Просто умереть - Джеймс Питер - Страница 11

Наверное, в сотый раз уже Майкл уперся руками в крышку гроба. А может, в двухсотый. Или даже в тысячный. Но все так же без толку. Еще он пытался проковырять в крышке дырку, единственным доступным ему твердым орудием – корпусом рации. Мобильник и фонарик были пластиковыми. Однако и рация оказалась недостаточно крепкой.

Майкл снова включил передатчик.

– Эй! Есть там кто? Отзовитесь!

Только слабое потрескивание в ответ.

Внезапно в голову ему пришла ужасная мысль. А вдруг и Эшли тоже в этом замешана? Не потому ли она так настаивала на проведении мальчишника в начале недели, во вторник? Чтобы упрятать его здесь – где бы это «здесь» ни находилось – на целые сутки, а то и дольше, рассчитывая таким образом избавить себя от лишних хлопот?

Нет, быть того не может. Ей ведь известно о его клаустрофобии, и к тому же в Эшли нет ни капли жестокости. В первую очередь она всегда думает о других, беспокоится об их нуждах.

Количество подарков, преподнесенных Эшли его матери и ему самому, приводило Майкла в замешательство. И ведь все до одного оказывались поразительно удачными. Мамины любимые духи. Компакт-диск ее любимого певца Робби Уильямса. Кашемировый джемпер, как раз такой, какой ей очень хотелось иметь. Вожделенный им радиоприемник «Боуз». И как только Эшли прознавала обо всех этих вещах? Благодаря врожденной способности, дару – одному из бесконечного списка достоинств, делавших ее такой исключительной личностью.

А его самого – счастливейшим мужчиной на свете.

Свет фонарика потускнел, причем заметно. Майкл выключил его ради экономии заряда и теперь вновь неподвижно лежал в темноте. Спустя какое-то время он обратил внимание на то, что дыхание у него участилось. А что, если…

Если парни вообще никогда не вернутся?

Было почти полдвенадцатого ночи. Майкл лежал и вслушивался, не донесется ли шум голосов, свидетельствующий о приближении друзей.

Вот ей-богу, он нисколько не станет злиться на ребят за идиотскую шутку, лишь бы только выбраться отсюда. Майкл снова взглянул на часы. Уже почти полночь. Ничего, они появятся уже совсем скоро, буквально с минуты на минуту.

Должны появиться.

11

Над ним с ухмылкой стояла Сэнди, заслоняя собой солнечный свет. Намеренно дразнила его. Белокурые волосы свисали по обеим сторонам ее веснушчатого лица, касаясь щек Роя.

– Эй! Мне нужно читать… отчет… Я…

– Фу, какой ты скучный, Грейс! Вечно одно и то же! – Она чмокнула его в лоб. – Читать-читать-читать, работать-работать-работать! – (Снова поцелуй.) – Ну сколько можно? Я тебе больше не нравлюсь, да?

На ней было летнее платьице с таким огромным вырезом, что груди едва не вываливались из лифа. Рой краем глаза заметил ее длинные загорелые ноги под вздернутым подолом и внезапно почувствовал, что заводится.

Он обхватил лицо Сэнди руками и притянул к себе, не отрывая взгляда от ее доверчивых голубых глаз и ощущая, как невероятно – страстно, глубоко – любит ее.

– Я боготворю тебя, – произнес Рой.

– Да что ты? – кокетливо отозвалась она. – Ты действительно боготворишь меня? Любишь больше, чем свою работу? – Жена высвободилась, насмешливо скривив губки.

– Я люблю тебя больше, чем что-либо в…

И внезапно на него обрушилась тьма. Словно бы из розетки выдернули штепсель.

В холодном, пустом воздухе в ушах Грейса отдалось эхо его собственных слов.

– Сэнди! – крикнул он, но зов застрял в горле.

Солнечный свет померк до бледно-оранжевого сияния: сквозь занавески в спальню просачивалось уличное освещение.

Электронные часы показывали две минуты четвертого.

Рой лежал весь в поту, с широко открытыми глазами и трепещущим, словно буй в шторм, сердцем в груди. С улицы донеслось громыхание мусорного бака, – наверное, в нем копалась кошка или лисица. Спустя пару секунд послышался рокот мотора – это, похоже, сосед, который живет через два дома: он работает таксистом и возвращается поздно ночью.

