Сгусток Отроков (СИ) - Чернухин Лев - Страница 68

— Ауч!

— Простите.

Угораздило засмотреться и врезаться в парочку голубков, смиренно гуляющих под ночным небом. Оба в желтых одеждах, как на подбор…

— Ничего страшного, свежее семя! Это в порядке вещей: залюбоваться звездами и не заметить прохожего!

Парень улыбается и крепко обнимает спутницу.

— Да-да! Мы и сами часто сталкиваемся с угощаторами да плясунами. Не страшно!

— Благодарю за чуткость.

Пара растворилась во тьме и толпе прохожих.

Кроме прибывших на плотах — народу гуляк немало. Кто-то танцует под факелами, кто-то жонглирует горящими булавами, иные играют на флейте и других инструментах… Причем явно свежих. Не таких, как у нас в Бахчисарае, «музейных» вариантах.

Продавать тут — все также: никто и ничто не продает. И не меняет, как на базаре. Угощают. Сами угощаются. Живут полной жизнью. А наши шатры — так, «домишки» на проспекте ночной бурной жизни.

И я сейчас — один из прохожих. В принципе, меня в моем одноцветном наряде и не отличить сильно от местных. Но все равно помнят и видят, что я не «свой». Выделяюсь. Но чем — без понятия. Смешайся с толпой сейчас любой из приплывших — я бы не раскусил. Ориентируюсь сейчас по кострам у шатров, где не совсем обычные для местности не разноцветные люди… Хотя может я ошибаюсь, и это просто здесь кто-то живет? Может. Но слишком они уж… Иные. Не такие безмятежно счастливые и расслабленные.

Напротив лагеря шатров упадка и безнадеги — мужчина и девушка ведут оживлённый спор. Мужчина размахивает руками, его голос грубый, хриплый, словно много лет курил, а теперь не может остановиться. Его голос рвётся на крики.

— Мы все просто… мясо… для их игр, слышишь⁈

Девушка напротив смеётся, её смех язвительный, холодный.

— Смешной ты. Мы живём, пока боремся. Пока не сдаёмся, мы не мясо, мы — люди!

Резкая, уверенная, глаза сверкают в свете костра. Не позволяет мужчине с бородкой сбить её с пути. Каким бы он ни был. Убеждённость явно несгибаема.

Обрывки беседы цеплять из контекста сложновато. Да и заострять внимание на орущих — нет желания.

Эти двое под шатром тёмно-бордового цвета. Похоже, они скорее сами друг друга убьют, чем поддадутся чужой воле. Два человека.

Тропинка резко пошла в горку. Перепады высот тут и там.

Злаковая трава по колено, цветы… Затерянный мир… Затерянный рай.

На холмике, спустя километр ходу, еще шатер. Потускневший, выцветший. Не наш. Наш глубже и дальше. Гораздо дальше… Столько народу и впрямь не предполагали местные приютить. В отличие от всех этих, стоящих здесь явно уже не один год, наш сколотили на скорую руку, новенький. Как и для Фатиха, Роя и Афони. А для «большой» группы, от которой я бреду — объединили несколько шатров воедино навесами и переходами. И все равно — им там крайне тесно. На человек семь, ну может девять расчет был от силы. Три-четыре шатра на пару-тройку ребят… Не на десяток уж точно.

Отсюда, с холма, троим живущем в шатре парням открывается шикарный вид на играющие в темноте огоньки и расслабленно гуляющих среди переселенцев местных людей. По виду — из поселения «торгашей». Очень характерный вид, и наряды все вычурные. Один — вялый на взгляд, но с хитрыми глазами, улыбается уголками рта, руки то и дело в карманах, жестикулируя, треплется, пожирая что-то из неказистого кулька. Голос быстрый и уверенный.

— Я, значит, говорю им — давай, давай сюда свои орехи. А те, как стадо, кивнули и отдали, хе! Вот всегда говорил и буду говорить, что главное — не показаться слабым и все будет пучком!

— Орехи, орехи… чего там еще?

У молодого паренька-собеседника голос тянется, будто он потерял нить разговора.

— Да забей!

Махнув рукой, торгаш зачерпнул еще из кулька. Судя по всему — орехов.

— Главное, что я теперь с орехами, а они без. Ясно всё?

В его голове не складывается, видимо, что в долинной утопии торговля отсутствует как фактор… Так, а как же потом тут приживаются те, кто всей жизнью жил лишь торговлей? Чем занимаются?

