Его Муза. Часть 3 (ЛП) - Мартин К. С. - Страница 36

— Это не так, ты же знаешь. Это не твоя вина и не его. Никто не может контролировать, в кого влюбляться.

Она садится на мою кровать, и я располагаюсь рядом с ней.

— Это Доктор Т., не так ли? Рич. Ваша новая любовь?

Она вздыхает и кивает.

— Мы держали всё в тайне до самого лета. Эта политика распространяется и на нас. Так что, если между нами что-то получится, одному из нас придётся найти работу в другом месте. Если только они не перепишут политику, за которую я борюсь.

— Что бы не решил совет директоров, думаю, что между мной и Логаном произошло слишком много событий, чтобы у нас всё могло сложиться сейчас. Я узнала о нём кое-что, что поменяло моё мнение.

— Что же?

Я отрицательно качаю головой. Не хочу вдаваться в подробности.

— Вещи, которые делают для нас невозможным счастливый конец.

Она сжимает мои руки.

— Всем влюблённым приходится сталкиваться с испытаниями и невзгодами, Ава. Нет ничего непреодолимого, если есть настоящая, истинная любовь между двумя людьми.

— Тогда это не настоящее или истинное. — Я встаю и застёгиваю молнию на сумке.

Мадлен выглядит грустной.

— Не так давно я жила в облаке отчаяния и безнадёжности. — Она встаёт, чтобы обнять меня. — Главное, чтобы ты не сдавалась. Ни сама, ни в любви.

Я хватаю пальто и запираю комнату в общежитии.

Мадлен провожает меня до лифта.

— Рич предложил отвезти тебя на станцию. Он внизу.

Еще один вызов для побега.

***

«Астон» припаркован у обочины рядом с общежитием. Глубоко вдыхаю и забираюсь на пассажирское сиденье. Этот физический акт возвращает множество воспоминаний, и я снова на грани слёз.

— Привет, Ава.

Голос у него добрый и нежный. Я заставляю себя посмотреть на него, но это трудно. Тогда понимаю, что Доктор Т. — единственный человек, перед которым хочу извиниться.

— Мне очень, очень жаль, что подвела Вас. — Каждое слово прерывается падающими слезами. Он смотрит на свои руки, лежащие на руле.

— Знаешь, кто на самом деле подвёл меня?

Я знаю, что он собирается назвать имя Логана, и знаю, что, если бы я приняла другое решение в начале года, они всё ещё могли бы дружить.

— Деррик и Кейси. Они вторгались в частную жизнь каждого человека во имя искусства, которое было эксплуататорским и сенсационным, но очень мало делало, чтобы открыть кому-либо глаза на состояние мира или состояние человека, что, в конечном счёте, является тем, что я считаю искусством.

Он сжимает руль, а затем расслабляется и снова смотрит на меня.

— Как только я успокоился, то, наконец, смог увидеть, что они поймали наши недостатки и парадоксы, нашу ложь и секреты. Это причиняло боль, сводило нас с ума, сеяло хаос, но заставляло смотреть на свою ложь и видеть, что мы не одиноки. И это включает Деррика и Кейси, которые кажутся безобидными и эгоцентричными, но в конце концов оказались шпионами среди нас.

Он опускает руки на колени.

— Хочу сказать, что ты не должна передо мной извиняться.

— О, но я должна! Столько вещей… — в том числе за то, что мы тайком ездили на его машине. — Вы верили в меня с самого начала. Поощряли и поддерживали. Вы были мне как... как отец. И я подвела Вас. Я подвела всех.

Показываю себя настоящую, потому что теперь, когда Логан ушёл, чувствую, что все наши чувства были притворством, словно он использовал меня так же, как и ДиК. Одна часть моего разума хочет поспорить с этим, хочет напомнить мне об истинных моментах любви, но сейчас охвачена собственным праведным негодованием. Я сожалею о своём решении. И теперь мне приходится жить с этим и всеми непредвиденными последствиями.

— Ава, — говорит Доктор Т., крепко сжимая мою руку. — Слушай меня. Мы все люди. Мы совершаем ошибки, рискуем, учимся на них и растём. Логан — очаровательный, умный, привлекательный мужчина. Он мне искренне нравился. Я думал, мы будем хорошими друзьями.

