Зоя. Том первый (СИ) - Приходько Анна - Страница 64

Не дожидаясь ответа Зои, Янек постучал кучеру, сказал ему адрес.

– Янек, – обратилась к нему Зоя, – как же ты мог усомниться в моей любви к тебе?

– Моя бабушка часто говорила: «Kiedy miłość szepce, rozum milczeć musi!» (Когда любовь шепчет, разум должен молчать), – ответил Янек. – Не хочу больше вспоминать обо всём, что было. Я хочу сейчас шептать тебе слова, которые ты уже слышала от меня. Но я буду говорить их всегда, даже если тебе надоест.

– Мне не надоест, – сказала Зоя и коснулась губами лба Янека.

Муж обнял её и страстно поцеловал.

Глава 14

Макар открыл глаза в полной темноте. Пошевелился. Руками ощупал своё лицо, тело, испугался, что лежал голым. Тело было липким. От стойкого запаха пота Макара замутило. В помещении было жарко, лоб покрылся испариной. Юноша попытался встать, но не смог. Стал прислушиваться и уловил чьё-то лёгкое дыхание рядом с собой.

– Илья, – шепнул Макар, – Илья, ты здесь?

– Илья, – громче произнёс Макар.

Кто-то зашевелился неподалёку. От света зажжённой лампы Макару резануло глаза. Он зажмурил их. От резкой боли глаза наполнились слезами. Юноша начал тереть их пальцами. Кое-как привык к свету.

Сверху на него смотрела девушка: вся в чёрном, глаза огромные. Она спросила по-немецки:

– Кто ты?

Макар на немецком и ответил:

– Я Макар, а где Илья?

Вдруг девушка отвернулась и сказала кому-то уже на русском:

– Не беспамятный, друга помнит.

– Ничего пока не говори ему о друге, – послышалось откуда-то из темноты.

Макар не мог разобрать, кому принадлежал голос: мужчине или женщине.

– Где Илья? – спросил Макар встревоженно на русском.

Девушка повернулась и удивлённо посмотрела на него.

– Ты знаешь русский?

– Конечно знаю, – попытался крикнуть Макар, но громко не получилось.

– Ты бредил. Говорил на немецком, я подумала, что ты иностранец.

Макар схватился за голову. Почувствовал, как сжимаются виски. Всё поплыло перед глазами. В это время девушка положила руки ему на грудь и слегка надавила. Макар закашлял. Перед глазами появилась ясность. Девушка ощупала его тело.

Юноша вспомнил о своей наготе, начал шарить руками, ища, чем прикрыться.

– Ноги не чувствует, – опять произнесла девушка.

– Значит, будешь носить его на руках, – заливисто засмеялся кто-то.

– Да ну тебя, – ответила девушка и продолжила ощупывать Макара.

Он лежал неподвижно. От прикосновений начал дрожать. Почувствовал, как его накрыли чем-то шершавым. Девушка скрылась в темноте.

– Где Илья? – спросил опять Макар. Голос его стал громче. Никто ему не ответил.

Брат Зои попытался встать, но у него ничего не получилось.

Опять появилась девушка. Положила чуть выше его шеи свою руку, приподняла голову.

Юноша почувствовал, как что-то сладкое заполняет его рот. Он быстро проглотил неведомую жидкость.

– Ну вот и хорошо, поспи ещё, – глаза девушки как-то сверкнули, словно в каждую глазницу было вставлено по огромной лампе. Девушка стала превращаться в большое дерево, потом Макару почудилось, что дерево это очень быстро растёт и вершиной упирается в солнце, и свет погас. Макар пытался разглядеть в темноте что-нибудь, но ясность ума терялась. Он запаниковал, замахал руками. Потом почувствовал нежные прикосновения к лицу, шее.

– Таечка, – прошептал он. – Как ты меня нашла, любимая?

Макар схватил девушку за запястье, сжал больно. Та вскрикнула, выдернула руку.

– Куда же ты, Таечка… – прошептал Макар и отключился.

К девушке подошла женщина, близко поднесла лампу к лицу Макара.

– А парень хорош, – сказала она, обращаясь к девушке. – На человека стал похож. Прямо чудеса! Вылепила ты себе из куска льда мо́лодца. Как в сказке! Ей Богу, как в сказке. Кому расскажешь, не поверят.

Девушка вспыхнула.

– Да ладно, ладно, – произнесла женщина. – Пусть поспит ещё. Иди второго проведай. Хотя он вряд ли выживет.

