Вкус невинности - Лоуренс Стефани - Страница 69

Улыбка сошла с лица Малькольма, однако его выражение было все таким же искренним и открытым.

– Он лежал в ящике небольшого столика, находящегося в библиотеке усадьбы Финли-Хаус.

– Но как он попал туда? – изумилась Сара и, вспомнив что-то, нахмурилась. – Если не ошибаюсь, вы живете именно в этой усадьбе?

Да. И я сам положил его туда.

Это признание показалось Саре таким нелепым, что она сначала не поверила своим ушам.

– Вы хотите сказать, что взяли его без спросу в моем доме и увезли с собой?

Сара вдруг вспомнила, что в тот день, когда она обнаружила пропажу дневника, Синклер заезжал к ним в Моруэллан-Парк. Она посмотрела на него в упор с молчаливым упреком.

– Я вижу, вы вспомнили тот день… – промолвил. Малькольм. – Мы с вами встретились в розарии. На то, чтобы выкрасть дневник вашей тетушки из секретера, потребовалось не больше минуты.

Сара растерялась.

– Но зачем вы это сделали? – с недоумением спросила она. Синклер бросил взгляд на дневник.

– Я был знаком с вашей тетушкой, и она оставила записи обо мне в своем дневнике. Я не хотел, чтобы вы прочитали их. Эдит считала меня причастным к торговле живым товаром. Власти пресекли работорговлю, раскрыв это преступление, но не сумели доказать мою вину. – Уголки губ Малькольма дрогнули. – Но ваша тетушка была совершенно права. Автором и вдохновителем преступной идеи являлся именно я. – Он сделал паузу, а затем продолжал, не сводя глаз с Сары: – Эдит была замечательной женщиной. Несмотря на свой почтенный возраст, она обладала живым умом и проницательностью. Она хорошо знала моих родителей. Когда преступление было раскрыто, Эдит позвала меня к себе и сказала, что, по ее мнению, именно я стою за ним. Она не считала меня злодеем, способным на жестокое обращение со своими жертвами, но не снимала с меня вины за преступные замыслы, которые осуществили другие. Эдит предостерегла меня, сказав, что я должен быть осторожен в будущем, что мне нельзя знакомить со своими замыслами и планами людей, способных претворить их в жизнь преступным путем. – Синклер поморщился. – Она оставила обо мне запись в своем дневнике, и мысль об этом преследовала меня всю жизнь.

Сара нахмурилась.

– Но если тетушка Эдит не считала вас закоренелым преступником, а власти не выдвинули против вас никаких обвинений, то почему вас так сильно беспокоила эта запись? В ту пору вы были еще совсем молоды. В юности многие поступают неосмотрительно. Уверяю вас, что даже если бы я прочитала записи тетушки, то всё равно не рассказала бы никому о вас ничего компрометирующего.

Малькольм улыбнулся.

– Да, я знаю, что вы ничего не рассказали бы окружающим. Но видите ли, я решил обосноваться в этих краях и сдружился с вами и вашим мужем. Я начал ценить вас и Чарли, дорожить вашим мнением. Мне не хотелось низко пасть в ваших глазах. К тому же мы с Чарли в дальнейшем могли стать партнерами по бизнесу, поскольку нас обоих интересовали инвестиции в строительство железных дорог. Я не мог рисковать своей репутацией. Ведь, прочитав дневник, вы наверняка показали бы записи тетушки мужу.

– Не вижу в этом ничего страшного, – промолвила Сара, но тут в ее душу начали закрадываться подозрения. – Что особенного мог увидеть Чарли в этих записях?

Ваш муж мог сопоставить кое-какие факты. И то, что в юности я разработал хитроумный преступный план, приносивший большие доходы, навело бы его на определенные мысли. Умный и проницательный Чарли начал бы следить за мной и в конце концов догадался бы, что и сейчас я занимаюсь довольно сомнительными делами. А мне бы очень не хотелось терять нового друга.

Сара облизала пересохшие от волнения губы.

– Вы только что признались в том, что занимаетесь противоправной деятельностью. Какой именно?

Саре казалось, что колючие светло-карие глаза Синклера пронзают ее насквозь и читают ее тайные мысли.

