Убежище в горах (ЛП) - Джеймс Никки - Страница 25

Шок на лице Аспена казался неподдельным. Даже то, как он вздрогнул, разинув рот. Но я держался уверенно, будучи готовым бросить вызов любому его возражению, даже прежде чем оно сорвется с его губ. Яичница с беконом зашипела на сковороде, но после моих заявлений, ее значение в этой операции видимо потеряло смысл.

Удивление на его лице сменила глубокая задумчивость, и он вскинул руки вверх, будто не планировал спорить.

— Могу я тебе кое-что показать?

На этих словах он сунул свою руку в задний карман и извлек оттуда телефон. Каждый мускул в моем теле отозвался на это действие и мгновенно напрягся. Его взгляд только дважды соскользнул с моего лица, когда он что-то искал на своем мобильном, прежде чем показать это мне.

Взяв у него телефон, я увидел фотографию Аспена, обнимающего детеныша медведя гризли. Его руки были просунуты под передние лапы животного, и он крепко прижимал его к груди. Улыбка на его лице была непринужденной и радостной. Он просто светился от гордости, что подчеркивалось морщинками в уголках его глаз и губ. Его волосы были короче и светлее, будто летнее солнце слегка обесцвечивало их. На заднем плане были незнакомые мне люди, а также куча предметов, назначение которых мне было неизвестно.

Аспен пояснил, что эта фотография сделана в прошлом году.

— Это Нэлл. Я изучал гризли и среду их обитания в течение многих лет. Мы проводим исследования по подсчету популяции, чтобы знать, сколько их обитает в данной местности. Мы создаем специальные базы данных, поэтому нам приходится собирать образцы их ДНК для этого. В случае с Нэлл мы были вынуждены ей помочь, так как она была ранена. И мы закрепили датчики на ней и ее матери.

Он провел пальцем по экрану, на котором появилось изображение Нэлл со взрослым медведем.

— А вот и ее мать. Давай, дальше листай сам.

Я коснулся дисплея, и в моей памяти всплыли воспоминания о тех временах, когда и я пользовался таким устройством. Фотография за фотографией показывали мне Аспена с несколькими незнакомцами, которые собирали что-то с проволоки, намотанной на стволы деревьев, и складывали это в темные конверты.

Я задерживал свой взгляд на тех снимках, где Аспен был занят работой. Было что-то в его позах, что говорило об искренней заинтересованности и страсти к тому, чем он занимается. Он любил то, что делал, а эти чувства не так просто подделать. Парень на снимках выполнял свою работу с полной самоотдачей. Казалось, он был реально поглощен тем, чем он занимается.

Я пролистал изображения со стволами деревьев с четкими отпечатками когтей медведей и группой незнакомцев, которые работали рядом с ними, изрядно утопая в грязи. Аспена на этих снимках не было, а мне хотелось видеть его лицо, чтобы лучше понять, насколько он искренен.

— У меня степень магистра по биологии в сфере изучения дикой природы при университете Калгари. Я не должен был возвращаться сюда в этом сезоне, но так вышло, что команда лишилась своего командира, и они обратились ко мне, чтобы я заменил его. На самом деле у меня было твердое намерение закончить свою диссертацию и наконец-то получить докторскую степень, но полевые работы очень заманчивы для меня, и мне трудно отказаться от этого.

Я добрался до снимков с полевых работ, на которых была изображена палатка, которая подсказала мне, что это лагерь. Был разведен костер, а импровизированный стол ломился от припасов, которые включали в себя переносной холодильник, походную плитку, фонарь и коробку с продовольствием. Я узнал джип по цвету напоминающий танк, который я видел во время похода к их хижине, но самого Аспена на снимке не было.

— Я просто люблю работу на природе, — заключил Аспен, забирая у меня телефон, — и сейчас пытаюсь показать тебе, что я здесь не ради тебя, а ради медведей. А тебя я обнаружил совершенно случайно.

На какое-то время между нами воцарилась тишина, когда никто из нас не проронил и слова. Мне хотелось продолжить просмотр фотографии, чтобы узнать, если там снимки из лагеря, а также изучать его слегка обветренное лицо и светлые и добродушные улыбки. Точно такие же, которые не покидали его лица, когда он смотрел на меня.

