Обещаю, ты не узнаешь о сыне (СИ) - Мар Ясмин - Страница 29

— Ты говорила, что отцу Марика все равно на него, — с укором сообщила дальше бабушка. Покачала головой. — А по этому мальчику видно, что он очень дорожит нашим Мариком. Уж я-то в людях разбираюсь, деточка.

— Я думала, что он не обрадуется новости, бабуль…

Поджала губы, снова убрала растрепанные волосы, лезущие на глаза, и попросила:

— Только не надо его сейчас жалеть, пожалуйста.

— Я и не его жалею, милая, — бабушка мягко погладила меня по волосам. — Тебя жалею. Что тебе приходилось быть сильной за всех, что приходилось работать за отца, маму, себя и Кирилла.

У меня отчего-то слезы подступили к глазам. В носу начало щипать, и я опустила голову, собираясь с эмоциями. Стало как-то очень горько от мысли, что все могло быть по-другому. Наверное. Хотя насколько долго бы хватило ответственности избалованного мажора, которым по сути был Кир?

Я качнула головой, прогоняя ненужные думы прочь. Это все ерунда. Сейчас у меня совершенно другая проблема, с которой я не могу из близких позволить столкнуться. И я терялась и впервые не знала, что делать.

Поддаться и принять помощь Кирилла, хотя все эти годы справлялась сама? Или рисковать дальше?

Из размышлений меня вывел голос бабули:

— Ешь, Мирочка, — она поставила передо мной тарелку с куриным супом. — Сметану будешь?

— Не отказалась бы. А Марик?

— Мы уже его накормили, — мягко ответила бабушка, мимолетно погладив меня по щеке. — Марк замечательный мальчик и характер у него золото. Даже за твоей мамой приходилось бегать с тарелкой в руках, чтобы ее накормить. А он ест сам, ещё и еду нахваливает. Просто чудо, а не ребенок.

Губы сами по себе растянулись в широкой улыбке. У Марика действительно очень спокойный характер. Но это сейчас, вот раньше он отжигал знатно… Было все - бессонные ночи, капризы, плач без перерыва, сбитый режим и отказ от прикорма.

Быстро поев, я тихо прошла к спальне по узкому коридору. Дверь была не плотно прикрыта, и я услышала кусок разговора.

— Ты мамин парень? — Марик спрашивал с какой-то… надеждой.

— Нет, — отозвался Кирилл.

— Жаль, — сын вздохнул. — Если бы ты был маминым парнем, то я бы мог называть тебя папой. Утер бы нос Саше! Его папа с ним совсем не играет, а ты со мной играешь все время. И подарок подарил…

Глава 19

Глава 19. Мира

Голос сына звучит так по-детски наивно, зато честно настолько, что хочется плакать.

Кирилл, который заметил меня, стоящую у дверей, бросил красноречивый взгляд. Его лицо было белое, а под кожей выступали желваки - видимо, он не растрогался, а разозлился.

И я даже могу его понять, потому что сейчас малодушничаю я, до сих пор не пообщавшись с сыном и не рассказав ему правду. Я просто боялась услышать закономерный вопрос - а почему папа такой хороший, а мы с ним не живем? А потом в дальнейшем Марк и вовсе захочет переехать к Киру…

Наверное, мои страхи не оправданы, но я не могу переступить через них. Я будто маленькая девочка, которая только обрела семью и не может отпустить их, чтобы случайно не потерять. Хотя отчасти так и есть - я только собрала свою жизнь по кирпичикам, но явился Никольский, и фундамент дал трещину.

Я молча зашла в спальню. Марк, заметив меня, принялся показывать новый подарок - черную машинку с пультом управления. Он снова нажал на кнопки, и игрушка поехала, петляя по небольшому пространству и потом ударилась о наличник двери. Сын радостно воскликнул и с обожанием посмотрел на Кира.

— Марик, иди покажи Лесе и бабушке, — мягко произнес Кирилл, погладив его по макушке.

— Сейчас-сейчас, — проговорил Марк, тыкая пальчиками в пульт. Из-за этого машина то разгонялась, то тормозила. Но потом поднял руку и вздохнул: — А как бибикать, Кирилл? Не получается.

Пока Кир, встав на колени, терпеливо показывал, как и что надо делать, чтобы не биться по стенам и еще бибикать, я присела на диван. Обхватив себя за плечи, я наблюдала за сосредоточенным личиком сына.