– Выживет, – возмутилась девушка. – Ты и в этого не верила. Может взглянешь на него?

– Нет, – ответила женщина. – Взялась сама, сама и продолжай.

– Он мне нравится очень… – мечтательно произнесла девушка. – Когда глажу его по голове, телу, то по мне такое чувство приятное разливается. Я его до каждой капельки изучила, до каждой волосинки. Посмотри на него, ма…

Макар проснулся в комнате, залитой солнечным светом. Рядом с ним стояла на коленях его мать Мария. Она что-то шептала ему, кланялась, показывала на ноги. Потом начала сыпать на ноги землю, да так много, что Макару стало больно. Мать вдруг превратилась в Таисию. Она улыбнулась и продолжила сыпать землю. Макар начал кричать во всё горло. И вдруг почувствовал, что кто-то закрыл ему рот рукой. А крику хотелось вырваться, и Макар укусил эту руку.

Кто-то ойкнул рядом с ним, а юноша продолжил орать.

Опять почувствовал на своём лице руку, а потом что-то неприятное во рту.

До него с трудом дошло, что в рот засунули какую-то тряпку. Он замычал, пытаясь выплюнуть её, но ничего не вышло. Открыл глаза. Рядом с ним стояла женщина лет сорока.

– Что ты орёшь-то, полоумный, – сказала она грозно. – Приснилось что-то?

Макар кивнул.

Женщина вытащила тряпку.

– Как зовут-то тебя? – спросила она.

– Макар.

– Ну вот, теперь у вас хоть имена появились. А то молилась я наугад, – произнесла женщина. – Что снилось тебе, Макар?

Юноша покачал головой, выразив нежелание рассказывать.

– Да ладно, я и без тебя всё знаю. Мать тебе снилась. Всё пытается она излечить тебя, да не выйдет ничего. Отморозил ты свои ноги. Я-то делаю всё, что могу. Но и я не всесильная. Даст Бог, будешь ходить, не даст, так тому и быть.

От слов незнакомки Макара бросило в пот. Он попытался пошевелить ногами, но ничего не вышло. Слёзы подступили к его глазам. Сжал руки в кулаки и начал ими тереть глаза, давить на них, чтобы остановить слёзы.

– И не пытайся, – сказала женщина. – Это слёзы того, кто пострадал от тебя. Жена его до сих пор места себе не найдёт. Вот уж не думала я никогда, что преступника буду обхаживать. Но и бросить тебя не могу. Сердце у тебя доброе, светлое. Любовь в нём светлая живёт. Тебе жить надобно. Тюрьма не поможет от любви избавиться. Не ту ты в сердце пустил, ох не ту.

В комнату вошла девушка.

– Очнулся, – сказала ей женщина, – Неси воду, пить ему нужно. А потом можно и покормить.

Она смахнула с Макара одеяло и продолжила:

– Вон, одни кости остались.

Макар вспомнил, что он нагой, стало стыдно. Залился краской. Женщина и девушка разглядывали его тело.

– Ладно тебе краснеть, чай, не девица, – сказала женщина Макару и вернула одеяло на место. – Я, Матильда, а это (женщина указала на девушку) моя дочь Лея. Это она нашла вас в буран. Друг твой до сих пор в себя не пришёл. А зубы-то у тебя как у волка.

Матильда потрясла над Макаром забинтованной рукой.

– Где я? – спросил Макар.

– Где-где, дома у меня в деревне. Встанешь на ноги, работы будет много. Пахать – не перепахать, косить – не перекосить.

– А Саратов далеко? – поинтересовался Макар.

– Недалеко. Что, вернуться хочешь? – спросила Матильда. – Ну-ну, если хочешь, ползи. Но тебя никто там не ждёт. Хотя нет, тюрьма тебя там ждёт.

– У меня есть семья, отец, сестра, мачеха. Невеста есть у меня, – произнёс Макар.

– Семья – это хорошо, но я искать их не буду. Пока здесь спокойно, лучше тебе в неизвестности побыть, – ответила Матильда. – Есть хочешь?

Макар кивнул.

Лея вернулась с водой и тарелкой каши, помогла Макару попить, присела рядом и начала кормить. Когда белоснежные руки девушки касались его лица, дрожь пробегала по телу.

Макар не стесняясь смотрел в голубые глаза Леи, и ему стало казаться, что он тонет в них. Глубоко вздохнул, его закрутило и понесло куда-то.