– Чарли явно недооценивает вас. Вы очень сообразительны. Чарли тоже, конечно, все понял бы, если бы прочитал дневник Эдит. – Малькольм усмехнулся. – Да, Сара, ваши догадки верны. Я именно тот человек, который пытается купить у вас Квилли-Фарм.

Сара смотрела на него широко распахнутыми от ужаса глазами. Несмотря на признание Синклера, она не могла до конца поверить в то, что перед ней стоит преступник.

– Значит, это вы запугивали детей и персонал сиротского приюта, а потом устроили пожар, который мог привести к человеческим жертвам? – Сара чувствовала, как в ней закипает ярость. Резко повернувшись, она полным драматизма жестом показала рукой на долину, где чернело пепелище, над которым все еще курился дым. – Это ваших рук дело? – Но тут она вдруг сникла и в замешательстве посмотрела на Синклера. – Нет, вы не могли совершить это преступление. В тот момент, когда кто-то обстреливал здание приюта зажженными стрелами, вы сидели, вместе с нами за столом в доме моих родителей.

Сара замолчала, ожидая объяснений Синклера.

– Нет, я действительно не поджигал приют, – наконец промолвил он. – Но дело не в этом. Если бы вы прочитали дневник Эдит, то все поняли бы. Я никогда сам серьезно не нарушал закон, не совершал уголовных преступлений. Я никому не причинил увечий, никого не лишил жизни. И тем не менее, как правильно отмечала Эдит, вина за преступления лежит на мне.

Я не отдавал приказа поджечь приют и был в ужасе, узнав, что вас ранили в спину. После этого я потратил два дня на поиски своего агента, намереваясь положить конец его бесчинствам. В свое время я отдал ему одно-единственное распоряжение: добиться, чтобы вы продали мне Квилли-Фарм.

По выражению глаз Синклера Сара видела, что он страдает.

– В ту ночь, когда произошел пожар, – продолжал он, – я видел, как Чарли и Барнаби, рискуя собственной жизнью, спасали детей, и понял, что у меня отсутствуют такие качества, как мужество и сострадание. И еще я осознал свою вину это я несу ответственность за все, что случилось в Квилли-Фарме.

Странно, но Сара не чувствовала, что от Синклера исходит опасность.

– Я всегда считал себя очень умным, – снова заговорил он, – очень успешным. – Голос Синклера дрогнул, и Сара вынуждена была напрячь слух, чтобы разобрать слова, которые заглушал гул водопада. – Но в конце концов оказалось, что я просто жалкий неудачник. – Синклер судорожно вздохнул, выходя из оцепенения; Горько усмехнувшись, он посмотрел на Сару и заговорил громче, стараясь перекричать шум водопада: – Все в моей жизни пошло наперекосяк. Власти напали на мой след, и на этот раз мне не удастся уйти от правосудия, вне зависимости от того, совершал я преступления или нет.

– Зачем вы мне все это рассказываете?

– Потому что я хочу, чтобы вы поняли меня. Чтобы меня хоть кто-нибудь понял, прежде чем я уйду. Если бы вы знали, как я жалею о том, что в свое время не послушался вашу тетушку. Но прошлого не вернешь. Я упорно делал то, от чего она меня предостерегала, и вот пришло возмездие.

Сара видела, что Синклер искренен и откровенен с ней, но ей казалось, что он немного не в себе. Она насторожилась, хотя в его голосе и словах не было угрозы. Человек, так похожий на Чарли, не мог причинить ей зла.

– И что же теперь будет? – спросила Сара, нервно облизнув губы.

– Теперь… – промолвил Синклер и посмотрел мимо нее на тропу, ведущую к поляне. Он как будто услышал какой-то посторонний шум. Сара оглянулась, но ничего не увидела. – Теперь я должен кое-что сделать. Эдит Балмэн наверняка одобрила бы мой поступок, ведь я совершаю его во благо ее любимой племянницы.

И он молниеносно схватил Сару за руку. Синклер так крепко вцепился в ее запястье, что ей стало больно. Сара попыталась вырвать руку, но не смогла.

– Не сопротивляйтесь! – крикнул Синклер, снова бросив взгляд поверх ее головы на тропу. – Я не причиню вам зла! Это было бы неправильно.

Сара сердито посмотрела на него:

– Прекратите говорить загадками!

Сара все больше убеждалась в том, что он был не в своем уме. Выражение лица Синклера было, как всегда, невозмутимым.