— Он и Вас подвёл.

— Он сложный человек. Думаю, мы все сложные, но он в особенности. И я знаю, что он приехал сюда, чтобы избежать некоторых своих личных проблем.

— Вы знали о его невесте?

— Я так понимаю, только ты не знала? — Доктор Т. вздыхает. — Ты столько пережила за этот год, а я и понятия не имел.

— Вы не могли знать. Я не могла сказать. Мне жаль, что я предала Вас. Мне жаль, что мы оба это сделали.

— Забудь об этом. Самое главное, Ава, это то, что ты предала себя?

Я хочу сказать «да». Но знаю, что это неправда. Я делала то, что хотела, каждый момент. А потом позволила себе сломаться. Я согласилась. Теперь мне предстояло собрать себя воедино.

Я медленно качаю головой.

Доктор Т. медленно улыбается.

— Тогда есть надежда.

— Надежда?

Он кивает.

— Что ты возьмёшь всё, что пережила, и превратишь это во что-то, чем можно поделиться с миром. Это то, что делает художник.

— Вы не злитесь, что я нарушила правила?

— Лично я не собираюсь винить тебя в этом. Художники должны нарушать правила. Именно так они прокладывают новые пути для остальных из нас. Но есть цена, и ты платишь её сейчас. Но, в конце концов, это даст тебе силы продолжать находить новые пути.

— Как твой учитель, я сделал всё, что мог, чтобы помочь тебе стать художником, но на самом деле это ты должна была сделать работу. Ты выбрала несколько не традиционных способов, и это привело к некоторым неприятным последствиям, но если ты следовала своему сердцу и не предала себя, то должна признать, что была верна своему пути, и кто я, или декан Аскотт, или совет колледжа, чтобы вставать на твоём пути? Колледж уже позади, Ава. Твоя жизнь только в твоих руках.

Он заводит мотор.

— И, полагаю, тебе нужно успеть на поезд.

Глава 26

Когда Доктор Т. высаживает меня на станции, я планирую вернуться домой к родителям на неделю, пока меня не проинформируют о решении Совета. Но в последнюю минуту я меняю билет. Вместо того, чтобы ехать домой, я покупаю билет до Бостона.

Тесс была счастлива приютить меня. Её соседи по комнате, с которыми она делит старомодный, но ветхий особняк, уехали на неделю на конференцию по работе в Мэн.

Тесс признаётся, что позвонила моим родителям, когда я появилась на пороге ее дома. И с тех пор они звонят каждый день, но я не хочу разговаривать.

***

На третий день, когда, наконец, встаю после долгого сна, Тесс говорит:

— Твой отец снова звонил. Хочет переговорить с тобой.

— Как адвокат, — ворчу я.

— Эй, — говорит Тесс, садясь на стул передо мной и закрывая мне обзор на телевизор. — Знаю, что наши отцы иногда бывают ослами. Ладно, большую часть времени. Но они превращаются в динозавров. Это те пожилые белые люди среднего класса, которые всё ещё думают, что правят жизнью. Просто будь терпеливей. В конце концов они все вымрут.

Я бросаю на неё странный взгляд.

— Ты советуешь мне подождать, пока мой отец «вымрет»?

— Нет, только сделать вид. С этими особыми ценностями и стандартами. Веди себя так, словно он не имеет значения.

— Я делала так. Посмотри, куда это меня привело. — Я машу рукой, чтобы охватить окружающее меня пространство.

— Эй! Мне нравится мой запущенный особняк.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Одна, подвергнутая остракизму и спящая на диване в кабинете моего кузена. Не думала, что всё закончится именно так.

— Это ещё не конец, Ава. Ты получишь своё возвращение.

Я хмыкаю и включаю телевизор.

***

К концу недели я все ещё не продвинулась в своём возвращении.

Где-то после обеда в среду, четверг или пятницу, даже не знаю, какой сегодня день, Тесс прерывает мой телевизионный марафон. Я едва шевелюсь в своем гнезде из подушек и одеял.

— Ава, там внизу кто-то очень похожиц на Джорджа Клуни.

— Он не знает, что я здесь.

Тесс смеётся и бросает подушку мне в голову.

— Я рада, что к тебе возвращается чувство юмора, но я серьёзно. Кто этот парень?