Весь Пол Андерсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Андерсон Пол Уильям - Страница 627

— Этого не следует недооценивать. Хотел бы я обладать им в такой же степени, как и вы, — сказал Десаи.

Одновременно он подумал:

«Я не должен позволить ему околдовать себя. Он необыкновенно привлекателен, но мой долг — оставаться холодным и осторожным».

Десаи наклонился вперед, облокотившись на стол.

— Простите меня за прямолинейность, достопочтенный. Вы прибыли на планету, где уже два года длится вооруженный мятеж против его величества. Местные жители рассчитывали силой посадить на трон одного из представителей своей знати. Когда же это не удалось, они возглавили движение за отделение от Империи всего сектора. Дух противоборства в них все еще силен. Должен вам сказать — все равно это недолго пробудет секретом — совсем недавно произошло нападение на отряд оккупационных войск, с целью захвата оружия. Сведения о волнениях во многих местах поступают постоянно.

Закон и порядок здесь очень хрупки, достопочтенный. В мои намерения входит принятие твердых, хотя и гуманных, мер по интеграции системы Вергилия в жизнь Империи. В настоящий момент любое мелкое событие может спровоцировать взрыв. Если восстание окажется массовым, последствия будут ужасны для энейцев, да тяжелы и для всей Империи. Отсюда недалеко до границы, до Сферы Ифри и, что еще хуже, до баз независимых военачальников, пиратов и фанатиков, имеющих в своем распоряжении космический флот. Эней — наша крепость в этом регионе. Мы не можем себе позволить потерять его.

Определенное число наших врагов и просто криминальных элементов воспользовались здешним неустойчивым положением и высадились на планете. Не уверен, что полиции удалось выловить их всех. Я не допущу, чтобы такие высадки повторились. Именно поэтому на орбите находятся дозорные корабли и спутники-детекторы: сесть на Энее смогут только известные нам космолеты, и притом только здесь, в Новом Риме, а их пассажиры должны зарегистрироваться и не покидать город, если только они не получат специального разрешения.

Десаи почувствовал, как резко прозвучали его слова, и начал извиняться. Айхарайх поспешил его успокоить:

— Пожалуйста, не думайте, что вы меня обидели, комиссар. Я вполне понимаю, насколько непросто ваше положение. Кроме того, я чувствую ваше доброе отношение ко мне. Вы опасаетесь, что я могу ненароком вызвать эмоции, которые спровоцируют толпу на бунт или даже послужат толчком к революции.

— Да, мне приходится учитывать и такую возможность, достопочтенный. Даже среди представителей одного вида вероятность глупой ошибки очень велика. Например, мои собственные предки на Терре, еще до эпохи космических полетов, однажды восстали против иноземных правителей. Это стоило многих тысяч жизней. А непосредственным поводом послужило то, что туземные войска получили новую разновидность патронов, форма которых оскорбила их религиозные чувства.

— Еще лучшим примером служит тайпинское восстание[130].

— Что?

— Это случилось в Китае, в том же веке, что и восстание сипаев[131]. Народ взбунтовался против иноземной династии, несмотря на то что она правила уже много лет. Началась гражданская война, длившаяся на протяжении жизни целого поколения и унесшая миллионы жизней. Вожаки исповедовали воинствующее христианство — странное приложение учения Иисуса, не правда ли?

Десаи вытаращил глаза на Айхарайха:

— Вы таки изучили нас.

— Немного, о, так огорчительно немного. Больше всего я почерпнул из ваших литературных произведений — Эсхила, Ли По, Шекспира, Гете, Старджена, Михайлова… из музыки Баха или Рихарда Штрауса, картин Рембрандта или Хиросиге… Впрочем, довольно. Я был бы готов обсуждать эту тему до бесконечности, комиссар, но не могу отнимать у вас время. Я все же надеюсь убедить вас, что на вашей планете я не окажусь неуклюжим невеждой.

— Но почему именно Эней? — поинтересовался Десаи.

— Именно в силу сложившихся здесь обстоятельств, комиссар. Как люди — гордые и независимые — поведут себя, потерпев поражение? Нам на Жан-Батисте очень нужно понимание этого, если мы не хотим отягчить положение человечества в случае каких-либо будущих неурядиц. Более того, насколько мне известно, на Энее существует несколько культур, помимо основной. Возможность сравнивать их и исследовать их взаимодействие научит меня многому.

