Весь Пол Андерсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Андерсон Пол Уильям - Страница 412

— Да. Это мы можем.

— Ну, теперь ты мне скажешь, в чем дело? — спросила Драгойка.

Флэндри сказал. Он не знал, что она умеет плакать.

Глава 18

В Хайпорте было тихо. Люди сидели в своих безобразных казармах, слонялись по пыльным улицам, ждали, когда придет приказ, и рвались домой. Не слышно стало грохота строительных машин, урчания двигателей, воя воздушных машин, идущих в бой. После первых шумных празднований веселье затихло. Уж слишком ошеломил всех такой конец войны. Сначала поступило краткое сообщение, что адмирал Энрикес и фодайх Рунеи договорились о прекращении огня, желая снестись каждый со своим правительством. Потом дни тянулись за днями, и никто ничего не знал. Потом прибыли корабли и было объявлено, что, поскольку Старкад обречен, Империя и Ройдхунат питают общую надежду на прекращение межрасового конфликта. Мерсейцы быстро отбыли, за исключением нескольких наблюдателей; вскоре предстоит отбыть и почти всему составу Имперского Флота; военных сменят штатские эксперты, которые займутся предварительными исследованиями для осуществления уже другого терранского проекта. И постоянные слухи, сплетни, такой-то знает такого-то, который точно знает, что… Как можно после такого продолжать обыкновенную жизнь? Теперь уж ничего не будет казаться обыкновенным. Смотришь ночью на звезды и содрогаешься.

Доминик Флэндри шел по тихой улице. Его ботинки издавали мягкий мерный стук. Было прохладно. Саксо сиял вовсю на необъятном голубом небе. Пики за горой Нарпа тянули снежные вершины к призраку луны. Никогда еще планета не казалась такой прекрасной.

Дверь в ксенологический отдел стояла открытой. Флэндри зашел. Столы пустовали — весь штат Джона Райднура занимался полевыми изысканиями. Только сам шеф сидел в конторе, заменяя сон стимуляторами, и пытался координировать усилия своих сотрудников, работающих по всему миру. Сейчас он беседовал с посетителем. У Флэндри сердце подскочило к горлу. Лорд Хауксберг!

Все знали, что «Гудящая Маргрета» пришла вчера, чтобы посланник его величества мог совершить заключительный инспекционный осмотр. И Флэндри намеревался держаться от него подальше. Делать нечего — мичман вытянулся, отдавая честь.

— Ну-ну. — Виконт не встал со стула, лишь повернул свой острый профиль. Тело, облаченное в элегантный костюм, осталось неподвижным, голос звучал весело. — Это кто же к нам пришел?

— Мичман Флэндри, сэр. Прошу меня извинить. Я не хотел помешать вам. Я ухожу.

— Нет уж, сядьте. Я все равно собирался повидать вас. Ваше имя я, как ни странно, помню. — Хауксберг кивнул Райднуру. — Продолжайте, пожалуйста. О каких трудностях вы говорите?

Удрученный ксенолог едва обратил внимание на вновь вошедшего. Усталость делала его речь жесткой.

— Пожалуй, лучше показать вам это на типичном примере, милорд — это снято на прошлой неделе. Место действия — дом Сестер в Уянке.

На экране появилось помещение с фресками, изображающими былые славные события. Перед видеофоном сидели терранин и несколько тигранок в перьях и полосатых плащах, что указывало на их высокий ранг. Некоторых Флэндри узнал. И проклял случай, приведший его сюда в эту минуту. Прощание с городом и так было достаточно тяжелым.

Острова, глава Сестер, глядя на изображение подводного жителя на экране, отрезала:

— Никогда. Наши права и наши нужды остаются за нами. Лучше умереть, чем отдать то, что наши матери завоевали ценою жизни.

Действие переместилось под воду, где также работала терранская команда. Флэндри вновь увидел Храм Неба — изнутри. Свет, пронизывая воду, превращал ее в изумруд, в котором плавали вожди морян. В качестве экспертов вызвали Слюду и Полноводного. «С этими мне так и не удалось попрощаться, — подумал Флэндри, — и теперь уж я их никогда не увижу». Внизу за колоннадой виднелся волшебный город Мерцающая Раковина.

