Просто умереть - Джеймс Питер - Страница 8

– О наконец-то, Марк! Слава богу, ты здесь! – Она вцепилась в него, словно в одинокую мачту посреди бушующего океана.

Одна медсестра разговаривала по телефону – судя по всему, с родственником какого-то пациента реанимации, – а другая сидела за стойкой, совсем близко от них, и что-то печатала на клавиатуре.

– Это ужасно, – проговорил Марк. – Просто уму непостижимо!

Эшли кивнула, сглотнув комок в горле.

– Если бы ты не отправился на встречу в Лидс, то и сам оказался бы…

– Вот именно. Я постоянно думаю об этом. Как Джош?

Ее волосы пахли шампунем, а дыхание самую малость отдавало чесноком – последнее, впрочем, Марк едва ли замечал. Вчера вечером Эшли устроила девичник в каком-то итальянском ресторанчике.

– Плохо. С ним Зои.

Проследив за пальцем Эшли, Марк увидел через несколько коек, среди гула и постукивания аппаратов искусственной вентиляции легких и перемигивающихся цифрами мониторов, в дальнем конце палаты, жену Джоша, пристроившуюся на стуле. Она была одета в белую футболку, курточку от спортивного костюма и брюки-багги. Женщина сидела понурившись, всклокоченные белокурые локоны закрывали ее лицо.

– А Майкл так до сих пор и не объявился. Где он, Марк? Уж ты-то должен знать!

Медсестра закончила разговаривать по телефону, однако аппарат тут же снова зазвонил, и она сняла трубку.

– Без понятия, – покачал головой Марк. – Не имею ни малейшего представления.

Эшли пристально посмотрела на него:

– Но вы же несколько недель планировали эту гулянку, и Люси говорила, будто вы собираетесь поквитаться с Майклом за все его розыгрыши, что он устраивал с другими перед их свадьбой.

Она отступила от Марка, стряхнув волосы со лба, и тогда он увидел, что у нее потекла тушь. Эшли промокнула глаза рукавом.

– Может, парни передумали в последнюю минуту, – ответил Марк. – Само собой, у них была куча идей – например, подсыпать ему чего-нибудь в алкоголь и посадить на самолет, но мне удалось отговорить их от подобных затей. Во всяком случае, мне так казалось.

Вымученной улыбкой девушка выразила ему свою благодарность.

Он пожал плечами:

– Я же знал, как ты беспокоишься, что… ну, вдруг мы отмочим какую-нибудь глупость.

– Еще бы не беспокоиться! – Эшли покосилась на медсестру и шмыгнула носом. – Но где же тогда Майкл?

– А его точно не было в машине?

– Точнее некуда. Я звонила в полицию, и они говорят, что… Они говорят… Они… – Тут девушка начала всхлипывать.

– Что они сказали?

– Что ничего не будут предпринимать! – разгневанно выпалила Эшли. Она всхлипнула еще несколько раз, стараясь сдержаться. – Говорят, что якобы осмотрели все вокруг места катастрофы, но никаких следов Майкла не обнаружили: дескать, он наверняка отсыпается где-нибудь после попойки.

Марк подождал немного, надеясь, что его собеседница успокоится, однако она продолжала плакать.

– Может, так и есть.

Невеста Майкла покачала головой:

– Он пообещал мне, что не будет напиваться. – Марк выразительно посмотрел на Эшли, и через мгновение она кивнула. – Да все я понимаю. Это же был мальчишник, верно? А что вы, мужики, обычно делаете на мальчишниках? Ну ясное дело: нажираетесь вдрызг!

Уоррен уставился на серые плитки пола. А затем произнес:

– Пойдем проведаем Зои.

Он двинулся через палату. Эшли шла следом, держась чуть позади. Сегодня Зои, стройная красавица, показалась Марку даже еще более худой, чем всегда: слегка приобняв жену друга, он почувствовал под мягкой тканью дизайнерской курточки костлявое плечо.

– Господи, Зои, мне так жаль. Держись!

Она едва заметно пожала плечами в знак признательности.

– Как он? – Марк надеялся, что тревога в его голосе прозвучала искренне.

Зои повернула голову и посмотрела на него – воспаленные глаза, дорожки слез на едва ли не прозрачных без косметики щеках.

