Весь Пол Андерсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Андерсон Пол Уильям - Страница 769

Ибо видишь ли, юная леди, прошло почти три тысячи стандартных лет с тех пор, как Господь наш Иисус Христос явился на Терру и принес спасение впавшему в грех человеку. Потом воспрянувшее человечество распространилось на световые годы вокруг, и с Технической цивилизацией распространялась вера, завоевывая народы, народы и народы.

Трудно что-нибудь сказать о таких независимых путешественниках, как имириты. Они слишком другие. Может быть, они не испытали грехопадения, и тогда им не нужно Слово. Зато до боли ясно, что каждый дышащий кислородом вид не находится в состоянии благодати, но подвержен греху, заблуждению и смерти.

Но Господь наш был рожден единожды на Терре и повелел тем, кто пошел за ним, нести весть по планете. А как же другие планеты? Должны были ждать миссионеров-людей? Быть может, хоть некоторым из них дана была благодать собственного Воплощения? Большинство церквей не отважилось принять такую догму. От мира к миру так отличаются жизни и души, но то там, то здесь можно найти религию, выглядящую до странности знакомой. Совпадение? Параллельное развитие? Или тайна лежит глубже?

Он замолчал. Диана хмурилась, пытаясь понять. Вопросы такого рода ее мало беспокоили.

— А что за важность? То есть если ты хороший или плохой независимо от этого?

— Знание Бога всегда важно, — ответил Аксор серьезно. — Дело здесь не только в личном спасении, нет. Подумай о том, как важно для учения о Мире знать правду — какова бы она ни была.

Если наука сможет показать, что весть о Христе — не миф, а биография, и если сможет эмпирически показать, что служение Его было вселенским — тогда ты, например, моя дорогая, разве не решишь ты, что единственно разумное — признать Его своим Спасителем?

Диана от неловкости попробовала сменить тему:

— Так ты думаешь, что сможешь что-то найти в работах Древних?

— Я лелею надежду, как и те исследователи, что пестовали эту мысль до меня. Подумай о неохватном времени, о миллионах лет. Пойми, что Строители должны были охватить всю Вселенную и быть неисчислимыми, такими мудрыми и могучими — да, слишком могучими после всех лет их истории, чтобы нечто материальное могло их уничтожить. Нет, конечно, они оставили свои достижения, а мы, подрастая, отложили детские игрушки и вышли на новый уровень существования. Конечно же, они не могли не питать милосердного желания облегчить путь тем, кто пойдет следом. Они должны были оставить надписи, послания — ныне затемненные временем, почти исчезнувшие, но, быть может, писавшие их не предвидели, сколько веков пройдет, пока снова начнутся полеты среди звезд. Но все же — что лучшее могли они завещать нам, чем свое наследие Окончательной Истины?

У Дианы были крупные сомнения. Очевидно, у других тоже, иначе Аксору не пришлось бы пробираться через всю Империю на свои скудные средства. Но у нее духу не хватало это сказать прямо.

— И что тебе уже удалось найти? — спросила она.

— Не мне одному, никак не мне одному. Я по большей части просто изучал отчеты археологов, а потом отправлялся смотреть сам. Но иногда… — Воданит глубоко вздохнул: — Я не должен хвастать. Я работал с таинственными остатками случайно найденных записей. Вытравленные на стенах и камнях схемы, иногда почти совсем стертые. Запечатленные в молекулах и кристаллах коды, читаемые электроникой, но столь же стертые и раздробленные. Некоторые никто понять не может. Другие могут быть астрономическими символами — например, обозначением пульсаров со значками атомов водорода, с числами, дающими периоды и пространственные соотношения. Можно оценить, как замедлились и сдвинулись в пространстве пульсары, и попытаться их идентифицировать, тогда можно будет предположить, на какое солнце указывает запись… На пустынной планете в пяти парсеках отсюда, среди легенд о заброшенных шахтах я нашел такие намеки. Мне показалось, что они указывают на солнце Патриций.

Аксор прервал свою речь, глядя куда-то вдаль. Помолчав, Диана набралась храбрости заговорить снова:

— Но ваше… ваше преподобие, вам еще рано впадать в отчаяние. Что вы скажете, если мы на несколько дней обоснуемся в городе? Вы отдохнете, а я организую конференции, транспорт и все такое прочее. Видите ли, в горах едва ли что-нибудь найдется, а вот тигране говорят о каких-то островах, где вроде бы есть какие-то естественные формации, которые могут оказаться и разрушенными стенами. На Имхотепе никогда не было своей разумной жизни. Если это не поможет, я могу расспросить космонавтов, организовать наш отлет с планеты — куда вы захотите. И это не будет вам слишком дорого стоить.

