"Фантастика 2024-93". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Кицунэ Миято - Страница 669

Скрашиваю твое одиночество.

Лучше думай о том, как на месте будешь приводить доказательства своей непогрешимости. И как нам вообще до этих Врат добраться.

Как, как… Ногами. Насчет доказательств — я постараюсь сделать так, чтобы все понятно было даже Обманутому. А маршрут сами стройте, я вообще-то никогда в этих землях не был.

Не был… То есть вы, Семерка, попали сюда не через Врата?

Не через разрушенные Врата. И именно историю того, как мы оказались здесь, я и намереваюсь рассказать в этой вашей столице. И того, как появились Врата, и того, отчего, как я думаю, они пали. А ты лучше следи за миром вокруг. А то получишь стрелу промеж глаз, и, хоть и Феникс бездумный, но все равно жить дальше не сможешь.

Надо было оставить тебя в Госларе.

Поздно.

Поздно, да. К моему очень большому сожалению — в реку я эту «филактерию» не выкинула сразу, и теперь Лоак, древний маг-заклинатель духов, периодически возникает в моей голове, скрипучим голосом озвучивая всякую ерунду. Или не ерунду… Когда как.

И при чем здесь одиночество? Мне всегда хватало собственного общества.

Ингрид на поводу шла легко и ровно. Груз воды в любезно предоставленных оркой тыквенных флягах был все же куда легче меня-седока, и лошадь явно приветствовала уменьшение веса на своей спине.

— Вы в курсе, что за нами следят? — осведомился шедший последним налегке фронде.

Часть его вещей вез Грендель, а в части, вроде спального коврика, эльф вообще, кажется, не нуждался.

Я обернулась, пытаясь найти соглядатая. К вечеру первого дня пути вокруг простирались ровные поля ржи, обильно усеянной черными точками порчи. Не стоит есть хлеб из муки, получающейся от такого вот урожая, пусть и всходит он, говорят, легче обычного. При том порченную муку иногда добавляют нечистые на руку торговцы или пекари к обычной, чтобы товара больше было. И никакие ведь запреты не останавливают…

Некоторые говорят, что такие вот поля появляются из-за слишком частого использования рядом магии. Другие верят, что это — влияние Сурта. Хотя как-то один ученый магик и вовсе доказывал, что это просто такой вот странный паразит, который, если попадает в хлеб, едящих его с ума сводит и убивает потом.

Мне доводилось один раз видеть, как в голодный год в одной из деревень ели испеченное из порченной муки. А после кто Владык видел, а кто деймонов…

Но сейчас вокруг было тихо и спокойно, и поля с взошедшим на них опасным зерном взгляд не радовали, но и сами по себе угрозы не представляли. Да и мы пока не то что не подошли к Протиполу, но и от Толара недалеко ушли. Впереди справа виднелись несколько покосившихся домиков, где, судя по всему, раньше жили местные фермеры, теперь, из-за заражения полей, перебравшиеся в город.

Но ни впереди, ни позади, ни справа, ни слева, не было ни движения, ни шороха. Только разбитая дорога да шелест ржи. И магии вокруг нас я тоже не чувствовала.

— Следят? — несколько недоверчиво спросил Витор. — Никого же не видно, да и нет никаких чар.

Ну хоть в этом он со мной согласен.

— Не чары, — фронде указал рукой куда-то высоко в небо над нашими головами. — Ястреб. Фамильяр.

— Кто-то из Толара? — предположила я.

Там-то у бандитов явно маг был, и скорее всего и коллеги по ремеслу у него имелись.

— Нет, — золотистые глаза фронде казались чуть более темными, чем обычно.

После похищения Дианель и стычки с Лютым и его приятелями он все время находился рядом с нами в эльфийском облике. А еще Милатиэль нет-нет, а кидал долгие взгляды то на меня, то на чародейку. Словно в том, что кто-то тут упертый баран, есть моя вина.

— Я не знаю, чей это фамильяр. Но чувствую его нити связи с подобным мне.

— Еще один фронде?

Они же редко выбираются из своих лесов, а тут и природа-то… Кое-где умирающая, а кое-где и уже мертвая.

— Нет, эльф.

Мда. Значит вряд ли из Толара. В такой дыре с бандитами кто-то из долгоживущих вряд ли бы захотел дела вести.