— Ааа… А испытания?

Третий парень прищуривается, его глаза блестят от любопытства. Ковыряется в носу, зевая. Сон рубит. Интересно, сколько еще людей, уже ушедших ко сну, я не увидел? Неважно, завтра досчитаю. Но, судя по количеству шатров и их вместимости — немного.

— Испытания, говоришь? Выжить в этом хаосе. Торговля — это тоже искусство, а искусство, знаешь ли, всегда в цене! Все выторгуем, да пройдем… Эээй, человек добрый, смотрю, интересно сделку заключить?

После прогулки вверх по горке моя остановка, чтобы отдышаться, рядом с торгашами выглядит и впрямь, будто ожидаю, как бы вклиниться в разговор. А торгаш ухмыляется, явно не думая ни о чём серьёзном.

— Нет, я просто мимо проходил…

— Да ладно тебе, человек добрый! Давай знакомиться, вот, держи орешков! Угощайся!

— Да я…

Торгаш особо не церемонится, подбегает, берет мою руку и отсыпает горсть фундука. Редкость.

— Благодарю…

— Угощайся! Долг платежом красен! А это — не в должок, так что — кушай, кушай…

— Я Нэл, если что.

— Вартан меня звать, добрый человек. Вот этот прищурка — Ашот, младой — подмастерье…

— Уже нет. Мы на равных!

— Да, да… Младой, в общем…

— Алан я! Очень приятно!

— Рад знакомству. Орехи неплохие, кстати.

— Вот! Я ж говорю! Так что, как насчет союза?

— А в чем он заключаться будет?

— Мы вас не валим, вы нас. Все просто!

— Вартан, ты ж не знаешь еще, что там за испытания, и вообще валить нужно ли…

— Неважно! Слепой, простой союз. Мы тебе, ты нам. Ну, то есть вы. Группа ваша из трех.

— Ты же помнишь, что у меня еще товарищи есть в других «командах».

Слово «команды» вышло натянутым.

Ашот, тоже не лыком шит торгаш, подхватил диалог.

— Конечно, конечно! Им также окажем помощь, поддержку любую и что скажете! С вас надеюсь со всех того же добра ждать.

— Вас меньше тут, милейшие, чем нас в трех группах, чем сможете помочь-то?

— Потому союз и слепой! Пакт о ненападении, взаимовыручке…

— Подмастерье, помолчи.

— Ашот, я не подмастерье!

— Ты не улавливаешь…

— Все я улавливаю, Вартан! Нас меньше, значит, с нас — подкуп и дань. Подходите с любыми запросами, осуществим да поможем достать что угодно! Мы товаров с собой припасли…

Вартан и Ашот синхронно стиснули зубы. Кажется, молодой немного нарушил их план по торговле.

— Идет! По рукам. Слепой союз. Своих оповещу обязательно. По любым вопросам к нам обращайтесь, поможем, как сможем — вас не трогаем. Но — с вас оброк, ништяки и прочие шмотки, если понадобится!

Мою протянутую руку Вартан, как предложивший сделку, вздыхая и посмеиваясь, крепко пожал.

— По рукам, Нэл. Союз.

— Позволь спросить: а как вы с Ашотом на пару возместить то, что вас меньше, планировали, до того, как Алан встрял?

Мой вопрос юнца ввел в краску, видную даже во тьме.

Вартан закачал на меня пальцем, как на хитрового делюгу, подмигивая.

— А ты хорош! Хорош, добрый человек Нэл!

— Вартан бы делал напор, что у нас больше информации, чем у вас, а я бы еще предложил один любой предмет на выбор.

— Но подмастерье…

— Вартан, хватит уже!

— Не видавший серьезных сделок, Алан — так лучше?

— Можно просто Алан, дядя Варта…

— В общем, обеспечил чуть лучше условия. Честно скажу — нам не в тягость и такие, сделка честная. Союз заключен.

— А какая у вас есть информация?

— В сделку она уже не вошла… Но при случае, если это поможет вам с испытаниями — заглядывай. Вы нам, мы вам — так же условились!

Вартан и Ашот отбили замысловатую пятюню друг другу в десять хлопков. А в завершении дали пять и Алану.

— Ах вы, хитропопики…

— А ты думал. Алан обеспечил условия — получше. Но иные. Что ж, рад знакомству. Мы, наверное, уже на боковую скоро пойдем, а ты что гуляешь, добрый человек Нэл?