Аксор улыбнулся. Крокодилий оскал его пасти вызвал у одной из веселых девиц жуткий визг.

— Воистину ты Богом послана! — заревел воданит.

— Да нет, я не святая, — ответила Диана. Неужто он так наивен, что подумал, будто она тут же воспылала любовью к его делу? Хотя оно может оказаться забавным. — Я почему предлагаю? Я так себе на жизнь зарабатываю. Договоримся о моей дневной плате, и я начну выискивать. А к тому же мне это нравится.

Упоминать свои мечты было пока преждевременно. Аксор надел очки — получше ее рассмотреть.

— Вы — выдающееся юное создание, донна Кроуфезер, — сказал он, неожиданно применив куртуазное обращение. — Если позволено будет спросить, то как вам удалось ознакомиться с этой планетой?

— Я тут выросла. — И неожиданно, то ли от возбуждения, то ли оттого, что голова слегка кружилась от пива, она добавила: — И мой отец ответствен почти за все, что вы тут видите.

— В самом деле? Я был бы очень рад узнать подробнее. Откровенно говорить со случайным знакомым ксенософонтом не в пример легче, чем со своим братом — человеком. И к тому же манера Аксора располагала к общению, и никаких секретов не было в том, что она собиралась рассказать. Ее историю знал весь квартал и все тигране в радиусе тысяч километров.

— Мой отец — Доминик Флэндри. Может быть, ты о нем слышал. Он потом стал адмиралом Флота, но сорок с чем-то лет назад он был новоиспеченным лейтенантом с назначением на планету Старкад, в этот самый сектор. Тогда как раз заваривалась эта каша с мерсейцами, и… В общем, как бы оно ни было, он понял, что планета обречена. Там тогда жили две разумные расы — сухопутные тигране и подводные моряне, и оставалось всего пять лет на эвакуацию всех, кого удастся, пока солнце не сошло с ума. А единственная подобная Старкаду планета была вот эта. К счастью, на Имхотепе уже существовала научная база и кое-какая промышленность для ее поддержки, а Дедал был колонизирован и стал важным форпостом Флота. И все равно переселение было дикой суматохой, не хватало ни денег, ни людей, и все наспех.

— У Терранской Империи множество потребностей, начиная с обороны, и они поглощают почти все ее ресурсы, — заметил Аксор. — И хотя любое насилие достойно лишь сожаления, нельзя не восхищаться элегантностью, с которой адмирал Магнуссон отразил прошлогоднее нападение мерсейцев.

— Двор императора и бюрократия тоже очень дорого обходятся, — отрезала Диана. — Ну ладно, не обращай внимания. Я-то налоги не плачу.

— Я… да, я слыхал рассказы об исследованиях адмирала Флэндри, — спешно сменил тему Аксор. — Но ведь он никак не мог провести на Имхотепе много времени.

— И не провел. Он только заглядывал от раза к разу, когда бывал поблизости. Естественное любопытство. С моей матерью он… — я всегда сама себе говорю, что не буду его винить. Она не винила.

Когда-то Мария Кроуфезер призналась дочери, что завела ребенка от Доминика Флэндри в надежде, что из этого выйдет что-то постоянное. Не получилось. И когда он узнал о ее беременности при своем очередном посещении, он очаровательно и печально с ней распрощался. Мария осталась предоставлена самой себе.

— Твоя мать работала в программе переселения? — тактично спросил Аксор.

— Ксенологом, — кивнула Диана. — Погибла при несчастном случае — внезапная Приливная волна на незнакомом берегу. Три стандартных года назад.

Мария Кроуфезер родилась на планете Атейе в автономной общине Дакотия. Ее основали в годы Прорыва, когда Содружество покидала одна этническая группа за другой, чтобы избежать ассимиляции в его однообразии. Народ Дакоты хотел воскресить чувство идентичности с Северной Америкой. Правда, до самой Дианы дошли только обрывки воспоминаний о древних традициях — неясные и грустные. Свою жизнь она провела среди тигран и морян.