– Врачи уже ничего больше не могут поделать, – выдохнула она. – Его прооперировали, и теперь остается только ждать.

Джош был подключен к двум инфузионным помпам «Ивак», трем шприцевым насосам и аппарату искусственной вентиляции легких, издающему размеренное, тихое и жутковатое шипение. На мониторе устройства постоянно менялись показания, бежали волнообразные кривые.

Трубка, выходящая изо рта пациента, вела в небольшой пакет с краником внизу, наполовину наполненный темной жидкостью. Тело его окутывал целый лес канюлированных трубок, помеченных желтым цветом на выходе из помп и насосов и снабженных белыми, надписанными от руки бирками на другом конце. Из-под простыни и от головы Джоша тянулись провода, неся данные для цифровых табло и скачущих кривых. Открытая взгляду плоть имела белоснежный цвет. Друг Марка сейчас здорово смахивал на жертву некоего лабораторного эксперимента.

Однако Уоррен едва ли смотрел на Джоша. Он изучал мониторы, стараясь разобраться, что означают цифры на них. Пытался вспомнить, как все было в прошлый раз, когда он стоял в этой же самой палате подле умирающего отца: вот на этом мониторе вроде бы отражается состояние сердца, а это показатели уровня кислорода в крови и артериального давления. Уоррен читал надписи на капельницах. «Маннит». «Пентакрахмал». «Морфий». «Мидазолам». «Норадреналин». И напряженно размышлял. У Джоша были все предпосылки к тому, чтобы преуспеть в жизни: хорошие внешние данные, состоятельные родители. Работая оценщиком убытков в страховой компании, он всегда рассчитывал и размечал собственную жизнь, вечно талдычил о планах на пять и на десять лет вперед, о глобальных целях. Джош первым из их компании женился, поскольку хотел завести детей пораньше, чтобы к тому времени, когда они вырастут и повзрослеют, самому еще оставаться достаточно молодым, дабы наслаждаться жизнью. Нашел себе идеальную жену, прелестную богатую малышку Зои, однозначно здоровую и фертильную, которая одного за другим родила ему двух очаровательных малышей. Словом, все у Джоша шло по плану.

Марк окинул взглядом палату, отыскав медсестер и врачей и отметив, где они находятся, затем опустил глаза на трубки капельниц, торчащих из шеи и руки Джоша, рядом с пластиковой биркой с его именем. Следом изучил аппарат искусственной вентиляции легких. Потом электрокардиограф. Если частота биения сердца или уровень кислорода в крови значительно снизятся, прозвучит предупредительный зуммер.

Если Джош выживет и придет в себя, это станет проблемой: Марк пролежал без сна почти всю ночь, обдумывая ситуацию, и был вынужден, хотя и весьма неохотно, признать, что при благоприятном для друга развитии событий ему самому придется худо.

9

Зал заседаний № 1 Королевского суда Льюиса неизменно вызывал у Роя Грейса тягостное чувство. Казалось, что это помещение умышленно спроектировали с целью морально подавлять всех, кто в нем находился. Хотя формально статус у него был такой же, как и у остальных залов в здании, однако он все равно явно доминировал над прочими. Георгианский стиль, высокий сводчатый потолок, места для публики на галерке, настенные дубовые панели, скамьи – в том числе и для подсудимых – из мореного дуба, а также балюстрада вокруг свидетельской трибуны. В данный момент в зале председательствовал судья Дрисколл – в неизменном своем парике, давно уже потерявшем товарный вид. Он сонно восседал в кресле с красной спинкой, под британским гербом с прославленным девизом «Dieu et mon droit»[2]. В целом все это смахивало на театральные декорации, а пахло здесь – как в школьном классе, где давно не было уборки.

Грейс на свидетельской трибуне – опрятно одетый, как и всегда на судебных заседаниях, в синий костюм, белую рубашку, галстук со строгим рисунком и начищенные черные ботинки на шнуровке – внешне выглядел прекрасно, однако внутри ощущал себя основательно помятым. Отчасти из-за того, что не выспался после вчерашнего свидания – обернувшегося катастрофой, – а отчасти потому, что испытывал мандраж. Положа руку на Библию, он скороговоркой оттарабанил присягу. Поглядывая по сторонам и проникаясь атмосферой места, поклялся всемогущим Богом – наверное, в тысячный раз за свою карьеру – говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.