Платиновое побережье - Пембертон Линн - Страница 62

Кристина послушно опустилась на стул.

– Я приготовила любимый обед Виктории, – продолжала Дороти. – Бифштекс и пирог с ливером, а на десерт песочный пирог с яблоками и кремом. Вы тоже это любите, я знаю.

Кристина не решилась признаться, что после трансатлантического перелета сама мысль о бифштексе и пирогах была для нее чудовищной. Вместо этого она сказала:

– Не терпится попробовать! Давно не ела ничего подобного!

– Да кто ж нынче готовит настоящую еду, особенно у вас там на островах!

– Мы в основном едим рыбу и фрукты, как и все местные.

– То-то, я жаловалась нашему садовнику Биллу, что вы и мистер Рис-Карлтон очень похудели, как уехали из Англии. Особенно, конечно, мистер Рис-Карлтон.

– Это потому, что он много работает.

– Разве дело в этом? Его покойная жена тоже всегда жаловалась, что он много работает. – Дороти сняла кипящий чайник с плиты и перелила кипяток в другой, из темной коричневой глины. Поставила на вычищенный сосновый стол две кружки и блюдо с домашним песочным печеньем. – Я испекла его сегодня утром. Давайте-ка попробуем, а то придется доедать мне и Биллу.

В кухню стремительно вбежала Виктория, схватила печенье, разломила на две части и одну отдала Маффину, тут же поднявшемуся на задние лапы. Девочка переоделась. Теперь на ней были брюки для верховой езды, обтягивавшие ее уже по-женски округлые формы и стройные, подрагивающие, как у жеребенка, ноги. Плотно облегавший бледно-лимонный свитер подчеркивал ее упругую грудь. Она уже не выглядела ребенком и хорошо понимала это.

– Виктория! Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не кормила собаку со стола. Ты уезжаешь, а он не дает мне покоя. Сводит с ума своим нахальством.

Виктория не обратила внимания на причитания Дороти и потрепала Маффина по голове.

– Я иду на конюшню.

– А ты не устала? – заволновалась Дороти.

– Я поспала в самолете. – При этих словах Виктория дерзко взглянула на Кристину.

– Ну да… выпила три бокала шампанского, это и свалило ее с ног.

– Не понимаю, что здесь особенного? Папа всегда позволяет мне пить шампанское в самолете.

Кристина возмущенно подняла брови, но промолчала. В самолете они уже серьезно поспорили по этому поводу, но Виктория все же настояла на своем. Поэтому Кристина повторила главный довод:

– Тебе сегодня вечером предстоит ехать в школу, а после такого количества шампанского голова не может нормально соображать.

– Ну и что? Я сегодня не собираюсь туда ехать.

– Тебя же там ждут?!

– Я уже позвонила Каролине, она возвращается только завтра утром. Миссис Колтон говорит, что, если вы позвоните в школу и предупредите, все будет в порядке! – Виктория выбежала из кухни прежде, чем Кристина успела ей ответить. Маффин с лаем бросился за ней.

– У меня на обед бифштекс и пирог с ливером! – крикнула ей вслед Дороти.

Кристина съела песочное печенье и выпила кружку дымящегося чая. Это немного успокоило ее, хотя чудовищная усталость с новой силой овладела ею. В полете она не сомкнула глаз, потому что сидевший в кресле перед ней мужчина чудовищно храпел. К тому же мгновенно заснувшая после шампанского Виктория большую часть ночи вертелась, постоянно задевая Кристину.

– И все же расскажите, миссис Барнс, как же вы тут жили все это время? Как поживает ваша семья?

– А, – махнула рукой Дороти. – Были проблемы с Тревором. Он долго не мог найти работу. Начал пить. Салли в страхе ожидала его по вечерам. Я пыталась поговорить с ним, но вы же знаете, какие они, молодые, не хотят слушать. А потом наша Роза! Нашла себе в конце концов достойного парня, а ведь ей в следующем месяце уже тридцать шесть…

Звонок телефона, к счастью, прервал эту длинную семейную сагу. Бедная старуха истосковалась по обществу и по слушателям. Теперь она будет говорить без остановки. Дороти поспешила к телефону, успев сообщить, что ждет звонка от мясника. Но тут же радостно закричала:

– Кристина, идите скорее! Это мистер Рис-Карлтон! Кристина бросилась к телефону.