Какое-то время Грейс не шевелился. Закрыл глаза, восстановил дыхание и попытался вернуться в сон, отчаянно удерживая его в памяти. Как и все сны о Сэнди, регулярно его посещавшие, этот ощущался поразительно реальным. Как будто они по-прежнему были вместе, но просто в разных измерениях. Ах, если бы он только мог каким-нибудь образом обнаружить портал, преодолеть барьер, тогда они снова были бы вместе – по-настоящему, и все у них было бы хорошо, и они были бы счастливы.

Чертовски счастливы.

Грейса накрыло гигантским валом печали. Которая, стоило ему лишь вспомнить, что случилось накануне, вскоре обернулась ужасом. Газета. Чертов заголовок в «Аргусе» вчера вечером. На Роя вновь лавиной нахлынули все переживания. Черт, вот же попал! Журналисты теперь на славу порезвятся. Критику он еще выдержит. А вот с насмешками будет сложнее. Ему и без того доставалось от некоторых коллег за увлечение сверхъестественным. Предыдущий главный констебль, и сам испытывавший вполне естественное любопытство к паранормальным явлениям, предупреждал Грейса, что, если его интересы станут общеизвестны, это может отрицательно сказаться на перспективах повышения по службе.

– Все мы знаем, Рой, что у тебя особый случай, ты пристрастился к мистике после исчезновения Сэнди. Тут, как говорится, все средства хороши: никто тебе слова не скажет, переверни ты хоть каждый камень на всей чертовой планете. На твоем месте каждый из нас поступил бы точно так же. Только, ради бога, держи это при себе, ни в коем случае не светись на работе.

Временами Грейсу казалось, будто он наконец-то готов оставить Сэнди в прошлом, перевернуть страницу и начать жить заново. А порой, вот как сейчас, например, он отчетливо осознавал, что едва ли вообще сумеет когда-нибудь забыть жену. Ужасно хотелось обнять ее, прижаться к ней, поделиться своими проблемами. Она всегда была оптимисткой, смотрела на вещи легко и была очень практичной. В самом начале его работы в управлении, когда Независимая служба по расследованию действий полиции обвинила Роя в применении чрезмерной силы при аресте грабителя, Сэнди помогла мужу с честью выдержать разбирательство, которое запросто могло положить конец его карьере. В итоге Роя оправдали, в значительной степени благодаря тому, что он следовал советам жены. Уж она бы точно знала, как ему поступать в нынешней ситуации.

Иногда Грейс задумывался, а не пытается ли Сэнди посредством этих снов связаться с ним. Оттуда, где она сейчас находится.

Джоди, сестра Роя, не переставала твердить, что пора уже жить дальше, что нужно принять тот факт, что Сэнди мертва, сменить наконец ее голос на автоответчике, вынести ее одежду из спальни и косметику из ванной, короче говоря – а Джоди умела выражаться очень кратко, – разобрать мемориал Сэнди и начать все заново.

Вот только разве Грейс мог так поступить? А вдруг Сэнди до сих пор жива и ее удерживает в плену какой-нибудь маньяк? Он должен по-прежнему искать, продолжать вести дело и обновлять фотографии, отражающие ее вероятную нынешнюю внешность, внимательно разглядывать лица всех женщин, которых встречает на улице или замечает в толпе. И он будет продолжать свои поиски до тех пор, пока…

Пока что?

Короче, и так все ясно. Обсуждать тут нечего.

В тот день, когда Рою исполнилось тридцать, Сэнди разбудила его утром, держа в руках поднос с крошечным пирожным с одной свечкой, бокалом шампанского и неприличной поздравительной открыткой. Грейс распечатал ее подарки, а потом они занялись любовью. На работу он выехал позже обычного, в 9:15, и прибыл в брайтонский полицейский участок в тридцать пять минут десятого, опоздав на оперативное совещание по делу об убийстве. Рой обещал вернуться домой пораньше, чтобы отправиться на праздничный ужин вместе с другой супружеской парой – с его тогдашним лучшим другом, Диком Поупом, тоже детективом, и его женой Лесли, с которой Сэнди неплохо ладила, – однако день выдался суматошным, так что порог своего жилища он переступил почти на два часа позже намеченного срока. Сэнди дома не оказалось.