Грешная одержимость (ЛП) - Торн Айви - Страница 64

Бесчисленное количество орудий нацелено в нашу сторону, и само их количество гарантирует, что они найдут цель. И за долю секунды, которая мне нужна, чтобы осознать тяжелое положение, в котором мы находимся, я узнаю одно лицо в массе враждебно настроенных людей. Бен.

Я взбешен из-за обмана Живодера. Но помимо этого, я злюсь на брата Дани. Он здесь, намеревается застрелить человека, с которым вырос, пока его сестра мчится в ночной клуб, думая, что ему нужна ее помощь Дани обманули, как и нас. Вероятно, она сейчас попадает в собственную ловушку. И я не только беспомощен, чтобы защитить ее, но и не вижу выхода для своего Пахана и его семьи. У нас недостаточно огневой мощи, чтобы справиться с таким количеством присутствующих врагов.

Ночь разрывают громкие трески, за которыми следуют крики Ислы, ее вопли становятся все сильнее, когда наши люди падают, как камни, мертвые в одно мгновение, когда они использовали свои тела, чтобы защитить Петра ценой своей жизни.

— Блядь! — Ругаюсь я, когда Вэл падает на землю рядом со мной. — Возвращайтесь внутрь! — Командую я, пихая Пахана и его жену обратно через кухонную дверь.

Тогда я наклоняюсь, чтобы прийти на помощь Вэлу. Он все еще жив, его зубы стиснуты, его рука прикрывает бедро, а кровь стекает вокруг его пальцев.

— Иди, — рычит он на нашем родном языке, отталкивая мою руку, когда я тянусь к нему.

Никаких шансов в аду.

Взяв Вэла за воротник, я перетаскиваю его через порог, а вокруг нас свистят пули. Горячий свинец просвистывает мимо моей головы и плеч, когда я дергаю тело Вэла за кухонную стену.

Захлопнув за нами дверь, я запираю ее. Затем я переворачиваю кухонный стол набок, прислоняя его к двери для усиления.

— Пойдем, — командую я, поднимая Вэла на ноги.

Он рычит, пытаясь удержаться на ногах, не оказывая слишком сильного давления на травмированную ногу. Закинув его руку себе на плечо, я тащу его через кухню, а через разбитые окна трещат короткие очереди огня, сопровождающие наше отступление.

Петр и Сильвия ждут нас в холле. Рука Петра защитно обнимает жену и дочь, а Сильвия прижимает к себе крошечную головку Ислы, изо всех сил стараясь заглушить крики ребенка своей грудью, в то время как Исла открыто ревет.

— Шшшш, малышка. С тобой все будет в порядке, — бормочет она снова и снова, пытаясь успокоить перепуганного ребенка, хотя ее голос дрожит.

— В заднюю комнату, — приказываю я, и Вэл убирает руку с моих плеч, позволяя мне идти вперед.

Мы осторожно идем по коридору, проверяя каждую комнату, чтобы убедиться, что никто не проник через другую точку входа. Дым из гостиной струится по коридору, затуманивая воздух и блокируя любую возможность спастись через входную дверь. У нас мало времени, и у нас заканчиваются стратегии выхода.

Внутри меня закипает гнев, и я задаюсь вопросом, намерены ли они наблюдать, как мы горим заживо, или они просто ждут, чтобы нас застрелить.

— Оставайтесь на месте, — тихо приказываю я, когда мы доходим до конца зала. Затем я открываю дверь в дополнительную спальню и пробираюсь внутрь как можно тише.

Кажется, дальний конец дома никто не охраняет. Их усилия сосредоточены на взломе задней двери. И судя по всему, они недалеко от успеха. Но когда я открываю окно и выглядываю из-за входной двери, я с шоком обнаруживаю только троих боевиков, ожидающих с прицеленным оружием.

Они рассчитывали поймать нас всех у задней двери и убить всех сразу. Сегодня ночью, защищая Петра от засады, погибло много людей. Поскольку это был мой призыв усилить безопасность после нападения на Сильвию, их жизни теперь на моей совести. Они погибли под моим командованием. Но они умерли, чтобы сохранить жизнь своему Пахану. Жертва, которую мы все готовы принести.

Открыв окно настолько широко, что я могу открыть ширму и увидеть сквозь нее свои плечи, я направляю пистолет на троих мужчин, стремящихся к входной двери Петра. Сделав успокаивающий вдох, я не думаю о жизнях, которые забираю. Я думаю о трех жизнях, которые мне нужно спасти.

