Сгусток Отроков (СИ) - Чернухин Лев - Страница 52

Если быть точнее — на трех.

Старый отель, очень старый…

Онемение к тому моменту распространялось. Стопы, словно чужие, отдавали лишь отголоском ощущений, что на них наступают. Вновь оставались минуты до смерти.

И нет — я не драматизирую! Хотя вам может и показаться, что говорю и буду говорить это часто. Такое вот со мной постоянно, рано или поздно привыкнете.

Дабы открыть тяжелую дверь, пришлось ослабить давление на рану и освободить обе руки. Кровь вновь начала сочиться, и я почувствовал, как холодный пот выступает на лбу. Действие препаратов, что извлек у бота, лишь временное. Знаю, что должен действовать быстро, иначе умру.

Мне необходимо зайти в комнату Папки Йори. Не люблю это место, после всего, что там происходило. И после смерти Папки заглядывал туда лишь по необходимости.

Тогда необходимость наступила — не то слово.

Собравшись с мыслями, взглянул на инструменты, разбросанные на рабочем столе. Скальпели, трубки, ножи, зажимы, шприцы — все это казалось одновременно знакомым и очень далеким. Я никогда не был врачом и не испытывал тяги к микрохирургии и операциям. Но всю свою жизнь являлся пациентом Папки Йори, подопытной крысой и одновременно любимым сыном, которого Он обучал и защищал. Как мог. По-своему. По-отцовски и по-врачебному.

Сказал бы я вам, что пришло тогда время вспомнить, чему Он меня научил… Но это будет ложью. Я никогда не забывал и не забуду. Физически не смогу. Почему? Об этом чуть позже. Моя жизнь зависела от того, насколько точно я смог бы исполнить роль доктора Йори и исполнить на себе операцию.

Знания, рефлексы и точность — это все хорошо, но всегда есть факторы риска и неожиданных ошибок, просчетов. Я живой человек. Не робот. Не киборг, как бы тебе ни хотелось, Нелей.

Сделав глубокий вдох, схватил один из острых, готовых к работе скальпелей. Обработал в спирту, под лучами УФ и начал работу, смотря в круглое зеркальце в белом свете среди темноты.

Рука дрожала от адреналина и страха, свойственного каждому, но я заставил себя сосредоточиться. Я знал, что нужно сделать.

Сначала — разрез.

Выбрал место чуть ниже раны, где кожа меньше повреждена, и аккуратно провел лезвием по ней, стараясь не задеть опасную артерию.

Кровь хлынула еще сильнее, но мне нельзя позволить себе столь глупое чувство для процедуры, как паника.

Быстро перешел к следующему шагу — раздвинул края раны и заглянул внутрь. Сердце колотилось в груди, с каждым ударом все громче и громче, быстрей и быстрее. Словно предостерегая меня от дальнейших неправильных действий. Увидел пульсирующую артерию.

Тук-тук-тук.

Звук биения сердца почти совпадал с ее колыханием.

В отражении зеркала она была яркой и живой, как будто сама жизнь стремилась вырваться наружу и покинуть меня.

Я знал, что нужно остановить этот поток. Задержать душу. Не дать пульсации умолкнуть навек. Внутри меня начали разгораться азарт и решимость. Ниже копчика обдало жаром от татуировки…

Дрожи в руках больше не появлялось после первого же разреза.

Страха, смятения и сомнений — тоже.

Любая эмоция — означала верную смерть.

Взял зажим и осторожно захватил артерию, стараясь не повредить окружающие ткани. Боль пронзила меня, но я стиснул зубы и продолжал. Каждое движение давалось с трудом, но нельзя позволить себе расслабляться. Нельзя ни морально, ни физически. Тело орудовало почти на автомате. Почти. Все-таки мозг отвечал за каждое микродвижение, обдумывал, действовал.

Собравшись с силами, начал искать место для перевязки. В голове мелькали мысли о том, как все это кончится. Какой бесславный конец мог ожидать всемогущего Хиро, грозы кварталов и неумолимого мстителя! Любой рисовался ранее, но не такой. Что какой-то очкарик чиркнет ножом в подворотне поздно ночью, и я подохну один у себя же в укрытии, где есть все, чтобы спастись.

Голова закружилась. Подмывало стошнить.