— Может быть это совпадение, — продолжил фронде, — но все же у меня возникло ощущение, что кто-то довольно давно идет по нашим следам, пусть и на почтительном расстоянии.

Я пожала плечами.

— Увы, это не повод для нападения. К тому же и нападать пока некого. Можно попробовать убить фамильяра…

Витор возмущенно фыркнул.

Истинных фамильяров бесполезно убивать. Они — духи, связанные с душой мага-владетеля и подпитывающиеся от нее. Их тела лишь видимость для существования в этом мире. Если такое тело разрушить, то фамильяр, когда волшебник пожелает, вернется вновь в том же обличье или в виде любого небольшого зверя или птицы.

Спасибо за исчерпывающий ответ на незаданный вопрос.

Пожалуйста.

— Прости, не все тут магики, — отозвалась я на эмоции орденца.

Наш диалог с духом занял несколько вдохов. Или даже меньше. Быстрее, чем говорить словами.

— Нападение на фамильяра — нападение на его владельца, — с некоторой долей превосходства пояснил Витор, — а убийство фамильяра — повод для магической дуэли насмерть. Ну или просто убийства того, кто это сделал.

— Почему?

Если это лишь дух…

— Фамильяры — создания чистой магии и воплощение души волшебника. Они — часть нас.

Ну и бред.

— Дискутируй о заблуждениях в магии с тем, кто в ней разбирается! — я не выдержала и рявкнула на надоедливого духа.

— Что? — обернулся ко мне Витор.

И не только он.

Кажется, последняя фраза была сказана вслух…

— А то, юноша, — проскрипел, как оказалось, прекрасно умеющий говорить вслух кинжал, — что представления о фамильярах как о воплощении души невежественны и примитивны. Дух, призываемый «ат торе», из силы мира есть самостоятельная единица с личностью и памятью, не глупее многих из тех, с кем связывается. У него есть имя, стремления, прошлое и будущее. Ритуал связывания — взаимообмен, в котором маг дает духу возможность жить в нашем мире и познавать его, питаясь силой волшебника, а дух за это обязуется выполнять просьбы мага.

Над головами хлопнули крылья. Крупный ястреб сделал круг, с явным интересом рассматривая нашу неспешно двигающуюся вперед компанию. Рассматривая и, кажется, прислушиваясь.

— Бред! — глаза Витора загорели праведным огнем, — ограниченным практикам прошлого, погрязшим во тьме невежества, не понять ничего о силе души, мысли и воли истинных магов. Силе, на которую откликается сама магия, давая им подобие…

Ястреб заклекотал — и на плечо Витора приземлилось немного субстанции вполне понятного происхождения.

Дух мерзко хихикнул.

— Я рад что кому-то по душе моя небольшая лекция. Увы, уровень нынешнего невежества ужасает. И если кто-то готов избавиться хотя бы от небольшого количества своих заблуждений — я открыт к диалогу. Под надзором вашего Феникса и не больше часа в день.

Я фыркнула.

— Ага, пойду искать ближайший собор с часами.

Собор?.. Да, ладно, глупо было думать что тут сохранились наши изобретения. Что уж… Скажи всем, что представление окончено. Я все-таки не могу долго поддерживать иллюзию звуковую, да и вообще пользоваться своими силами. Иначе придется молчать годами потом. Но я действительно с помощью прямой мысленной трансляции могу поведать то, что знаю сам.

Отлично. Ходячая говорящая библиотека.

Я рад что ты хотя бы знаешь значение слова «библиотека».

Я и значения букв знаю. И читаю на трех языках.

На двух правда плохо, но что уж…

— Представление окончено, — заметила я вслух, — хотя наш древний друг уверяет, что и правда готов поведать вам истины мира. Как-нибудь на привале.

— Буду я слушать колдуна, как же, — фыркнул Витор, пытавшийся очистить рубаху.

Дианель молчала, не то о чем-то размышляя, не то ведя мысленный разговор с кем-то из других магиков. Фронде, чуть склонив голову, изучал вновь взмывшего в высь ястреба. И только Арджан внимательным взглядом смотрел куда-то вперед, кажется, полностью упустив весь спор о фамильярах и сути их природы.