Дружба, Inc - Лисина Алиса - Страница 41

Да и с кем мой муж мог бы мне изменять, даже если бы aàxo-тел? К моей троюродной сестре у него антипатия. Да к тому же я убеждена, что секс в ее жизни занимает последнее место. Хотя она из себя очень даже ничего, и тело в полном порядке, и не сомневаюсь, что она бы с удовольствием переспала с Игорем. Только потому, что она ужасно завистлива и завидует всему, что у меня есть.

Она на пять лет старше, но когда я была в пятом классе и папа привез из загранкомандировки очень красивый, но очень детский ранец, у нее тряслись руки. А ведь она уже встречалась с мальчиками, между прочим. И думаю, что активно встречалась. А сейчас ее зависть вообще приняла гипертрофированные формы.

Кто еще? Его кузина Катюша? Да, я знаю, что она очень похотливо поглядывает на моего мужа. Но она не в его вкусе, да он бы на такое и не пошел. Его бывшая жена Лариса? Смешно. Нет, если стать особенно подозрительной, то Ларисина кандидатура окажется в начале списка. Все-таки она к нему неравнодушна и ей даже не удается это скрывать. Да и у него, наверное, тоже что-то к ней осталось. Все-таки шесть лет прожить вместе — не шутка. Но так действительно можно начать подозревать всех подряд.

— Ань, ты просто присмотрись к тем, кто рядом. — Лена смотрит на меня с участием. — Проверь его мобильный, вдруг там есть какие-то неизвестные тебе номера. Вещи его понюхай, может, пахнут чужими духами. Если кто звонит, сними на секунду вторую трубку, вдруг какая-то баба…

Я на мгновение представляю, сколько неизвестных Лене номеров регулярно появляется в мобильном телефоне ее мужа Антона (он же все-таки бизнесмен, пусть и условный). И с какой пугающей быстротой растет список его любовниц.

— И еще я тебе хотела сказать… — Лена понижает голос, и вид у нее становится виноватый. — Ты только не обижайся, ладно? Просто не решалась, вдруг ты начнешь на меня злиться, а я же ни при чем. Я когда у вас была в последний раз… В общем, ты вышла, а Игорь… Короче, сказал мне, что я классно выгляжу, и так смотрел… Я в юбке была, ты, может, помнишь, а он сидит и смотрит на мои ноги… А потом взглянул в лицо так со значением… Будто намекал сама знаешь на что…

— Лена, он просто сделал тебе комплимент! — Я буквально выкрикиваю эти слова (и мне плевать на тех, кто сидит поблизости). — Он очень вежливый человек, понимаешь?! Он…

Я осекаюсь. Я чуть-чуть не наговорила лишнего. Хотя Лена этого заслуживала. Надо же такое ляпнуть!

— Ань, я тебя люблю, прости! — Лена стискивает мою ладонь, в голосе мольба. — Может, мне правда показалось. Я же для тебя стараюсь, хочу предупредить. Если у него никого нет, я буду только рада, ты же моя лучшая подруга. Ты просто будь повнимательнее, ладно? Не хочу, чтобы с тобой было, как со мной… Знаешь, каково это, когда муж трахает всех подряд…

В Лениных глазах появляются слезы. Я глажу ее по руке. Мне ее жаль. И я уже на нее не злюсь, я очень отходчива. Да, она повела себя не очень умно. Ляпнула какую-то глупость. Но она действительно желает мне только добра.

— Обещаю, что буду очень внимательной, — произношу серьезно. — И если у меня возникнут сомнения, я сразу тебе позвоню. Договорились?

Ленины слезы высыхают почти мгновенно. Она ведь не знает, что у меня не возникнет сомнений. И по этому вопросу я не позвоню ей никогда.

Когда мы наконец прощаемся, она снова выглядит счастливой.

Я тоже счастлива. Мне не в чем подозревать своего мужа — разве это не повод для счастья? Хотя интересно было бы как-нибудь внезапно вернуться с работы и убедиться, что он действительно один. И узнать, по каким именно делам он поехал сегодня утром. Ну и заодно проверить списки вызовов в его мобильном (хотя он им толком и не пользуется).

Ревность? Да что вы, о какой ревности речь? Просто из любопытства…

В выходные от нашего дома до метро «Южная», где обитает Тома, двадцать минут езды. В будни втрое больше, особенно если выезжаешь в шесть вечера. И весь этот час я провожу в состоянии полнейшего дискомфорта. Это все из-за нашего подарка.

