Юность подарит первые шрамы - Крамер Стейс - Страница 73

– …Многие из вас считают меня плохим человеком. Не стану отрицать, я дала немало поводов, чтобы ваше мнение обо мне стало таким, – начала свою речь Элеттра. – Но теперь я хочу показать вам себя настоящую, открыть свою душу. Я знаю, что мне это под силу, ведь у меня есть прекрасный пример для подражания – моя мама. Все вы знаете, что Аврора Саррон была значимой персоной в «Греджерс». Все школьные годы она посвятила работе в благотворительном отряде «Милосердие». Под ее руководством было сделано много добрых дел… И вот я тоже последние три года своей жизни отдала «Милосердию». Мне так нравится помогать, заботиться о ком-то, проявлять свои лучшие качества. Дене Адлер и ее волонтеры знают, какая я на самом деле. Они верят в меня. Теперь же я хочу, чтобы и вы в меня поверили и сделали свой выбор в мою пользу. Уверена, я вас не разочарую!

– Элеттра Кинг! – торжественно произнесла Голди, когда Элеттру провожали со сцены аплодисментами.

Несмотря на то, что многие недолюбливали Кинг, все понимали, что она в самом деле старалась, готовилась к выборам. Элеттра отдавала большую часть своего свободного времени благотворительности и конному спорту. В учебе Эл также преуспевала. Следует отметить, что Аврора, ее мать, занимала пост Главной леди, поэтому Элеттра так стремилась пойти по стопам матери. Как же ей хотелось, чтобы мамочка увидела ее с небес и искренне порадовалась успехам своей дочери, которая несмотря на все трудности и болезненные пинки жизни, оставалась трудолюбивой, целеустремленной и непоколебимой.

– А теперь я хочу вновь услышать ваши бурные овации, потому что на сцену выходит второй кандидат на звание Главной леди «Греджерс» – Маккензи Лорманд! – объявила миссис Маркс.

– Как я выступила? – шепнула Эл Рэми.

– Великолепно. Мне очень понравилась твоя речь. Ты молодец.

– Я так волновалась…

– И это хорошо. Ты говорила искренне, и все это почувствовали.

– Если я стану Главной леди «Греджерс», то в первую очередь я отменю эту ужасную школьную форму! – диктаторским тоном говорила Маккензи. – Я за свободу и индивидуальность! Кто со мной?!

Зрители вяло похлопали.

– И как ее допустили к выборам? – возмутилась Элеттра.

– Отец похлопотал. Он же один из главных спонсоров школы, – ответила Рэмисента.

– Теперь я волнуюсь еще больше. Вероятно, у нее есть проплаченные голоса.

– Скорее всего. Но тебе не нужно беспокоиться. Не забывай, что у тебя есть козырь, – хитро улыбнулась Арлиц.

– Благодарю за внимание! – попрощалась Маккензи.

– Спасибо, Маккензи. Очень… трогательная речь, – сказала Голди.

– Над Маккензи в основном угорают. К тебе же довольно серьезно относятся. Тем более твоя недавняя победа на соревнованиях тоже сыграет не последнюю роль. Так что у Лорманд нет шансов, – заверила Рэмисента.

– Даже не верится, что совсем скоро у меня будет золотая лента! – обрадовалась Эл.

– Вот уже много лет за звание Главной леди «Греджерс» сражаются две самые сильные ученицы. Но в этом году мы с преподавательским составом решили изменить правила, – сказала Голди.

– …Не поняла, – опешила Элеттра.

– Встречайте третьего, не менее достойного кандидата!

– Что за?.. – возмутилась Рэми.

Двери торжественного зала распахнулись, и в следующее мгновение сердце Элеттры едва не остановилось.

– Диана Брандт!

Ученицы тут же повскакивали с мест, ладони их покраснели от непрекращающихся оваций, звонкие голоса перекрикивали друг друга в надежде быть замеченными Дианой.

Диана шла впереди, Никки, Калли и Джел следовали за ней и смотрели на всех свысока, при этом стараясь приветливо улыбаться.

Когда Брандт подошла к микрофону, восхищенные зрители замолкли, целиком и полностью сконцентрировали все внимание на ней.

