Плакса (СИ) - Стина Лана - Страница 1

Лана Стина

Плакса

Пролог

Крики болельщиков с ужасающей силой били по моим барабанным перепонкам. В воздухе кружила легкая атмосфера радостного хаоса. Такого, который бывает, когда человек бесконечно счастлив и его эмоции захватывают с собой и других.

Болельщики срывали голос, радуясь победе любимой команды. Фанатское безумие, окутавшее наш сектор и всю ледовую арену, было таким яростным, что не поддаться ему было просто невозможно.

Люди обнимались, плакали, подбрасывали в воздух мерч любимого клуба, полностью растворяясь в этом моменте. Проживали один из самых ярких эпизодов своей жизни.

Я чувствовала, как слезы катятся по моим щекам, пока смотрела на то, как команда в темно-синих джерси подбрасывает вверх своего номер один. Их эмоции были так горячи, что я бы не удивилась, если бы лед начал плавиться.

Клюшки были отброшены в стороны, как только прозвенела финальная сирена. Ликование волнами исходило от них. Они бросились обнимать друг друга, а болельщики последовали их примеру на трибунах.

Я неотрывно следила взглядом за игроком, забросившим победный буллит. Он снял со своей головы защитный шлем и отбросил его в сторону. Абсолютно счастливая улыбка озаряла родное моему сердцу лицо с голубыми глазами.

Слезы не переставали бежать по моим щекам, но счастье, которое излучал игрок под номером один, дотянулось и до меня, рисуя на моих губах широкую улыбку. Искреннюю.

Слезы — это не только про печаль и радость. Это гораздо глубже. Это освобождение того, что мы так долго и упорно закапывали внутри себя. Все непрожитые эмоции, прикрытые газеткой с огромным заголовком «НЕВАЖНОЕ», прячутся в нас так глубоко, что иногда достать их почти невозможно.

И эта гора со временем становится такой огромной, что малейший эмоциональный всплеск может вызвать ее крах.

Я плакала от радости за любимого человека, зная, какой путь он преодолел, чтобы быть здесь. Чем ему пришлось пожертвовать и с чем приходилось бороться каждый раз.

Думала о том, как я обманула его доверие, чтобы увидеть его таким счастливым в своем любимом деле. И что это стало началом конца всего, что между нами было. Я плакала, потому что была счастлива, но за этим скрывалось так много всего.

Я чувствовала, как кто-то сбоку тряс меня за плечи и выкрикивал на ухо слова радости, призывая присоединиться к счастливой толпе. Но все это было неважно.

Единственная мысль кружилась в моей голове — и важнее этого ничего не было. У него получилось. Он смог снова вернуться в хоккей. Привести свою команду к победе в полуфинале. Смог исполнить свою мечту и стать одним из лучших хоккеистов в нашей стране. Я вцепилась пальцами в свою хоккейную джерси, не отрывая взгляда от любимого лица.

Он поднял глаза к трибунам, словно стремился найти кого-то в толпе. Я опустила голову вниз, пытаясь взять под контроль свои эмоции и остаться незамеченной.

Меня не должно было быть здесь. И ему не нужно меня видеть.

Спустя несколько ударов сердца я подняла голову и мои глаза безошибочно нашли мой номер один. Он подъехал к бортикам и, вытянув руки вперед, поймал в свои объятия худенькую блондинку. Она крепко обняла его за шею, а его руки кольцом обвились вокруг ее талии.

Глаза зажгло с новой силой, а перед взглядом все поплыло. Я должна была быть там, обнимать его. Разделить с ним его чувства и праздновать победу.

Я снова опустила голову вниз. Мне нужно было убираться отсюда. Я итак задержалась на трибунах дольше, чем можно было. Никто из наших знакомых не должен был видеть меня здесь. Я никому, даже своему брату, не говорила о том, что приеду. Но я просто не могла пропустить такой важный матч.

Хотела запомнить этот момент. Разделить с ним его счастье. Даже если он не знал, что я здесь.Бросив последний взгляд на лед, запоминая счастливое лицо игрока под номером один, я заставила себя обернуться к выходу и уйти.

Алисе 8 лет

Мы вернулись в Россию, когда мне и моему брату было 7 лет. Папа завершил карьеру профессионального хоккеиста и они с мамой решили вернуться в родную страну. Я мало что помню о нашей жизни в Канаде, словно это был просто сон: короткий и совсем незапоминающийся. Зато я отлично помню тот день, когда мы въезжали в свою новую квартиру, купленную здесь, в городе, где родились родители.