— Н-ну…

Айхарайх взмахнул рукой:

— Результаты моей работы не останутся моим личным достоянием. Часто сторонний наблюдатель замечает обстоятельства, которых местный житель, свыкшийся с ними, просто не видит. Иногда чужаку изливают душу, а то и просто бывают менее осмотрительны в его присутствии, поскольку не подозревают его, как могли бы заподозрить человека, в том, что он секретный агент Империи. На самом деле, комиссар, благодаря самой своей чужеродности инопланетянин вроде меня может оказаться весьма полезен в сборе секретной информации. Десаи напрягся:

«О Кришна! Неужели это невероятное существо подозревает?.. Нет, это невозможно!»

Мягко, чуть ли не виновато Айхарайх сказал:

— Я убедил в этом советников губернатора и в конце концов удостоился разговора с его превосходительством. Если вы посмотрите соответствующие документы, то обнаружите, что я уже получил разрешение на проведение исследований здесь. Но, конечно, я не предприму никаких шагов, которых вы бы не одобрили.

— Простите меня. — Десаи почувствовал, что его перехитрили и загнали в угол. Почему бы это? Айхарайх ведь так вежлив, так старается понравиться… — Я должен был бы ознакомиться с документами заранее. Я бы так, конечно, и сделал, если бы не это прискорбное выступление партизан… Вы не будете возражать, если я посвящу несколько минут просмотру пленки?

— Ни в коей мере, — ответил инопланетянин, — особенно если вы разрешите мне пока познакомиться с книгами, которые я вижу на вашей полке. — Его улыбка стала еще шире и обнаружила совершенно нечеловеческую черту в его внешности — его зубы.

— Да, конечно, — пробормотал Десаи, пальцы которого уже летали по информационной панели.

Экран компьютера осветился. За идентификационной голограммой последовали персональные данные и информация. Подделать ленту было невозможно: помимо того что она имела радиоактивные маркеры, катушка была доставлена на корабль правительственным курьером, помещена в корабельный сейф, а потом доставлена лично капитаном в информационный банк в подвале Дома Империи. Проверка ona fides[132] Айхарайха была рутинной, поскольку чиновники на Ллинатавре были, как всегда, перегружены, но выполненной добросовестно.

Айхарайх прибыл в столицу сектора на пассажирском лайнере, остановился в отеле, приспособленном для приема инопланетян, зарегистрировался в полиции, как положено, и не сделал ни малейшей попытки избежать наблюдения через сканнеры, установленные властями по всему городу. Он никуда не ездил, ни с кем не встречался, не делал ничего подозрительного. Самым обычным образом он обратился за разрешением на исследования и прошел все собеседования и проверки.

В Катавраяннисе никто не слышал о планете Жан-Батист, но ее описание было в архивах и соответствовало тому, что говорил Айхарайх. Информации было мало; но кому придет в голову хранить подробные данные об отсталом мире на другом конце Империи, никогда не доставлявшем никаких хлопот, в провинциальной библиотеке?

Запрос Айхарайха был вполне обоснованным, его исследования вряд ли могли причинить вред, но зато могли дать полезную информацию. Губернатор Муратори заинтересовался, встретился с Айхарайхом и дал ему требуемое разрешение.

Десаи нахмурился. Его непосредственный начальник был умелым и добросовестным администратором; он должен был обладать этими качествами, чтобы загладить ущерб, нанесенный правлением его жадного и беспринципного предшественника, которое и спровоцировало восстание Мак-Кормака. Однако, оказавшись на вершине власти, человек скоро отрывается от повседневных мелочей, которые и составляют основу политики. Муратори еще слишком недавно занимал свой пост, чтобы почувствовать границы своих возможностей. А поскольку он был суровым человеком, он, по мнению Десаи, слишком буквально понимал аксиому, согласно которой правление есть узаконенное насилие. И вот по приказу сверху комиссару пришлось против воли отдать распоряжение о сносе Мемориала после волнений в университете и о тотальном разоружении влиятельных семей землевладельцев — действиях, которые, как думал Десаи, привели ко многим неприятностям, включая и эту безумную вылазку в Гесперии.