Мой желанный враг (СИ) - Катаева Татьяна Анатольевна - Страница 20

И лишь когда машина остановилась на парковке, я наконец-то оторвала голову от стекла.

— Что? — раздражённо спрашиваю его.

— Ты так сильно испугалась? — голову набок наклоняет и пристально рассматривает. Я фокусирую свой взгляд на его губах, и ловлю себя на мысли, что и правда испугалась, очень сильно. Но не за себя, а за него. — Ань?

Я отстёгиваю ремень безопасности, и переползаю на его сторону. Занимаю удобное положение и сразу начинаю целовать. Изголодалась я… Вот только не пиццу хочу. Его. Любовью пусть меня наполнит. Пусть прогонит дурацкие мысли и это тревожное чувство, что в душе поселилось, как только вернулись в реальность. Не хочу, чтобы плохо было, хочу, чтобы как там, растворялись друг в друге.

— М-м-м, кто-то решительно настроен, — комментирует он, когда я губы его отпускаю, и футболку из штанов вытаскиваю. А потом и вовсе ее снимаю. Мешает она мне. Сама же острыми ногтями по груди её прохожусь, на тату дольше всего задерживаюсь. Звезда. Он моя личная звезда. Та, к которой я думала, что никогда не дотянусь. Слишком высоко. Далеко. А сейчас шею его целую, и вкусом тела его наслаждаюсь. Достала всё-таки свою звёздочку. Или он ко мне упал. Без разницы. — Карамелька-а, — тянет он, когда я к спортивкам его пальцами дохожу. Отодвинув резинку, сразу же к нужному органу тянусь. Так бы и наклонилась, чтобы его поцеловать там… Но неудобно.

— Ладно, поиграла и хватит. Моя очередь, — хватает он за край майки и вверх поднимает. Лямки лифчика с плеч стягивает, и опускает чашечки. В руки берет оба полушария. Я глаза от удовольствия закрываю. Мир сосками играется. Теребит, сквозь пальцы пропускает. Я же стону, губы кусаю. Коленями то и дело, что приподнимаюсь. Мало мне этого. Больше хочу. — Потерпи моя сладкая, — в рот берёт грудь и облизывает. Слюной всю её покрывает. Я на руль спиной откидываюсь. Давит зараза. Плевать. То, что Зверев делает с моим телом, любые неудобства затмевает.

— Мир-р, прошу… — не выдерживаю. Больше хочу. Глаза открываю и наблюдаю как целует.

— Просишь? — отрывается от груди. — Это что-то новенькое, ведьмочка. Неужто зелье дома забыла?

— Зверев, сейчас в лоб дам. Но сначала, использую тебя. Понял?

— Угу. Пользуйся на здоровье. Вот только помнится ты говорила, что мой маленький хер, ни одну бабу удовлетворить не может. Что три минуты для этого мало.

— Хм, — фыркаю я и глаза закатываю. Как он ещё и говорить может? У меня тело пытает, температура бешеная. Тахикардия. А он обиды старые вспоминает с членом стоячим. — Говорила. И слова свои не забираю. Хотя, ладно. С размером немного не угадала. Чуть больше трёх сантиметров, — ржать начинаю. Да так, что уже не могу остановиться. Смех на лошадиный хохот похож.

— Пизда тебе Горская, — злобно шипит мой зверь, и лосины стягивать начинает. Не получается ничего у него. Неудобно. А я ещё больше смеюсь.

— Помочь? — немного успокоившись, спрашиваю.

— Сам справлюсь. И не обижайся потом…

— На что?

— Что ходить не сможешь завтра.

— Почему это? — не сразу понимаю.

— Скоро узнаешь.

Наконец-то он справляется полностью с моей одеждой и обувью. Я тупо голая остаюсь. Крутит меня, как пушинку какую-то. Дышит тяжело, но при этом такими импульсами меня заражает, что я забываю о смехе. А смотрит как… Назад усаживает меня, и штаны свои спускает. На член презерватив надевает. А я смотрю на это всё… И немного краснею. Это так интимно… Возбуждающе.

Мир больше не прикалывается и не шутит. На взводе весь. Дрожит даже. Рукой к лобку моему быстро тянется, и целовать начинает. Пальцы активные, горячие, мокрые. Грязные звуки получаются. Постыдные. Но разве я думаю сейчас об этом? Я на грани краха. А потом он рот мой из плена своего отпускает, руку убирает от влагалища и на член свой усаживает.

— Да-а, — одновременно говорим, — да-а.

