Весь Пол Андерсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Андерсон Пол Уильям - Страница 481

Колин пришпорил лошадь и поравнялся с отцом. В четких юношеских чертах ясно читалась тревога.

— Отец… — начал он и умолк.

— Ну, говори же, — ответил Мак-Кормак.

— Отец, ты не думаешь… Ты и в самом деле думаешь, что мы это осилим?

— Не знаю, — сказал Мак-Кормак. — Мы будем действовать, как положено мужчинам, вот и все.

— Но… сделать тебя Императором…

Мак-Кормак снова ощутил, как ничтожно мало шансов он имел, чтобы поговорить со своими близкими с тех пор, как его освободители доставили его на Эней. Слишком много дел, и какой-нибудь жалкий час, когда наконец ничто не требует внимания адмирала, необходимо отдавать сну. Нынешний день он буквально украл у дел.

— Пожалуйста, не воображай, что мне нравится эта работенкам, — сказал он. — Вы же не были на Терре. А я был. И мне она отвратительна. Я никогда не был счастливее, чем в тот раз, когда меня перевели с Терры сюда — в родные мне места.

«Имперская рутина, — промелькнуло у него в уме. — Переводить карьеристов из одного региона в другой. А в конце концов, если это возможно, возвращать их в те сектора, откуда они родом. Теория: они будут защищать свои родные пепелища свирепей, нежели защищали бы чужие. Практика: когда назревает мятеж, то многие офицеры Флота, равно как и гражданские чиновники, осознают, что их родина для них важнее Терры, которую кое-кто из них и в глаза не видал. Проблема: если я одержу победу, то поломаю ли я эту практику, как это безусловно сделает Джосип, если победу одержит его адмирал?»

— Но тогда зачем? — спросил Колин.

— А что я мог еще предпринять? — ответил ему Мак-Кормак вопросом на вопрос.

— Ну… свобода…

— Нет, Империя еще не настолько обветшала, чтобы позволить себе развалиться на части. А если бы позволила она, то не позволю я. Разве ты не видишь, что она — единственная преграда между Цивилизацией… нашей цивилизацией… и Долгой Ночью?

Что касается протеста военных, то он может стимулировать политические изменения, но Империя никогда не сможет позволить себе простить вожаков. Это было бы все равно что предложить всем недовольным поднять пальбу и только приблизило бы тот конец, который начнется с распада Империи. А кроме того… — Костяшки пальцев адмирала побелели — с такой силой он сжал поводья. — Это не вернуло бы Кэтрин, если у нас есть хоть капля надежды на ее спасение.

— Значит, ты собираешься сохранить Империю и хочешь лишь захватить в ней власть, — быстро произнес Колин. Его стремление увести мысли отца от мачехи, находящейся в заточении, было столь очевидно, что сердце Мак-Кормака пронзила острая боль. — Я на твоей стороне. Ты это знаешь. Я уверен, ты вдохнешь в Империю новую жизнь и будешь самым лучшим императором со времен Исаму Великого, может быть, и самого Мануэля Первого, и я принесу ради этого в жертву не только себя, но и свою жену и своего сына. Но… достижима ли эта цель? — Он повел рукой, охватывая горизонт. — Империя так огромна!

И будто в ответ на эти слова Вергилий закатился за горизонт. В атмосфере Энея сумерек как таковых не бывало. Альфа и бета Креста ослепительно засверкали, тут же вспыхнули еще тысячи звезд и морозный иней Млечного Пути. Обрыв шельфа справа стал бархатно-черным, но Лавиния продолжала серебрить дно моря под утесами, громоздившимися слева. Колючий ветер пискнул, как испуганный мышонок. Мак-Кормак ответил:

— Революции необходим лидер, и выбор пал на меня. Зачем нам ложная скромность? Я контролирую правительство на главной планете этого сектора Мой послужной список доказывает, что я — лучший стратег, которого имеет Империя. Мои люди знают, что я сурово отношусь к крупным промахам, снисходителен к мелочам и во всех случаях стараюсь действовать справедливо. То же самое известно еще сотням планет, населенных людьми и негуманоидами. Если бы я считал иначе, то никому пользы этим не принес бы.

— Но как… — голос Колина прервался. Лунный свет дрожал на его кожаной куртке и окованной серебром луке седла.