– Привет, Стивен. Да, дорогой. Прекрасно, только немного устала. Слишком утомительный перелет. Как у тебя дела?

– К сожалению, подтвердилась необходимость моего присутствия здесь. Не буду докучать тебе свалившимися проблемами. Расскажу при встрече. Надеюсь, миссис Барнс вне себя от радости, получив возможность заботиться о вас?

– Да. И планирует меня кормить до отвала.

– Прекрасно. Бегу на переговоры! Приеду на следующей неделе, если все будет в порядке. Целую.

Стивен очень торопился и первым повесил трубку. Кристину очень огорчили его слова «если все будет в порядке». Но она запретила себе думать о том, что дела смогут помешать их отдыху.

– Я собираюсь принять душ, – крикнула она Дороти.

– Что вы говорите, дорогая?

– Я сказала, что хочу немного полежать в ванной. В какое время обед?

– В час тридцать вас устроит? В вашем распоряжении полтора часа.

– Отлично. Увидимся позже.

– И, пожалуйста, не распаковывайте сами чемоданы. Я сделаю это днем, когда вы ляжете отдохнуть.

Кристина поднялась наверх по широкой дубовой лестнице. На столике времен регентства стояли в большой вазе красные розы. Она наклонилась и коснулась лицом нежных лепестков. Запах заставил ее блаженно закрыть глаза. Дороти специально поставила их здесь, на проходе. Она знала, как Кристина любит розы. Дверь в спальню была приоткрыта. Эта единственная комната, на переделке которой она настояла после свадьбы. Кристина провела рукой по огромному покрывалу из старинного кружева и подбросила несколько гобеленовых подушек, горкой возвышавшихся на старинном кресле, сохранившемся со времен французской империи.

Она подошла к высокому окну, выходившему на аккуратную лужайку, обрамленную каймой темного низкого кустарника. Далеко от дома в ярко-синем небе вспыхивал золотом в лучах последнего солнца шпиль собора Святого Эндрю. Облака, словно легкие кружева, цеплялись за его верхушку. Кристина обрадовалась, что вернулась в этот дом. В дорогую ее сердцу Англию.

На следующее утро в семь часов Дороти принесла в спальню Кристины чашку чая. Поставила на столик возле кровати и, поздоровавшись, сказала, что Виктория уже проснулась и находится в приподнято-несносном настроении. После этого она подняла тяжелые шторы, и в спальню проник тусклый свет пасмурного, безрадостного дня. Порывистый ветер рвал мокрые листья с деревьев и запутывал дождинки в ветвях старого дуба, растущего возле окна. Тяжелые медленные капли стекали с его съежившихся потемневших листьев.

Кристина уселась на кровати, с трудом размыкая глаза.

– Пойду приготовлю завтрак, а потом как раз пора будет ехать. Виктория заявила, что ей в школе нужно быть к десяти часам. – И Дороти поспешила на кухню.

Кристина выскочила из-под одеяла, приняла душ, надела широкие брюки, голубой теплый свитер и туфли без каблуков. Приведя себя в порядок, спустилась вниз. На кухне Дороти взбивала в глубокой миске яйца, туда же вошла и Виктория, одетая в темно-зеленую школьную форму.

– Доброе утро, – бодро сказала Кристина и села за стол.

– Это вам доброе. А мне приходится ехать в эту мерзкую тюрьму!

– Ну, там уж не так плохо.

– Вам бы туда на недельку! – Виктория уселась за стол и принялась за овсянку.

Кристина не хотела ссориться с Викторией и поэтому мягко напомнила:

– Осталось совсем немного. Всего два года. Виктория проглотила ложку каши. И с вызовом заявила:

– Меньше! Я уже попросила папочку, чтобы на будущий год он меня забрал оттуда сразу после экзаменов. И он обещал подумать!

– Тогда меньше года, – согласилась Кристина. – Но лучше получить полное образование. Он мне ничего не говорил.

– Ах, Кристина, не все вам рассказывают. Да, он был за то, чтобы я прошла весь курс. Но при условии, если мне там будет хорошо, а мне там – плохо! – Она сжала губы, совсем как Стивен, и Кристина поняла, что Стивен не посчитал нужным поделиться с ней планами о дальнейшей судьбе его дочери.