Я переиграю тебя. Реванш - Майрон Тори - Страница 19

Эгоистично? Было бы. Если бы эта зараза не текла подо мной, как и полагается невесте в первую брачную ночь.

Выхожу почти полностью и с влажным характерным шлепком загоняю член обратно. Один раз, второй, третий… и так далее. Сильнее. Быстрее. Жестче. Стоны – громче, дыхания – чаще. Поцелуи – глубже, неистовей, агрессивней. Хлесткие удары плоти о плоть заполняют пространство, женское тело становится горячее и податливее. Но увы, эта сумасшедшая, умопомрачительно приятная гонка не помогает ослабить пыл и доставить необходимый кайф.

Когда я раскрываю отяжелевшие веки и мутным взглядом вглядываюсь в лицо Каролины, понимаю почему.

Несмотря на неподвластное ей физическое удовольствие, по ее вискам стекают слезы.

Дерьмо!

Что-то едкое и острое мгновенно пробивает грудь, будто вспарывая плоть без анестезии. Жалость? Сочувствие? Моральные принципы? А, может, все вместе? Черт его знает. Но это мерзкое чувство одним махом рушит все мои жесткие намерения на ее счет. Однако и остановиться, чтобы выйти из Каролины и просто отпустить, я не в состоянии. Не настолько я хороший и благородный. Хотя второй эпитет вообще не про меня.

– Прекрати плакать, – замедлив темп проникновений, приказным голосом произношу я, неотрывно глядя в зеленые влажные глаза.

– Пошел на х…

Затыкаю ее рот языком прежде, чем она закончит выплевывать очередную грубость, и осознаю, что разговоры ни к чему не приведут.

Она ведь не со мной сейчас борется. И не из-за меня плачет. А исключительно из-за внутренних противоречий и чувств.

– Ненавижу, – стоит мне оторваться от ее губ, заявляет она в стотысячный раз. – Ненавижу… Ненавижу… Ненавижу… – повторяет, как заевшая кассета, на каждом проникновении, на каждом стоне, вылетающем из горла.

– Взаимно, – парирую с раздражением, заталкивая член максимально глубоко. – Но ненависть не мешает мне хотеть тебя. И тебе меня тоже, – выдаю известный нам обоим факт и наконец освобождаю руки Каролины от оков своих пальцев.

Бестия не медлит. Тут же делает то, ради чего, собственно, я и подарил ее рукам свободу, – вновь причиняет мне боль.

На новом толчке она вонзается ногтями в мою рану, словно дикая кошка, а я слизываю с ее щек слезы, пропитанные кровью. Она рисует продольные царапины на моей спине, а я нежно провожу пальцами по шее, груди, талии и округлым бедрам. Она кусает меня за плечо до искр перед взором, а я вжимаюсь лицом в ее шею, нащупывая губами бешено пульсирующую венку. Она сильно тянет меня за волосы, явно мечтая их вырвать с корнями, а я путаюсь пальцами в каштановых локонах, второй рукой поглаживая щеку, шею, губы, подбородок… Она зверствует, выплескивает злость, а я впитываю ее в себя и, сука, призываю все моральные силы, чтобы сдержаться и не убить ее за все, что вытворяет.

Мазохист хренов. Не иначе. Но все эти сложности не проходят зря. Когда на моей спине, плечах и шее, кажется, не остается ни одного чистого места, я замечаю, что Каролина больше не плачет. Только стонет – еще громче и откровеннее, чем прежде. В глазах ноль здравого смысла, сплошные похоть и удовольствие. И это наконец срывает мне крышу полностью.

Выхожу из нее, к чертям срываю с нее сорочку и резко переворачиваю со спины на живот. Она охает, но больше не противится и не выплевывает смачную порцию мата. Видимо, голова отключилась окончательно. Прекрасно. Моя тоже. Шлепаю жену по заднице и тут же накрываю это место губами. Целую, зализываю подбитое место и скольжу выше, к пояснице, пробегаю губами по каждому позвонку, собирая россыпь мурашек. Добираюсь до шеи и, зарывшись пальцами в мягкие волосы, снова вхожу в Каролину.

Наш общий стон повисает в тяжелом воздухе, нагревая его еще больше. Кожа блестит от пота, капли стекают по вискам и лицу. Жарко, душно, аномально горячо, но остановиться невозможно. Особенно пока она так сладко стонет, прогибается в пояснице, сжимает в кулаке простынь, а я накрываю ее руку своей и врываюсь в девчонку сзади снова и снова. Без остановки. Прижимаюсь грудью к спине, губами впечатываюсь в щеку, желая пропитать ее своими вкусом и запахом. Со всех сторон. Во всех местах. Чтобы потом неделями не могла вытравить меня из себя.