— Мы захватим контроль над этим сектором, — ответил ему Мак-Кормак. — Тут главная проблема — разбить силы Джосипа. Как только мы это совершим, как только это будет сделано, каждый более или менее значимый мир в радиусе десяти световых лет перейдет на нашу сторону. После этого… Мне эта идея самому не слишком по душе, но я знаю, где и как обрести союзников-варваров. Я говорю не о тех нескольких кораблях с Дартана, которые я уже нанял. Нет, речь идет о настоящих диких воинах из глубинных варварских регионов. Не беспокойся, я не дам им разбойничать и не позволю поселиться здесь, даже если они принесут клятву верности. Это будут просто наемники, которым мы будем платить из налоговых сумм.

Весь имперский Флот выйти против нас не сможет. У него слишком много других неотложных дел. Если мы будем действовать быстро и твердо, мы сумеем отразить те силы, которые попытаются нас атаковать.

А потом… Я не могу загадывать так далеко. Надеюсь, нам удастся создать хорошо управляемый сектор, который послужит своего рода образцом. Это, как я считаю, может подкрепить наше требование: покончить с коррупцией и тиранией, попытаться начать все сначала с новой династией и под флагом давно ожидаемых реформ… Империи нужен толчок, нам необходим тот снежный ком, который повлечет за собой лавину. А тогда уже никакие пушки нас не остановят, хотя бы потому, что большая часть их будет на нашей стороне.

«Почему я говорю о лавине? — возмутился его разум. — Кто видел снег на Энее? Разве что тот тонкий покров, который сметает ветер в полярные зимы?»

Они объехали рощу деревьев и увидели замок. Виндхоум стоял на том месте, которое когда-то было высоким мысом, а теперь стало огромной скалой, обрывающейся в головокружительную пропасть. В черной массе замка желтыми огнями светились окна, обрисовывая очертания стен и башен. Река Вилдфосс глухо ревела на порогах.

Однако глаза Мак-Кормака не сразу привлекло это зрелище. Его взор не мог оторваться от плоско уходящей к горизонту равнины Антонина прямо под их ногами. Над последним чуть зеленоватым отблеском заката, над бледным отсветом короткой вечерней зари чистым белым огнем полыхала Дидона — вечерняя звезда.

«Это там работала ксенологом Кэтрин, в тамошних джунглях она занималась исследованиями до того часа, когда мы встретились с нею пять лет назад. Нет, прошло три энейских года. Неужели я так долго прожил в Империи, что стал забывать счет времени на родной планете? И мы полюбили друг друга и поженились. Ты всегда мечтала о собственных детях, Кэтрин, дорогая, и мы собирались их завести, но всегда подворачивались какие-то дела, и вот теперь…»

И он вознес благодарность своему Железному Богу за то, что в этих широтах нельзя наблюдать солнце Ллинатавра. Горло сжимала петля непролитых слез. Мак-Кормак погнал лошадь галопом.

Прежде чем достичь ворот замка, дорога пересекала обработанные поля. На лужайке перед самым входом разбил лагерь караван бродячих актеров. Повозки сгрудились в стороне, сумрак почти скрывал их. Свет из окон замка падал только на ярко раскрашенные полосатые полотнища шатров, плещущиеся в воздухе флаги и еще незаконченные большие палатки. Мужчины, женщины и дети сновали вокруг костров. Музыка и топот пляшущих ног смолкли, как только господин замка подъехал, и они почтительно склонились перед ним. Завтра эти бродячие бедняки откроют свой цирк… и он соберет всех бездельников в радиусе ста километров. И это несмотря на то, что бронированный кулак Империи уже занесен.

«Не понимаю я этого», — подумал Мак-Кормак.

Копыта коней звонко процокали по плитам двора. Грум принял поводья. Мак-Кормак спрыгнул на землю. Повсюду видна стража — преимущественно флотские последнего набора и слуги семьи Мак-Кормак, которые подозрительно поглядывали друг на друга. Из башни поспешно вышел капитан Эдгар Олифант. Хотя Мак-Кормак в роли Императора произвел его в адмиралы, он до сих пор даже не подумал о том, что пора сменить капитанские звезды на погонах. Он только добавил нарукавную повязку цветов Илиона.