– Моя речь будет короткой, потому что я ненавижу пустую болтовню, я привыкла действовать, – сказала Диана. – Вы почему-то называете меня Королевой, но мне это не нравится. Я не хочу быть королевой, я хочу быть вашим защитником. Школа – наш дом, и мы все одна семья. Я хочу защитить нашу семью от зла, предательства и… – в этот момент Диана взглянула на поникшую Элеттру, – зависти. Я уничтожу эту гадкую плесень, что разъедает наш дом и травит нашу семью! Даже если я не стану Главной леди, я не отступлю от своей цели. Спасибо.

Зал вновь оживился, провожая Диану. Рэмисента не знала, как утешить свою подругу, которая едва держала себя в руках. Брандт была настолько влиятельной, что смогла уговорить директрису и остальных членов жюри дать ей возможность участвовать в выборах. Стоит ли надеяться на то, что существует вероятность, что любимица «Греджерс» не победит?

День второй.

Маккензи Лорманд устроила пикник в парке. Организаторы ее мероприятия разместили на зеленых полянках шатры пастельно-розового цвета, поставили множество столиков с чаем и горой сладостей, пригласили арфистку. Шелест умирающей листвы и пение птиц слились с легкими, волшебными звуками арфы. Издали все место действа казалось скромным преддверием рая.

– Диана, Калли, Джел, Никки, проходите. Вы мои почетные гости, – поприветствовала девушек Маккензи, приглашая их в свой шатер.

– Маккензи, должна признать, что идея с пикником – довольно удачная, – сказала Диана, усаживаясь на мягкую подушечку, что была похожа на зефир.

– Ты правда так думаешь? – улыбнулась Маккензи.

– Да. Чай, пончики, свежий воздух – креативно.

– Мне так приятно это слышать! А чем ты собираешься удивить своих гостей?

– Пока не знаю. Участие в выборах было спонтанным решением, так что я еще ничего не придумала.

– Диана, ты очень смелый человек. Но, если честно, я не представляю, на что ты рассчитываешь, заранее не подготовив программу. Вот я к своему пикнику готовилась полгода. Ведь каждая деталь должна быть идеальной, понимаешь?

– Конечно, – кивнула Диана, печально вздыхая.

Никки, Калли и Джел смотрели на свою подругу и поражались тому, как той удается сохранять невозмутимость и даже изображать пристыженность, зная, что ее соперница незаслуженно получила право участвовать в выборах. Маккензи была выпускницей, и за все школьные годы она ни разу ни в чем не проявила себя. В рейтинге Лорманд занимала низшую позицию. Ее не интересовала ни учеба, ни что-либо еще, она просто вела праздный образ жизни и время от времени требовала от своего высокопоставленного отца выполнения ее прихотей. Участие в выборах и солидный титул были ее очередной прихотью, и отец надавил на Голди, до последнего сопротивлявшуюся, чтобы та одобрила заявку его дочери. В итоге Голди, посовещавшись с коллегами, сдалась из-за страха лишиться главного спонсора, который также являлся многоуважаемым политиком, и лишила возможности на участие в выборах достойных учениц, которые так же, как и Кинг и Брандт, без устали работали, завоевывали первые места на олимпиадах и в спортивных соревнованиях, жертвовали своим отдыхом, занимаясь благотворительностью.

– Мэгги! – послышался крик Тиси Пиблз. – Мэгги, что с тобой?!

Диана вместе со своей свитой и Маккензи рванули на крик.

– Мед… мед, – хрипела Мэгги.

– Что она говорит? – спросила напуганная Маккензи.

– Мед. У нее аллергия на мед! – сказала Тиси.

– Она умирает… – побледнев, прошептала Джел.

Мэгги Малик лежала на траве, схватившись за свое горло. Она издавала страшные звуки, точно внутри нее какое-то паранормальное существо пело серенаду. Лицо ее покраснело, казалось, что еще немного и оно лопнет от напряжения. В не меньшем напряжении была Маккензи Лорманд. Ее посетило такое жуткое чувство, будто это она душила несчастную девушку.

– Мэгги задыхается! – крикнула Никки, прибежав к месту происшествия вместе с Ледой.

Прошел час, после того как Мэгги перенесли в медицинский кабинет и Леда приступила к спасению жизни девушки. Час этот был наполнен слезами, угрозами, обвинениями, осуждением и насмешками в адрес Маккензи. Та стояла у медкабинета вместе с Голди, Калли и своими подругами – Марсэйли Касс и Киарой Старки, игнорировала все то негодование, что лилось на нее со всех сторон и впервые в жизни обратилась к Богу, умоляя его о помощи.