И я нажимаю на курок.

Один. Два. Три раза подряд. Я снимаю людей прежде, чем они успеют найти источник своих расчетов. Затем я возвращаюсь в дом и направляюсь к двери спальни. Открывая ее, я жестом указываю Петру и его семье войти внутрь, помогая Вэлу теперь, когда наш путь свободен.

— Проходим в окно и направо. Держитесь поближе к теням, — приказываю я, переключаясь на английский, чтобы убедиться, что Сильвия знает, что делать. — Не оглядывайтесь назад, даже если нам с Вэлом придется повернуться и сражаться. Продолжайте идти, пока не сможете остановить такси. Если отстанем, встретимся у Матроны. — Если мы отстанем, то, скорее всего, умрем. Но я этого не говорю.

Мать Петра живет недалеко, и она может их принять и дать им убежище, если мы не сможем их защитить.

План готов, я тащу Вэла к окну и помогаю ему выйти наружу, чтобы он мог наблюдать, пока мы убегаем. Один за другим с семьей Петр вылезает в окно, его легкая ловкость позволяет ему за считанные секунды упасть на землю, прежде чем протянуть руку, чтобы взять Ислу.

Слишком напуганная, чтобы спорить, маленькая девочка переходит из рук матери в руки отца и цепляется за Петра, который прижимает ее к себе, гладя ее черные волосы. Оглянувшись через плечо на звук раскалываемого дерева, я переключаю свое внимание на то, чтобы вытащить Сильвию через окно.

Затем, секундой позже, я присоединяюсь к ним, падая на землю.

— Идите, — шепчу я, указывая направление, в котором им следует бежать.

С пистолетом в руке я кладу руку Вэла себе на плечо, и мы поспешно отступаем. Вдалеке реют сирены, скорее всего, пожарные знают, что особняк Велеса горит. Соседи по обе стороны дома высыпаются на улицу. Их ужасные взгляды были обращены на дым, поднимающийся из здания, а не на пистолет, висевший у меня на боку.

Хорошо. Их присутствие поможет нам легче уйти.

Такси выезжает за угол улицы, и Сильвия бросается в бой, махнув ему рукой. В одно мгновение Петр и Исла уже сидят на заднем сиденье, Сильвия жестом призывает меня поторопиться. Я, не колеблясь, тащу Вэла в безопасное место. Но я знаю, что нам всем места не хватит.

— Отвезите его к Матроне, — рычу я, бесцеремонно толкая Вэла на заднее сиденье рядом с Ислой.

Он кряхтит, но остается стоическим, заставляя свою травмированную ногу согнуться в замкнутом пространстве. И все же, лучше не позволять таксисту видеть, как Вэл истекает кровью, посадив его на переднее сиденье.

— Ты пойдешь за Дани? — Спрашивает Петр, когда Сильвия садится на переднее сиденье.

Тяжесть моей ответственности за защиту семейных войн Петра и моего отчаяния за то, чтобы Дани была в безопасности ложится на плечи. Каждая клеточка моего существа кричит, чтобы я нашел ее. Но мой долг — обеспечить безопасность моего Пахана.

— Я не могу, — настаиваю я. — Нет, пока ты не будешь в безопасности.

— Теперь у нас все в порядке. Ты больше ничего не можешь для нас сделать. Если хочешь помочь, найди Дани.

Я колеблюсь, опасаясь, что за ними могут последовать, если я не гарантирую, что они благополучно доберутся до Матроны.

— Идти! — Лает Петр, когда я делаю паузу. — И, Ефрем? Тебе лучше сделать так, чтобы она осталась в живых.

Подстрекаемый его приказом, я резко киваю и закрываю дверь кабины. Я жду ровно столько, чтобы увидеть, как такси благополучно свернуло за угол в ночь. Мгновение спустя живодеры высыпаются на улицу с оружием в руках. Судя по их закопченным лицам, я готов поспорить, что они не смогли следовать за нами через дом, потому что огонь преградил им путь.

Насмехаясь над их неудавшейся попыткой убить моего Пахана, я скрываюсь в тени, направляясь к городу за Дани.

35

ДАНИ

Ночь в клубе в самом разгаре, когда я вхожу в «Калейдоскоп», музыка и пол пульсирует под моими ногами, как сердцебиение. Из-за стробоскопов невозможно увидеть, куда я иду и кого ищу. И пока толпа людей танцует, заполняя каждый дюйм открытого пространства, я чувствую, как внутри меня поднимается паника.