Непредсказуемый граф - Брайант Аннабел - Страница 13

Кэролайн зашла в кабинет. Эта комната была ярко освещена – в отличие от той, где на ее глазах разыгралась любовная сцена. Какой же он все-таки негодяй, этот граф Линдси! Что с того, что леди сама проявляла инициативу? Он ведь знал, что делает, когда соблазнял ее своей улыбкой? Влюбил в себя и тут же, можно сказать, оттолкнул. Как это на него похоже!

Ну вот, она опять о нем думает. Кэролайн невесело усмехнулась. «Прекрати! – в который раз приказала она себе. – Подумай о чем-то отвлеченном. О природе. Или об искусстве».

Только сейчас она заметила прикрытый тканью мольберт. Тот самый, что стоял на подиуме. Как будто герцог Уоррен хотел уберечь «Нону» от чужих любопытных глаз. Хватит с нее одного испытания. Теперь она будет служить усладой ему одному. Но, пока герцога нет, Кэролайн может воспользоваться шансом лучше рассмотреть картину. Побыть с «Ноной» наедине. Полуобнаженная красавица, деловито улыбаясь, наматывала на веретено нить чьей-то судьбы. Согласно мифу, с которым Кэролайн была знакома, это парка олицетворяла первую стадию в судьбе человека – как рождается нить из кудели, так зачинается человеческая жизнь. Вторая парка отмеряет длину нити, и он нее зависит, будет ли жизнь человека долгой или короткой, и третья парка, что отрезает нить, символизирует смерть.

Если Кэролайн мечтала отвлечься от мучительных мыслей о том, что ей, возможно, не дано познать счастье супружества и материнства, то созерцание картины меньше всего тому способствовало. Ее сердце сжалось от боли, от жалости к себе захотелось плакать, и как раз в этот момент дверь в кабинет с шумом распахнулась. Кэролайн, обернувшись, в изумлении уставилась на Линдси. Тот, не замечая ее, вошел и запер за собой дверь. На сей раз он был один. И он был чертовски красив. Кэролайн набрала в грудь побольше воздуха и выдохнула:

– Милорд.

Это все, на что ее хватило.

Он усмехнулся – той самой коронной полуусмешкой-полуулыбкой, которая словно нож в масло входила в нежные дамские сердца, оставляя в них глубокие шрамы. Чем чаще Кэролайн общалась с графом, тем больше верила слухам, над которыми раньше смеялась.

– Вот мы и встретились вновь, миледи, – сказал он и, в два шага преодолев разделявшее их расстояние, остановился рядом и уставился на картину. – Уж не играет ли нами проказница судьба?

– Судьба? – растерянно повторила Кэролайн, рискуя показаться графу умственно отсталой. Разозлившись на себя, она решила, что будет говорить то, что думает, и пусть все мамины и прочие советы катятся ко всем чертям. – Скорее простое совпадение. Похоже, мы оба предпочитаем шумным собраниям места потише. А где еще найти покой, как не в личных покоях хозяев, имевших глупость пригласить людей, неспособных по достоинству оценить попытки их развлечь. Через час или два эти светские рауты, как мне кажется, становятся неотличимыми друг от друга, и все они абсолютно предсказуемы.

– Как приятно иметь дело с женщиной, которая говорит то, что думает. Если бы все поступали как вы, мужчинам было бы сложнее себе льстить. Но я скажу – тот, кто достоин стать вам мужем или компаньоном, должен быть готов уважать ваше мнение.

Кэролайн была несколько обескуражена услышанным. Тщетно она искала в памяти подходящую фразу на случай такого поворота в беседе, но, к счастью, Линдси продолжил говорить сам. Его бархатистый голос было приятно слушать. Очень приятно.

– Я не сомневаюсь, что для той, кто так много путешествовала, все эти празднества кажутся скучными и унылыми. Всем временами хочется приключений. И женщины в этом смысле ничем не отличаются от нас, мужчин.

Кэролайн улыбнулась ему в ответ. Хотя, казалось, каждая ее клеточка бурно откликалась на его присутствие и, как во время танца, она чувствовала себя маленькой и хрупкой, былая скованность ушла. Странно, но с ним она вела себя естественнее, чем с кузинами, или с тетей, или даже с матерью. И еще ей действительно было интересно, что он думает.

– А что вы скажете об этой картине? – спросил Линдси, переводя взгляд с «Ноны» на Кэролайн и обратно.

Неужели он не лукавит и его интерес неподдельный? Зачем ему знать, что она думает?

– Вы будете удивлены, – сказала Кэролайн, сама не понимая, отчего ее потянуло на откровенность.

– Правда? – Линдси пристально взглянул на нее. – Вам неприятен сюжет? Или вас не устраивает мастерство художника? – С этими словами он чуть отошел назад, словно чтобы рассмотреть ее, Кэролайн, с иного ракурса.

Его взгляд скользнул по ее лицу и сделался влажным, опустившись ниже подбородка. Сегодня Кэролайн надела одно из своих любимых платьев. Просто захотелось, а не потому, что надеялась ему понравиться. Платье из китайского шелка цвета спелого персика было вполне скромным – никаких глубоких декольте и спущенных плеч. Отчего же он пожирает ее взглядом?

– Художник, вне всяких сомнений, очень талантлив, – набравшись храбрости, сказала Кэролайн, – но вот сама тема не вызывает воодушевления.

Не вызывает воодушевления… Если бы все было так просто. Какое будущее уготовила ей судьба? Зачем обрекла ее влачить жалкое существование бездетной женщины, чья красота увянет, так не подарив жизнь и надежду новому человеку, который мог бы стать ее продолжением? Ее и ее возможного избранника… Но ведь может случиться и по-другому. Что, если она встретит человека, который влюбится в нее и простит ей ущербность, и она, в благодарность за понимание и заботу, полюбит его всем сердцем?

– Вы лукавите, миледи, – сказал граф Линдси, и в глазах его читался неподдельный интерес. – Столько времени прожить в Риме и не проникнуться его духом? Вы хотите сказать, что античная мифология вас не занимает?

Он, похоже, проигнорировал ее нежелание углубляться в тему.

– Я считаю, что произведение искусства должно пробуждать эмоции и трогать до глубины души, – отозвалась она.

– И «Нона» оставляет вас равнодушной? – чуть ли не сквозь зубы спросил он, словно был задет ее лицемерием.

– Нет, напротив, – сдалась Кэролайн. – Она слишком сильно меня волнует. И вызывает слишком бурные эмоции. – Она подошла ближе к мольберту и сделала вид, что рассматривает «Нону». – А вы? Когда вы смотрите на эту красивую картину, что видите вы?

Что он видит? Линдси давно не было так смешно. Он видел не «Нону», а Кэролайн, рассматривающую «Нону». И этот вид сзади был довольно аппетитным – спасибо тому, кто объявил кринолины вне закона и ввел в моду струящийся шелк, подчеркивающий красоту естественных женских форм. Линдси находил ее красивой. Его пленяла ее непосредственность. Однако было кое-что еще. Несмотря на очевидную неискушенность Кэролайн, он находился в полушаге от того, чтобы увлечься ею всерьез.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.