Выбирать подарок для Томы всегда сложно. Муж утверждает, что она все равно ничего не оценит, и он абсолютно прав. Стоимость подарка для Томы не имеет значения (она ведь не выходит из дома и не знает, что сколько стоит). И презент на тысячу рублей скорее всего окажется для нее приятнее, чем нечто за тысячу долларов.

За десять с лишним лет совместной жизни мы уже дарили Томе все, что можно. Навороченные кухонные комбайны. СВЧ-печи последней модели. Духи. Украшения. А как-то даже газонокосилку, которая якобы была ей просто необходима для дачи в шесть соток.

Последним подарком были очень красивые золотые сережки с изумрудами. Сережки привез папа, летавший по работе в Таиланд. Зная, что он не разбирается в золоте и не умеет покупать подарки, смело можно утверждать, что стоили они максимум сотню долларов. А скорее всего пятьдесят. А то и двадцать. И в том, что это были именно золото и изумруды, я совсем не уверена.

Мама заявила, что изумруд — не ее камень. Естественно, папа тут же отдал сережки мне. У меня в ушах итальянские серьги за восемьсот долларов, но папа не способен увидеть разницу.

Было это накануне последнего Томиного дня рождения, и муж тут же сообщил, что их-то мы ей и вручим. Мол, нечего всякой дряни валяться в нашей квартире. Мне было немного неудобно, но Тома от презента пришла в восторг. Правда, тут же выяснилось, что у нее не проколоты уши, но ради такого случая она обязательно их проколет. Разумеется, она этого не сделала.

Впрочем, подаренный нами кухонный комбайн она тоже куда-то убрала и ни разу им не пользовалась. СВЧ-печь (Тома о ней мечтала, поскольку кто-то сказал ей, что продукты, приготовленные в печке, очень и очень полезны) служит подставкой для чайных чашек. А газонокосилка и пять лет спустя стоит на балконе и не торопится выезжать на дачу.

Такова наша бабушка Тома, и тут ничего не поделаешь. Се ля ви, как выражаются в районе метро «Южная».

На сей раз мы везем с собой куклу Барби. Нет, вы не ослышались — куклу Барби. Якобы Тома на днях сказала нашему ребенку, что давно о ней мечтает. Ребенок передал это Игорю. Игорь пошел в «Детский мир» и купил эту чертову Барби.

Теперь мы везем ее Томе. А я думаю о том, что будет, если окажется, что наш ребенок не так понял бабушку. Или ослышался. Или вообще все придумал.

Я представляю себе Тому, которой мы торжественно вручаем куклу для маленькой девочки. Томе, между прочим, исполняется шестьдесят три года. Не совсем подходящий возраст для игры в Барби. Она вполне может счесть нас за умалишенных и тайком вызвать «скорую помощь». Или обидится, решив, что мы заподозрили ее в старческом маразме.

На лестничной клетке оглушительно пахнет едой. Муж мрачно втягивает носом воздух. Сегодня ему опять предстоит голодать. Томину кухню он просто не переносит. И это при том, что бедная Тома накануне любого праздника проводит у плиты минимум два дня. Так по крайней мере она рассказывает.

В коридоре тесно от верхней одежды и обуви. Родственники моего мужа славятся тем, что всегда опаздывают. Однако сегодня большая часть гостей почему-то прибыла вовремя. Может, они несколько дней постились накануне Томиного угощения и теперь им не терпится поскорее оказаться за столом?

Бабушка с ее больными ногами без труда выходит нас поприветствовать. Из кухни доносятся довольно сильные и не очень приятные запахи. Тома считает, что продуктам ни к чему сохранять свои полезные свойства. И уж если жарит, то до черноты, а если варит, то до тех пор, пока в кастрюле не получается пюре. У каждого свой вкус. Или отсутствие вкуса.

— Ох ты, мое солнышко! Приехал к бабушке, мой зайчик! Мой сладкий котик, не забыл, что у бабушки день рождения!

Тома ведет себя так, словно нашему ребенку не почти десять лет, а минимум вдвое меньше. Впрочем, она вела себя точно так же, когда ему было полгода.

— Бабушка, мы тебя поздравляем, желаем счастья, здоровья и вообще всего!

Ребенок выпаливает поздравление скороговоркой и с поразительно бездушным выражением. Всех этих котиков, зайчиков, лисят, солнышек и т. д. (а бабушка Тома весьма изобретательна) он ненавидит. Муж вполголоса замечает, что для лисенка таких размеров пришлось бы копать нору экскаватором. А если бы котики столько ели, то кошковладельцы разорялись бы на кошачьих консервах.