Зоя. Том первый (СИ) - Приходько Анна - Страница 25

– Илья ничего не передал мне, – Таисия заплакала. – Я чуть не попалась. Я пришла на собрание, никого не оказалось. Стала оглядываться по сторонам. Заметила стражников и полицейских, и так как никто не пришёл, почувствовала неладное и убежала. Пришла к тебе домой, а твоя соседка сказала мне, что ты уехал с отцом. Коля…

Таисия разрыдалась. Николай успокаивал её:

– Всё, Таечка, всё прошло, я с тобой.

– Я думала, что ты бросил меня и решил забыть. Как же Илья мог так поступить со мной?

– Мы всё узнаем, Тая! Может быть, он потерял письмо, или забыл его отдать.

– Забыл? – Таисия резко успокоилась, повысила голос. – Потерял? Да я из-за него чуть не отправилась за решётку! Никто кроме меня не пришёл! Все предали, и ты, Коля! Ты тоже меня предал!

– Нет, Таечка, нет, я честно писал тебе письмо. Я найду Илью, и он подтвердит мои слова. Прошу тебя, Тая, не делай поспешных выводов, может быть, его и самого поймали?

Николай опустился на колени, обнял Таисию за ноги.

– Прости меня, Таечка, всё будет хорошо. Мы всё узнаем. Я же с тобой сейчас, любимая…

Таисия торжествовала! Окончательно убедилась в том, что Николай её предательницей не считает, и решила самостоятельно разобраться с теми, кто её якобы подставил. Теперь она составляла план, чтобы полностью выйти сухой из воды и уехать наконец-то с Николаем из этого города подальше от всех.

Между тем Прохор выжил.

Таисия, узнав об этом, огорчилась, но виду не подала.

Из-за появившихся проблем с сердцем Прохору пришлось сократить рабочее время. Парамонов наказал ему готовить преемника. Выбрал среди работников мельницы толкового парня, молодого инженера и приказал обучить его всему. Отец Николая думал передать свои знания сыну, но тот вообще отказался работать на пекарне. Не захотел быть под присмотром отца и пообещал устроиться в порт.

Прохор не спорил. Вся эта ситуация сильно подкосила его здоровье, но вдруг появилась какая-то невероятная жажда жизни. В свободное время он прогуливался по причалу, рассматривал всех, угадывал среди них иностранцев, знакомился с новыми людьми.

Вспоминал английский и французский. На последнем разговаривал так давно, что позабыл напрочь некоторые слова. Решил поупражняться, и как только слышал французскую речь, подходил и без стеснения начинал задавать вопросы. Это общение приносило ему массу новых впечатлений. Он делился ими с Григорием Филипповичем, но тот не поддерживал увлечение друга, а весь был погружен в работу.

Отношения с сыном немного улучшились: то ли он стал умнее, то ли просто не хотел огорчать отца. Николай устроился на работу в порт. Разговор о женитьбе застал его врасплох.

По соглашению с Григорием Прохор не назвал сыну имя и фамилию невесты.

Николай возмущался. Ему не понравилось, что отец хочет женить его насильно. Но Прохор приказным тоном произнёс, что спрашивать мнение сына не будет. Рассказал и о том, что женитьба должна была состояться ещё до смерти матушки. А потом свадьбу пришлось перенести на весну. Прохор уверял сына, что выбранная девушка очень хороша собой, воспитана, умна, и они станут отличной семьёй.

Сын сопротивлялся, настойчиво требовал отменить свадьбу, так как он и сам может найти спутницу, и уже даже выбрал её.

Отец не смог сразу сказать Николаю, что видел Таисию с другим мужчиной. Посчитал новость о женитьбе важнее. Да и не был уверен, что Николай по-прежнему встречается с Таисией, так как личная жизнь сына была ему неизвестна.

Но Прохор был непреклонен в своём решении, а Николай при первом удобном случае поведал обо всём этом Тайге.

Глава 6

Поначалу пани Анна, встречаясь с Германом, чувствовала угрызения совести. Ругала себя за то, что оскверняет память Густава новыми отношениями. Но ей было так хорошо рядом с Германом, так легко, что со временем эти мысли перестали посещать её.