Подумать только. Пока я думала, что делаю для Марика все, он тайком мечтал о том, чтобы у него был папа. И чтобы папа с ним играл. Все эти игрушки и подарки со временем забудутся, а внимание - вот что самое ценное.

— Теперь разобрался? — спросил Кирилл, поднимаясь.

— Да! Сейчас я покажу бабулечке и тете Лесе, как я могу дриф… дритить!

— Дрифтить, — мягко улыбнулся Никольский.

Я внимательно изучала теперь его, словно бы могла разгадать, что же у него в голове. Или хотя бы поймать на… притворстве.

Видимо, я разочаровалась в людях, раз теперь вижу всех через призму подозрений. Хотя отчасти это даже хорошо. Все люди плохие, пока не докажут обратное. С такой философией жить становится легче - меньше напрасных надежд.

Едва Марк вышел из комнаты вместе с машинкой и с радостными криками бросился в сторону кухни, Кирилл прикрыл дверь.

Я напряглась.

— Ты ведь все слышала, Мира, — он сделал несколько шагов ко мне, расслабил на ходу галстук.

— Слышала, — подтвердила я и встала на ноги. Как-то теперь положение сидя показалось мне не самым безопасным.

Кирилл походил сейчас на хищника, неуловимо настигающего жертву. И вот мне совершенно не хотелось быть в этой роли. Поэтому я решилась на… тактическое отступление. Это когда ты знаешь, что после его аргументов у тебя не будет ни шанса на оправдание, но пытаешься казаться гордым сусликом.

— И? — Кир склонил голову к плечу, сощурился, ожидая ответ.

— И я постараюсь поговорить с ним в ближайшее время, — завершила фразу поспешно.

Никольский нахмурился.

— Ты мне это уже говорила, Мира. Скажи, как мне реагировать, если мой собственный ребёнок говорит мне… такое?

— Ты отец без году неделя, Кирилл, и тебе не понять…

— Вот как, значит? — он окатил меня холодным взглядом. Впрочем, едва ли его голос звучал теплее. — Я ведь не прошу у тебя ничего сверхестественного.

Я и моргнуть не успела, как Кирилл в два счета оказался непозволительно близко ко мне. Я почувствовала его дыхание и свежий запах парфюма.

Притеснил к стене.

Склонился надо мной, установил зрительный контакт и вкрадчиво сказал:

— Я хочу только того, что мне дозволено законом. Я хочу, чтобы мой сын называл меня отцом, я хочу, чтобы вы жили с ним в безопасности.

Я сжала зубы и ладонями попыталась оттолкнуть его. Подобная близость… начала напрягать.

— Отойди…

Он будто бы меня не слышал. Смотрел на меня пробирающим до костей взглядом и потом вдруг спросил:

— Чего тебе не хватает, Мира? Что мне сделать, чтобы ты перестала убегать?

Кир словно бы задал этот вопрос в пустоту, но у меня был на него ответ:

— Как раз все наоборот. Тебя стало слишком много, Кирилл. Ты явился из ниоткуда и теперь влезаешь в нашу с Марком размеренную жизнь.

После этих слов на языке стало горько. Я снова попыталась его оттолкнуть, но Никольский отошел сам. На шаг, но этого было достаточно, чтобы я выскользнула из западни и отошла от него.

Кирилл со злой усмешкой наблюдал за мной.

— Я явился из ниоткуда, потому что ты забыла сообщить, что родила от меня ребенка, Мира. Ребенок - это не какая-то безделушка, в конце концов не котенок и не собачка!

— Я вычеркнула тебя из своей жизни, — я сложила руки на груди.

— Хорошо, — припечатал Кир. — Я готов с этим смириться. Но из жизни Марка ты не можешь меня вычеркнуть.

Он развернулся и быстрым шагом покинул спальню.

Я осталась - с громко стучащим сердцем и головой, в которой мыслей стало в разы больше, и теперь она напоминала мне переполненный чугунный горшок.

Устало сев снова на кровать, я слушала, как Кирилл попрощался с сыном, Лесей и бабулей и ушел. Но проводить его не вышла - посчитала, что это будет слишком… Ещё чуть-чуть, и я буду не только его провожать, но и встречать!

Выходные прошли быстро. Кирилл писал, просил фотографии сына, даже пару раз общался по видео, но в гости не напрашивался. Видимо, был занят. Чем-то или кем-то… Хотя это не должно меня касаться.