Плакса (СИ) - Стина Лана - Страница 61

- Лисси? – позвал Марик.

- Я думаю, что влюблена в него, - призналась я и посмотрела брату в глаза. – Этого никогда не должно было случиться, но болезнь дяди Володи нас каким-то образом сблизила и вот мы здесь. И это все так сложно, - повторила я его фразу.

- Не хочется выступать в роли Гузеевой, но…

- О, заткнись, - перебила я его.

Марк улыбнулся.

- Лис назвал меня будущим шурином.

- Не нужно было мне это говорить! – недовольно вскрикнула я. – Это должно было остаться между вами! Что мне теперь делать с этой информацией?

- Выбирать платье невесты? – расхохотался Марик. – Или что там еще нужно. Визажиста, стилиста, фотографа?

Пока я искала, чем бы запустить в его нахальную рожу, Марик всунул мне в руки коробку с игрушками.

- Меньше слов – больше дела.

- Ты сплетник, худший из всех, - проходя мимо него к елке, сказала я.

- Это не сплетни, а правда из уст в уста. Какого хрена я сплетник? Это людям нужно думать, что нужно говорить, а что нет. И раз уж на то пошло, я думаю, он точно знал, что я тебе передам его слова. И хотел этого.

- Это не отменяет того, что ты любитель почесать языком.

Марик махнул рукой и не стал мне ничего отвечать. Перепираться мы с ним могли бесконечно. Но я все равно словила себя на том, что искренняя улыбка играла на моих губах.

Марик включил телевизор и поставил плейлист с новогодней музыкой, погружая нас в особую зимнюю атмосферу. Из динамиков раздалось легкое звучание пианино, а за ним и мягкий мужской голос окутал комнату.

Мурашки побежали по моему телу, когда я выглянула в окно. Снежинки крупными хлопьями ударялись о стекло, словно озорные дети стучались к нам в гости, а затем, словно испугавшись, что их поймают с поличным, уносились прочь.

И это было то самое мгновение, когда все вокруг замедлилось и я, замерев на несколько ударов своего сердца, погрузилась в новогоднюю атмосферу. Каждой клеточкой своего тела, каждой гуляющей по нему мурашкой, я была здесь и сейчас, чувствуя этот прекрасный момент.

Мы вешали игрушки, подпевали песням и дурачились. Мишура была разбросана по всей комнате, а наш смех отскакивал от стен и возвращался к нам. Так тепло и спокойно мне не было давно.

Марик нацепил на себя шапку деда мороза, а мне досталась моя детская диадема, которая из-за своего размера, еле держалась на моей голове.

- Это тебе вместо фаты, - Марик нацепил на корону длинный серебристый дождик, улыбаясь, как Чеширский кот.

- Ой, заткнись, - я потянулась к нему, чтобы отвесить подзатыльник, но он увернулся и показал мне язык.

Прямо сейчас. Здесь. Я была счастлива.

Алексей

Последнее, чего мне сейчас хотелось – тратить свое свободное время на общение с матерью Марины. Эта женщина щедро отсыпала людям свои улыбки, но я знал, что это лишь маска для публики. Мы встречались с ней редко, но в кругу семьи она никогда ее не надевала. Она всегда была собой: властной и подавляющей. Без стеснения, она критиковала каждого – от своих детей до мужа. Лишь я никогда не был удостоен ее комментариев. Анна Павловна считала меня идеальным примером мужчины, без шуток, именно так она и выражалась, сильный, умный, красивый и с компанией отца в руках.

А еще я был внимательным, что не играла ей на руку.

Ни под какими масками человек никогда не сможет скрыть свою истинную натуру. Его настоящее лицо выдает все: тон голоса, жесты, манера поведения и, конечно, формулировки. Это самое важное. Одна фраза может сказать о человеке, если не все, то многое. Не нужно обладать специальным психологическим навыком, достаточно просто слушать и доверять своей интуиции.

Если эта женщина попросила встречи со мной, то на то была причина.

- Здравствуй, дорогой, - проворковала Анна Павловна, усаживаясь напротив меня. – Прекрасно выглядишь.

- Добрый день, - я никогда не делал ей лицемерных комплиментов и сейчас не собирался начинать. – У меня не так много времени. О чем вы хотели поговорить?