Мир в руль мою спину вжимает, немного от себя отдаляет и на член насаживает. Взгляд вниз опускает, и смотрит, как я насаживаюсь. Это так… Боже. Почему с ним всегда всё полыхает. В душе, сердце, между ног. Горю в сладкой агонии.

— Давай Анечка, активнее насаживайся, — томно просит. Я руками в колени его упираюсь, спиной ещё сильнее вжимаюсь в руль и делаю, как просит. А он смотрит… Смотрит… А потом рукой за шею мою хватается, и сдавливает. Не сильно. Мне нравится. — За твой длинный и непослушный язык, я буду тебя наказывать карамелька. Долго и сильно. Не останавливайся, двигайся, — рычит.

— Мир, — мне тяжело дышать, но не это беспокоит, а то, что чувствую приближение оргазма, но не могу взорваться. Помочь его нужна.

— Что сладкая?

— Мир…

— Попроси… Давай, скажи это… — пальцем проходится по моим губам, раздвигает их, в рот запихивает. А я облизываю. Его рука сильнее сжимается на шее, но он не двигается во мне. Ждёт. Мучает. Наказывает.

— Мир, помоги-и… — хрипло. Голос сел. Тело кипит от желания.

Зверев медленно толчки делать начинает, пальцы клитор мой находят, и надавливает. И на клитор, и на шею… Я голову назад запрокидываю и взрываюсь. Как-то по-новому… Но так сильно, что не сразу улавливаю его мощные точки. Он уже отпустил шею, руками обхватил бедра, и насаживает на себя… Насаживает… Пока не замирает…

Сколько мы ещё так сидим не знаю. Я голая, размякшая, мокрая, потная и счастливая.

И все было бы круто, если бы неожиданно в окно машины не постучали.

— Мирон, открывай котенок, это я…

Глава 18

Аня

— Мирон, открывай, котенок, это я, — голос девушки звучит звонко и задорно. Кажется, она рада, что он тут. Благо у Мирона окна затонированные и то, в каком мы сейчас виде, никто не знает.

Настойчивый стук в окно, заставляет меня прийти в себя.

Я быстро переползаю на пассажирское и начинаю одеваться. Вот снова его подстилки наступают. Мир поправляет свою одежду, и наблюдает за мной. Бесит в эти секунды, раз в десять сильнее, чем до этого.

— Мир, блин, я же вижу, ты там, — не отстаёт она.

— Выйди к ней, — рявкаю я, — а то у неё такой зуд между ног, что сейчас и окно выбьет.

— А я тут причём?

— К тебе ломится, хочет, чтобы ты почесал. Ты же в этом спец, — наношу словесный удар.

— Что-то ты только что не жаловалась, а просила, чтобы и тебе почесал.

Наносит он ответный. Я даже на секунду отворачиваюсь, словно от пощёчины. Он меня с этими подстилками сравнивает⁈

— Зверев, я не отстану…

Ебанутая какая-то. Хотя, котёнком его назвала, значит слишком тесно и близко взаимодействовали. Это не разовый перепихон. Машину помнит, номера, скорее всего, тоже.

— Ань…

— Иди, — раздражённо говорю, и рукой машу в сторону девушки.

Он хватает пачку сигарет и выходит из машины, сильно хлопнув дверью. После всего что сказал, ещё и психует? Серьёзно?

— Чего так долго не выходил?

— Занят был. Дрочил, — голос ровный.

— Не сам там?

— Наташа, не много ли вопросов? На хрен звала?

Имя помнить, значит, отличилась девушка. Или же, реально что-то серьезное было. Может как у нас с ним?

— Сигареткой угостишь? — голос делает, как послушная кошечка, ещё и небось к нему ближе подходит. Точно. Парковка освещается плохо, но мне видны их силуэты. Мир даёт ей прикурить, сам затягивается. — Почему больше не звонишь?

— Занят.

— Котёнок, нам же так хорошо было. Я соскучилась…

Я сижу и слушаю всю эту хрень. Какого, хочется спросить саму себя⁈ Нервно сжимаю руки между коленями, и ищу выход. Есть три варианта. Первый, просто подождать, пока закончится их разговор, и Мирон вернётся. Второй, выйти к ним, и представиться его девушкой. И третий, просто выйти из машины и свалить куда подальше.

Первый и второй, для меня унизительный. Бросить в глаза девушке, что мы пара, когда она так славно рассказывает об их сексе в мотеле. Меня подворачивает. Фу, как это противно и больно.

Поэтому, как только вижу такси, которые подъезжает на свободное парковочное место, и пассажир покидает салон, я выскакиваю из машины и хлопаю сильно дверью.