Внезапно заметил кусок стерильной марли на столе. Это как раз то, что так нужно. Быстро обмотал артерию марлей и затянул узел так сильно, как только смог. Кровь продолжала сочиться, но теперь я чувствовал, что контроль постепенно возвращается ко мне.

Каждый миг казался вечностью. Прислушался к своему телу: пульс стучал в висках, а дыхание становилось все более тяжелым. Внутри боролись страх и надежда. Чувства первобытные, подсознательные и подавленные чувствами внушаемыми и необходимыми. Я понимал, что время не на моей стороне.

Кажется, тогда я начал терять сознание, а пальцы чуть не выронили скальпель.

Собрав последние силы, взялся за шприц с адреналином и ввел себе в вену. Ощущение было жгучим, но в то же время придало мне сил.

Аукнется позже, конечно, такое издевательство над организмом из коктейлей препаратов и биохимии.

Снова посмотрел на рану — кровь больше не била фонтаном, но оставалось еще много работы.

Гель. Заплатка. Шунтирование.

И под конец — нужно зашить. Я взял иглу с ниткой и медленно начал прокалывать кожу. Каждый укол мучителен, но это единственный способ выжить.

Завершить начатое. Я должен. Обязан. Иначе умру.

Когда последний стежок шва был сделан, почувствовал «Его» — невероятное облегчение. Откинулся на стол и закрыл глаза, пытаясь осмыслить произошедшее. Я жив — но цена этого высока. Я отключился.

А очнулся уже, как говорится, отнюдь не в Канзасе.

Для тех из вас здесь, кто не в курсе отсылки — не дома.

Глава 22

Рассказ Хиро — Пытки

Вы смотрели когда-нибудь сверху вниз на мир и людей? Нет, не фигурально выражаясь, Фатих. Или Фэтсо… Фэтсо тебе подойдет! Уверен, под этой майкой неплохое такое пивное пузико.

Так вот, буквально? С ограды? С высотки? Прекрасно. А под углом в лишних девяносто градусов, на протяжении часов, да так, что кровь начинает бить по мозгу пульсацией? Как это? Да просто, Зеленка.

В сознание я пришел очень неординарно. По крайней мере, сколько ни жил, так еще не открывал глаза, даже после жуткой попойки.

Первое, что помню: сначала охватила непроглядная тьма, затем я почувствовал резкую вспышку боли, грубые руки схватили меня и потащили прочь. Мир завертелся, когда меня подняли в воздух, пока не перевернули и не подвесили к потолку так, что тело болталось подобно трухлявой тряпке на ветру словно безжизненная марионетка.

Внезапно ледяной луч света пронзил веки, заставляя открыть глаза.

Шея уже стонала, а это лишь только начало. Длительное нахождение в таком положении может нарушить кровообращение, что приведет к отекам, болям и даже повреждению тканей. Нервы и кровеносные сосуды, проходящие через плечевое сплетение, впоследствии будут растянуты или разорваны, что приведет к боли, онемению и слабости в руках и плечах.

Да, Гладкоголовая Астер — до сих пор болит. Спасибо за заботу. Что еще? Ну, если охота услышать о моем состоянии… Не в лучшей форме я к вам бултыхнулся в воронку.

Вес тела оказал давление на шею, вызывая повреждение позвонков, мышц и нервов. Болит. Да… Есть небольшое ограничение подвижности и неврологические проблемы.

Что такое неврологические? Парень, как тебя?.. Даг… Ты у нас тупоголовый, ясно… Это я понял, еще когда ты на плот сел по своей воле. Не обижайся, просто констатирую факты! Все, все Нэл, не напрягайся ты так! Неврология — это сложно. Руки, ноги, рефлексы. Вот, лови! Видишь, поймал без проблем на автомате, тупастенький мой! Значит, с ней все впорядке. Ясно? Ну вот и славно!

Также из-за напряжения мышц небольшие спазмы и травмы.

Дышать чуть тяжелее, если заметили одышку — вот она из-за этого.

Зачем такая пытка? Кайл, а ты у папаши при встрече узнай. Хотя навряд ли вы уже увидитесь. Пытался вызвать страх, тревогу и стресс. Надавить, ущемить и… Хрен его знает.

Психологическое давление — штука серьезная. Я ему, правда, поддаюсь плохо.