Она поняла, что и сама влюбилась в Германа. Влюблённые не торопились узаконить свои отношения. Герман много лет жил один и говорил Анне, что не может вот так сразу оказаться с женщиной под одной крышей. Поэтому решили встречаться на нейтральной территории без обещаний друг другу и ожиданий.

Но Анне хотелось большего. Она часто вспоминала Зою и её чувства к Янеку. Ей уже стало казаться, что она и сама как Зоя: окрылённая, влюблённая, наивная, молодая.

Каждое расставание с Германом давалось всё тяжелее. Янеку ничего про свои отношения с другом Густава не рассказывала, они вообще мало разговаривали. Чтобы как-то отвлечься, стала опять брать заказы, но желающих было так много, что пришлось отказывать.

Женщины, записанные к пани Анне ещё до смерти Густава, сквернословили и разносили по городу сплетни о некачественной одежде, которую якобы стала шить портниха. Эти слухи приносила в дом к Анне нанятая вновь помощница. Однако пани Анна не беспокоилась по этому поводу. Она прекрасно знала, что её платья пользуются колоссальным спросом, их сдают в аренду и перепродают дорого. Однажды она случайно стала свидетельницей разговора двух пожилых особ.

– Ты только посмотри, Соня, что нашила мне эта дорогая портниха! Всё по швам полезло. Деньги-то мне не даром даются.

– Это какая? Швея-полячка?

– Да-да, именно она. Высокомерная особа, которая воротит от всех нос. Она отказала даже тем женщинам, чьи мужья работают в Думе.

– А как ты к ней попала?

– Ой, чудом, видимо, мои формы так пришлись ей по душе, что захотела меня уважить. Но качеством не уважила, я разочарована и теперь предупреждаю всех, чтобы к этой мошеннице не обращались.

Пани Анна сразу догадалась, что речь о ней. При этом она хорошо помнила, что эта особа к ней не обращалась. Она подошла к женщинам и начала разговор:

– Прошу прощения, что перебиваю, я невольно услышала ваш разговор. Неужели пани Анна так отвратительно стала шить?

– Именно отвратительно, посмотрите, швы разошлись, – ответила недовольная дама.

– Я не могу вам поверить! Разрешите взглянуть на ваш воротничок, портниха обычно пришивает туда золотую тесьму с инициалами, – возмутилась Анна.

Сплетница забеспокоилась. Занервничала.

– Покажи, – попросила собеседницу Соня.

Но та отказалась и как-то быстро засобиралась по делам.

– Милые дамы, – обратилась к ним пани Анна, – я та самая швея-полячка. На вас надето платье не моей работы, но ради доброго имени я готова сшить вам по платью бесплатно. Приходите завтра в 11 утра, я сниму мерки и выберем модель.

Обе женщины удивлённо таращили глаза.

Анна поклонилась и пошла по своим делам. На следующий день эти дамы не пришли к назначенному времени.

Янек по-прежнему сидел дома. Мать сказала ему, что даст знак, когда можно будет выходить.

Герман пообещал ей закрыть дела Янека и всех соучастников, чтобы не привлекать к ответственности отдельных личностей. Это могло открыть дорогу клевете друг на друга, и тогда Янека спасти точно не удалось бы.

Пани безмерно благодарила Германа и была так в него влюблена, что не замечала с его стороны некоторую холодность к себе.

А Янек целыми днями что-то писал. Складывал исписанные ровным почерком листы в стопку. Писал на польском и русском. Пани Анна не трогала его записи. Даже предположения о том, что это могут быть тексты политических листовок, не заставили её вторгнуться в личное пространство сына.

Но однажды к Янеку пришёл паренёк по имени Илья. С недавних пор пани Анна интересовалась друзьями Янека. Герман посоветовал ей пристальнее следить за деятельностью сына. Юноши уединились в комнате, а на кухонном столе остался исписанный лист бумаги.

Обычно сын забирал все записи с собой в комнату, но сегодня приход товарища был настолько неожиданным, что Янек, видимо, забылся.

Анна решила убрать листок, чтобы накрыть на стол и в глаза ей бросилось: «Золо́то моё, здравствуй!», пани не стала читать дальше, перевернула листок, сердце забилось сильно. Но любопытство взяло верх, и она решила прочитать письмо сына.