- Сразу к делу. Мне такой подход нравиться, но не сейчас. Я голодна и хотела бы заказать еду, прежде, чем мы начнем наш разговор.

Она подняла руку и официантка подошла к нам с двумя кожаными папками. Я жестом остановил ее, когда она протянула их к нам.

- Спасибо, сейчас нам меню не нужно, - я повернулся к своей собеседнице. – Анна Павловна, вы опоздали на полчаса и только из уважения к вам, я вас дождался.

Женщина недовольно цокнула языком и махнула официантке рукой, отсылая прочь.

- Это невежливо, сынок, указывать даме на ее опоздания, - ее тонко выщипанные брови изогнулись дугой. – Но ты мне всегда нравился, поэтому я тебя прощаю.

Мне было все равно. Я сейчас должен быть в другом месте и с другим человеком. Мне повезло, что Плакса задержится в универе на консультации перед завтрашним экзаменом. И, хоть у меня не получится ее забрать из университета, по крайней мере я не опоздаю на место встречи.

- О чем вы хотели поговорить?

Женщина поставила локти на стол и сцепила руки в замок, пристально за мной наблюдая.

- О твоих отношениях с моей дочерью.

Не то, чтобы это был сюрприз.

- Мы о своих отношениях с Мариной уже поговорили. Нам с вами обсуждать нечего.

- Кто-то бы счел это за грубость, но не я. Мне всегда нравилась твоя прямолинейность. Но ты не прав, нам есть что обсудить.

Женщина вздохнула и, выдержав театральную паузу, продолжила:

- Так уж случилось, что моя дочь оказалась мягкотелой и вместо того, чтобы взять свою жизнь в собственные руки, она предпочитает лить слезы, - при этих словах женщина поморщилась. – Я ее мать и мне больно видеть, как страдает мой ребенок.

- Мы с Мариной все обсудили. Наши отношения закончены. И больше говорить здесь не о чем.

Я понимал, что сделал Марине больно и как неправильно себя с ней вел. Можно успокоить свою совесть сказав, что я ей никогда ничего не обещал. Это правда, но я делал куда хуже тем, что давал надежду. Я был засранцем, но, закончить отношения – это лучшее, что я мог для нее сделать. Даже если сейчас ей так не кажется.

- Я так не думаю, - лицо женщины оставалось непроницаемой маской. – Дочь сказала мне, что ты бросил ее из-за какой-то девушки. Я даже ее пробила по своим каналам. Довольно… милая.

Я сжал под столом кулаки, стараясь никак не реагировать на слова Анны Павловны. Именно этого она от меня и добивалась. Чтобы я показал свою слабость. Я молча смотрел на нее, ожидая, что она продолжит.

- И, знаешь, как оказалось, она не из простой семьи. Отец – бывший хоккеист мировой известности, сейчас в Федерации Хоккея занимает не последнюю должность. Ты знаешь толк в том, кого нужно выбирать, - женщина хрипло рассмеялась над своими словами. – Но вот мама у нее была обычной домохозяйкой. Только вот последние пару лет обзавелась чудесной кофейней. Говорят, она души в ней не чает.

- К чему вы клоните?

- Ни к чему, - женщина пожала плечами. – Просто слышала, что с кофейней приключилась какая-то беда. Пожарная инспекция нашла какие-то нарушения.

В голове всплыло воспоминание, когда тетя Аля позвонила Плаксе и сказала о том, что в кофейню приезжала пожарная инспекция. Это было не так давно. Черт. Алиса была уверена в том, что это какая-то ошибка, ведь ее мама со всей ответственностью подходит ко всем вопросам, касающимся кофейни. Теперь стало ясно, чьих это рук дело.

- Всякое случается, - я не собирался показывать этой женщине, что она нашла уязвимое место. – Если это все, что вы хотели сказать, я ухожу.

Я встал из-за столика.

- Это лишь малая часть того, что с ее семьей может случиться, - тонкие пальцы женщины цепко схватили меня за руку. – Я не позволю, чтобы все в городе судачили о том, что мою дочь променяли на какую-то безродную мышь.

Я сжал челюсти, закипая от злости. Эта женщина никогда мне не нравилась, но я терпел ее потому что она была мамой Марины. У них были свои, сложные отношения, в которые я предпочитал не вмешиваться. Это было не мое дело.