупкой облегчённых и подходящего для пустыни цвета ещё только планировали заняться. Хорошо, что хоть от сапогов стали отказываться. Многие, однако, считали, что сапоги лучше ботинок.