Прежде чем я успел хоть что-то ответить, Аспен отвлекся и вернулся к сковороде, окидывая взглядом мою маленькую кухню.

— У тебя имеется что-то типа лопаточки?

Не глядя, я открыл ящик и нащупал там деревянную ложку. Запасы утвари у меня были скудными, потому что я пользовался тем, что нашел в хижине, когда прибыл сюда.

Аспен покрутил ложку в руках и пожал плечами, прежде чем вернуться к яйцам с беконом.

— Яичница готова, — произнес он и улыбнулся.

Пока он занимался едой, я размышлял о том, чем он поделился со мной и какие снимки показал. Наверняка, не составило сложности создать такой фотоальбом для алиби, чтобы подкрепить его легенду. Вспоминая все, что он мне когда-то говорил, и то, что мне удалось подслушать у их лагеря, я задавался одним единственным вопросом: что из этого истина?

Никто не мог подделать такие искренние эмоции, этот чистый восторг, от которого он светился, особенно на фотографии с медвежонком.

— У тебя есть тарелки? — поинтересовался Аспен, посмотрев на меня через плечо.

Я вытащил из ящика две коричневые тарелки и поставил на стол. Аспен разделил яичницу с беконом между нами, прежде чем положить по кусочку жареной рыбы рядышком. Он вернул сковородки на плиту и снова взял в руки хлеб. Он оторвал от него еще ломоть и показал его мне, перед тем как отправить его в рот. Его челюсть активно двигалась, пока он жевал этот кусок, а его дернувшийся кадык при глотании на мгновение забрал все мое внимание.

Улыбнувшись, он стряхнул крошки с рубашки и указал мне на буханку.

— Он безопасен, гарантирую. Попробуешь?

Только когда я согласно кивнул, он отломил кусок и положил его мне на тарелку, пододвинув ее ко мне. Эта порция была гораздо больше тех, что я съедал за один раз в последнее время.

Подойдя к дивану, Аспен приземлился на краешек и помахал мне рукой, предлагая присоединиться к нему. Что-то в его раскованном поведении и располагающей улыбке привлекло меня. Устроившись на дальнем конце дивана, я с осторожностью принялся за еду. Так как у меня были только ложки, то я подцепил свою порцию рыбы и сразу отправил ее в рот.

Когда Аспен расслабился и откинулся на спинку дивана, я тоже немного успокоился и позволил себе насладиться завтраком. Факт того, что я нахожусь в его неожиданной компании, никак не мог уложиться в моей голове, так как я до сих пор не понимал, что он здесь делает. Единственное объяснение, которое он сам мне дал, что он здесь для того, чтобы развеять мои подозрения.

Во время приема пищи я отметил, что Аспен внимательно рассматривает меня. Его голубые глаза пытались расположить меня к нему, но я заставил себя отвести взгляд.

— Что? — пробормотал я, прожевывая бекон.

— Я восхищаюсь тобой. Не представляю, как ты тут живешь, практически оторванным от цивилизации. А главное почему?

«Он издевается надо мной? Или он действительно не знает?»

— Здесь тихо. А я люблю тишину.

— Разве тебе не одиноко?

Эмоции, которые я усердно топил в себе, вновь попытались всплыть на поверхность. От этого комок встал у меня в горле, и неприятная дрожь пробежала внутри меня. Я сглотнул и заерзал на диване, желая избежать психоанализа со стороны Аспена.

— Нет.

— Я бы с удовольствием пожил вот так, но думаю, что не справился бы в одиночку, — он ухмыльнулся. — В противном случае, я бы начал говорить сам с собой.

Я только хмыкнул в ответ и начал есть быстрее, набивая рот, чтобы свести разговоры к минимуму. Аспен встал с дивана, чтобы вернуть тарелку на кухню. Он долго не возвращался, и я бросил взгляд через плечо, чтобы увидеть, что он прислонился своим стройным телом к стойке, изучая глазами мое жилое пространство.

«Может он делает это не просто так?»

Ощутив дискомфорт от того, что он находится там один, я запихнул последний кусок в рот и отправился к нему. Как только я поставил свою тарелку рядом с его, он схватил меня за руку и повернул лицом к себе.