Не знаю, как долго мы трахаемся в такой позе, но в какой-то момент понимаю, что мне этого мало. Хочу иначе. Так, чтобы Каролина никогда больше не смела упрекать меня в насилии.

Усмехаюсь в ответ на ее разочарованный стон, когда выбираюсь из нее и отрываю от матраса. Несколько секунд – и я занимаю сидячее положение, а Каролину умещаю на себя сверху.

Руки на округлых ягодицах, ее – на моих истерзанных плечах. Боль, кайф, ярость и очередное вышибающее мозги проникновение. Тесный контакт кожа к коже и прочное сплетение языков. Идеально. Теперь все так, как надо. Сминаю пересохшие губы, смачиваю их слюной, упиваясь отзывчивостью поплывшей бестии. Скольжу пальцами по ее влажному телу: по талии, к лопаткам до шеи и выше. Оттягиваю за волосы, на миг разорвав поцелуй, и требовательно шепчу:

– Трахни меня. Сама.

Встреча неадекватных взглядов, всего пара секунд немого диалога, в котором нет ничего разумного, и она… выполняет мой приказ. Прижимается губами к моим губам и трахает. Без возражений и споров начинает двигать бедрами так, что в глазах белеет от удовольствия.

Да, девочка. Вот такой ты мне очень нравишься – без тонны мыслей в голове, настоящая и честная.

В голове пустота, мышцы гудят, по телу проносятся разряды тока. Безрассудная страсть, животный голод, неутолимая жажда, желание ранить и доставить удовольствие… Абсолютно ненормальная смесь, что разжигает костер, который ни я, ни Каролина не способны унять.

И на этот раз я точно могу определить, сколько моей ведьме требуется, чтобы довести меня до исступления. Всего каких-то жалких пять минут, во время которых я пытаюсь не кончить раньше времени. Раньше, чем ее зеленые глаза закатятся от кайфа, стоны достигнут наивысшей тональности, а тело содрогнется от нахлынувшего оргазма.

Смотрю на нее в момент экстаза, чувствуя, как тугие стенки сжимают член, и отпускаю себя следом, изливаясь в Каролину и обнимая до хруста ее дрожащее тело. Я стопроцентно делаю ей больно, но не могу ослабить хватку, а она не жалуется. Вообще не издает больше ни звука. Просто обмякает в моих руках, как сдувшийся шарик, и роняет голову на мое ноющее плечо.

Частые вдохи и выдохи раздирают горло, сердце барабаном бьется в груди, повторяя ритм сердцебиения Каролины. С минуту сидим неподвижно, а затем тишина становится непосильной, и я заваливаюсь на спину, утягивая с собой вымотанную бестию. Она не реагирует. Похоже, оргазм выбил в ее голове все пробки. А я вроде и рассчитывал тоже отрубиться сразу, как получу необходимую разрядку, но, блять, какого-то хера не засыпаю.

Просто лежу, перебирая пальцами спутанные волосы Каролины, и ни в какую не могу отключиться. Наверное, потому, что часть меня хочет оттянуть наступление завтра по возможности дольше.

Глава 9

Пробуждение кажется адом, и это мягко сказано. Голова раскалывается и гудит, словно в нее забрался рой трутней. В горле першит, во рту царит засуха, губы саднят и пульсируют, а в ноздрях свербит отчетливый металлический запах.

Кровь.

Тошнота накатывает молниеносно, сердце подскакивает к горлу и застревает там ледяным комом. Резко отрываю голову от подушки и ужасаюсь багровым разводам на простынях и моих руках.

Господи! Что вчера случилось?!

Стоит задаться этим вопросом, и в голову вихрем влетают эпизоды прошедшей ночи, обостряя и без того мучительную мигрень.

Боже! Нет!

Не думай, не думай, не думай. Не вспоминай!

Беззвучно заклинаю я, но память – непослушная сука. Против моей воли воспроизводит наш с Димой безумный секс так ярко и отчетливо, словно вчера я была трезва как стеклышко и абсолютно адекватна морально.

Но нет же! После окончания свадьбы я была как в бреду. Мои нервы сдали, психика вконец расшаталась, а шампанское не помогло мне расслабиться. Скорее наоборот – лишило меня всего: контроля, рациональности и благоразумия. Все растворилось, как шипучая таблетка в воде. И, похоже, недолгий сон только ухудшил мое состояние.