Я сидела на скамейке у нашего нового дома и смотрела за тем, как грузчики вносили в подъезд то небольшое количество мебели и вещей, что у нас были. Мама, папа и мой брат им помогали, мне же было приказано сидеть и не мешаться под ногами. Меня такой расклад вполне устраивал. Я зажала в руках свою мягкую игрушку лису и оглядывалась по сторонам. Вокруг были новые многоэтажные постройки, окрашенные в зелено-серый цвет. Зеленый цвет мне нравился. Помню, тогда все мое внимание привлекала большая модная детская площадка с большим гамаком. Я любила качаться на гамаке у бабушки на даче и мне не терпелось побыстрее опробовать и этот.

Но, как бы мне не хотелось этого сделать прямо сейчас, я была послушной девочкой и должна была дождаться маму или папу, которые меня туда отведут, как только закончат с делами. И Марка с собой, обязательно возьмем. Ему понравятся разноцветные турники.

Мне нравился наш новый дом: здесь было очень красиво и современно отстроено, так говорила мама, а еще рядом был парк, в котором можно гулять с собакой. Когда родители разрешат мне ее завести, конечно же. Совсем скоро у нас с Марком будет День Рождение и мы собирались уговаривать родителей взять собаку в качестве подарка.

Мое внимание привлек большой черный автомобиль, который медленно подъехал к нашему подъезду. Оттуда вышел мужчина, одетый в черный деловой костюм. Мне стало жалко этого человека, на улице лето и, наверняка, в такой одежде очень жарко. Я, как сейчас помню, что на мне был нежно розовый комплект, состоящий из шорт и маечки, но мне и в нем было жарковато, а какого этому мужчине, даже представить невозможно. Одной рукой он держал телефон у уха и с кем-то разговаривал, а другой открыл заднюю дверь машины и оттуда выбрался мальчик, примерно моего возраста. Высокий, темноволосый и, красивый. 8-ми летней мне он, определенно понравился.

У него в одной руке была большая спортивная сумка, а в другой – клюшка. Он перекинул сумку через плечо, словно она весила не больше пушинки и, вздернув голову вверх, направился в наш подъезд. Заметив меня и кучу вещей, он брезгливо поморщился, словно от них исходил неприятный запах и обошел стороной. Тоже мне, важный гусь. На входе он столкнулся с моим братом, который выбегал в тот момент, когда мальчик заходил. Он случайно задел его плечом и, кажется, даже этого не заметил. Но я видела, какой злобный взгляд бросил на него мальчик, прежде, чем скрыться в подъезде.

- Алиска, твоя комната готова, мама сказала, ты можешь подниматься, - тяжело дыша от бега, сообщил мне брат. – Пошли, скорее!

Он взял меня за руку, а я, покрепче зажав в руке свою лисичку, спрыгнула со скамейки и мы побежали в подъезд.

Меня до сих пор накрывает от теплых воспоминаний, от радости, которую я испытала тогда, когда узнала, что у меня будет своя комната. Мне не верилось, что этот день когда-нибудь настанет. Когда мы жили на старой квартире, то нам с Мариком приходилось делить одну комнату на двоих. И до определенного момента, мне это нравилось. У нас не было секретов друг от друга и мы любили играть вместе. Он даже играл со мной в куклы, а я с ним в машинки. Но, как только мы пошли в школу, все поменялось. У Марка появились новые друзья-мальчики и он предпочитал веселиться с ними. Они часто бывали у нас дома и каждый раз кто-то из них доводил меня до бешенства. Они постоянно трогали мои вещи, пытались меня дразнить и были очень шумными. Чаще всего я делала вид, что не замечаю их, иногда Марик их успокаивал, но, если они от меня все никак не отставали, я бралась им мстить. Одному из них я покрасила его синие сандалии в розовый, стащив у мамы ее лак для ногтей. Мальчик даже расплакался, когда увидел свою обувь, а я над ним еще и кривлялась, обзывая плаксой-ваксой. Позже вечером, когда родители того мальчика нажаловались за испорченную обувь их чада, мне влетело от родителей за такую выходку. Но это того стоило, этот мальчик меня больше не дразнил, да и другие стали реже ко мне приставать. И тогда я поняла, как бы сильно Марик не пытался меня защищать, сделать это смогу только я сама.