— И опять вы будете обкрадывать нас круглый год, как всегда делали, — сказал морянин, выступавший от имени всех. — Так не бывать же этому. Наше достояние должно принадлежать только нам, когда грядет великое испытание. Не забывайте, что наши ружья остались при нас.

Люди Райднура служили переводчиками на том и другом конце, и Флэндри мог следить за ходом ожесточенного спора по-курсовикски. Хауксберг, не знавший языка, начал нервничать и через несколько минут сказал:

— Все это крайне интересно, но, может быть, вы скажете, о чем идет речь?

— Наша станция, расположенная в Цепи, подготовила резюме. — Райднур переключил аппарат, и на экране появилась лагуна, где солнечный свет играл на легкой зыби и шелестели деревья за широким белым пляжем — такая красивая, что сердцу стало больно… Съемка велась из каюты водного катера, в которой сидел человек с темными кругами у глаз. Он назвал дату, тему резюме и заявил:

— Обе стороны по-прежнему настаивают, что имеют исключительное право на рыболовные угодья архипелага. Наши команды, смягчая выражения при переводе, сумели предотвратить непоправимую вспышку гнева, но о компромиссе пока нет и речи. Мы будем по-прежнему стараться выработать взаимовыгодное соглашение. Успех вероятен, но лишь спустя значительное время.

Райднур выключил аппарат и сказал:

— Видите, милорд? Их нельзя просто так взять и погрузить на космические корабли. Нужно решить, какая из нескольких возможных планет им больше подходит, и подготовить их и в организационном, и в образовательном плане. И в самом идеальном случае психический и культурный шок все же будет ужасен. На подготовку уйдут годы. А тем временем обеим расам нужно как-то обеспечивать себя.

— И они так и будут драться за то, чтобы через каких-то пять лет превратиться в облачко газа? Да стоит ли спасать таких идиотов?

— Они не идиоты, милорд. Просто их потрясло известие о том, что их мир обречен на гибель. Большинству потребуется много времени, чтобы привыкнуть к этому, залечить эту рану, прежде чем они смогут мыслить рационально. Многие так и не смирятся. И, милорд… какими бы логически мыслящими, какими бы развитыми мы себя ни считали, мы все же остаемся животными. Наш разум — не более чем прислужник инстинкта. Не будем же смотреть свысока на старкадийцев. Если бы мы и мерсейцы, большие и крутые космические расы, были бы поумнее, то не воевали бы.

— Мы и не воюем.

— Это еще неизвестно, милорд.

Хауксберг покраснел и сказал холодно:.

— Благодарю за фильм. Я упомяну о нем в своем докладе.

— Может быть, ваша светлость соизволит подчеркнуть, как нам необходимы квалифицированные кадры, — взмолился Райднур. — Вы видели лишь немногое из того, что предстоит сделать на одном крошечном участке планеты. А ведь перед нами целый мир, миллионы живых существ, тысячи общин. Многие нам неизвестны даже по названию — они лишь белые пятна на карте. Но в этих белых пятнах тоже живут думающие и чувствующие существа. Мы должны добраться до них, спасти их. Всех мы охватить просто не сможем, но каждый спасенный — это лишнее оправдание существования человечества. И видит Бог, милорд, человечество нуждается во всяком оправдании, которое может приобрести.

— Красноречивые слова, — сказал Хауксберг. — Пусть правительство его величества само решает, насколько большой бюрократический аппарат оно готово создать ради кучки дикарей. Это не моя епархия. — Он встал, Райднур тоже. — Всего вам доброго.

— Всего доброго, милорд. Спасибо, что зашли. А, мичман Флэндри. Вам что угодно?

— Я пришел попрощаться, сэр. — Флэндри вытянулся по стойке «смирно». — Мой транспорт уходит через несколько часов.

— Что ж, до свидания. Желаю удачи. — Райднур даже пожал ему руку. Но как только Хауксберг, а следом Флэндри, вышли за дверь, он вернулся к своему столу.

— Пройдемся по городу, — сказал Хауксберг. — Хочу размять ноги. Нет, идите рядом. Нам нужно кое-что обсудить, юноша.

— Да, сэр.

Они молча дошли до луга, поросшего высокой серебристой квазитравой. С ледников дремлющих гор долетал ветерок. Какое-то крылатое создание кружило над головой. «Даже если спасти всех разумных старкадийцев, — подумал Флэндри, — все равно они будут лишь каплей в море жизни, которая радуется солнцу на этой планете».