Сборник. Бездушный 1. Компиляция (СИ) - Баковец Михаил - Страница 553

— Вижу, вы мне не верите, товарищ Невнегин, — покачал я головой. — Так давайте я покажу, на что способно моё оружие в руках простых бойцов. Подберите пятерых из них, к пулемётам и карабинам, желательно, чтобы они хоть немного были знакомы с трофейным оружием. И мы постреляем по мишеням из моих мечей-кладенцов, как вы из обозвали.

Как оказалось, с немецким оружием были знакомы многие. Всё-таки, бойцам семьдесят пятой пришлось дважды выходить из окружения, где заканчивались боеприпасы к своим винтовкам и пулемётам, вследствие чего приходилось брать в руки вражеское оружие и бить им неприятеля.

Пока по приказу генерала подбирались будущие владельцы артефактного оружия, я прошёлся по остаткам деревни, выискивая среди мусора и остатков домов с сараями, пошедших на укрепление оборонительного рубежа, мишени для демонстрации возможностей 'мечей-кладенцов'. Такими стали несколько огромных деревянных колод, ранее используемые деревенскими для рубки мяса и дров, если судить по изрубленной поверхности. Каждая была сантиметров восемьдесят высотой и шестьдесят-семьдесят толщиной. При этом на колоду явно пошли те чурбаки, с которыми не смог справиться топор перед отправкой в печку, так как все они были узловатые, массивные, со следами толстых сучьев. Простой пуле пробить такую толстую и крепкую древесину не под силу. Не уверен даже, что восемьдесят сантиметров дуба пробьёт противотанковое ружьё. Ну, разве что с очень близкого расстояния. Кроме колод я нашёл несколько крупных плоских булыжников, величиной примерно с моё туловище. Толщина у каждого была сантиметров двадцать.

— Вот это всё нужно перенести подальше от позиций, чтобы никого не задело, — я указал на мишени. — И хочу попросить одну или две гранаты для демонстрации усиления взрыва.

— Гранат почти нет, — покачал головой генерал.

— Хотя бы одну и полчаса времени. Как раз управитесь с установкой пеньков и камней.

— Хм, — Невнегин посмотрел на командира рядом с собой и приказал. — Сенченко, найди товарищу одну гранату.

Тот молча кивнул и быстрым шагом ушёл в сторону позиций… хм… дивизии. До сих пор всё никак не могу поверить, что целая дивизия уместилась на полосе меньше пяти километров — два поля и болотистый луг, изрытый овражками, покрытый большими кочками и заросший редкими кустами ольхи. Между полями пролегла накатанная дорога, которая шла прямиком в город. К слову, почему, интересно, дивизия заняла оборону в этом месте, а не рядом с городом или за рекой, через которую перекинут хороший мост? Или там сражаются другие? Нужно будет уточнить позже у генерала этот момент. Вдруг придётся менять позиции, а я захочу укрепить их магией. В этом случае неприятно будет их бросать.

Через пять минут мне вручили гранату на короткой ручке с осколочной рубашкой в виде широкого кольца, покрытого мелкими ромбиками-насечками.

— Я скоро закончу, — пообещал и устроился на какой-то куче земли, кинув сверху пару обломков от досок в качестве сиденья. Чтобы на меня не глазели почём зря и не отвлекали от работы, я активировал амулет с отводом взгляда.

Над гранатой, если не ошибаюсь, РГД-33, я потрудился как следует. Те немецкие 'колотушки' с этой поделкой и близко не стояли. Я увеличил огненную вспышку до семи метров радиусом и усилил ударное (вроде бы фугасность… или бризантность, чёрт, не помню) воздействие гранаты. То есть, она теперь была способна крушить, ломать, пробивать, сбивать в пятнадцать раз сильнее, чем в момент, когда сошла с заводского конвейера. Вес оставил прежним, так как не настолько он велик, чтобы не забросить карманную артиллерию метров на тридцать-сорок.

— Я всё, — отключив амулет, я поднялся с досок и направился в сторону Невнегина, вокруг которого собралось человек пятнадцать, причём десять из них носили командирские петлицы. — Держите.

Гранату от меня принял один из спутников генерала с невероятно подозрительной миной на лице да ещё встал между мной и Невнегиным. Неужели подумал, что я могу устроить покушение? Глупый, ведь я мог кинуть её не подходя вплотную, или показывает перед высшим командиром свои рвение и преданность?

— Как ей пользоваться теперь? — поинтересовался комдив.

— Как обычной, только кидать нужно подальше, изо всех сил, а то и гранатомётчику достанется от взрыва. Но зато она уничтожит даже средний танк при удачном попадании. Уж гусеницу порвёт в лоскуты точно, — ответил я ему.

Кроме подозрительных и частью любопытных взглядов я больше ничего не получил с их стороны. Никто не полез с расспросами, претензиями, не кривил губы в презрительном 'фи-и'. Наверное, Невнегин успел поговорить с ними и рассказал ту историю, что ему выдал я. Только вряд ли ему поверили. Скорее всего, сами в смятении ищут версию, в которую укладываюсь я, поведение командира и его байку. Думаю, что кое-кто и вовсе считал, что генерал немного повредился рассудком на почве всех тех несчастий, которые обрушились на его голову с момента двадцать второго июня.

Импровизированное стрельбище устроили в тылу, от последней линии траншей до тренировочных огневых позиций было примерно двести пятьдесят метров. И ещё на сто с небольшим метров вперёд вынесли мишени — чурбаки и камни.

— Где ваше хвалёное оружие? — поинтересовался генерал. — Вы его из кармана достанете?

— Сейчас привезу, — сказал я в ответ и направился к дому.

Всё моё снаряжение, всё то добро, что я накопил за время пребывания в новом мире, я устроил на велосипед, на котором уже сам не ездил, а использовал в виде эдакой тележки. Сейчас мой двухколёсный конь стоял у стены дома, скрытый чарами от посторонних глаз. Представляю, как вылезли глаза у наблюдающих за мной бойцов и командиров, когда я протянул руку к пустой стене и вдруг там появился велосипед! Его я привёз к генеральской компании и попросил помочь разгрузить. Когда вещи были сняты (оружие в одной кучке, боеприпасы в другой, прочее в третьей), я попросил представить тех, кто будет им пользоваться на демонстрационных стрельбах.

— Сержант Пехтель, красноармейцы Титов и Макаров, лейтенанты Шишов и Сардарян, старший лейтенант Иванов, — представил мне стрелков генерал.

— С немецким оружием знакомы? — я посмотрел на группу бойцов и командиров. — Кто встанет за пулемёты?

— Я с лейтенантами, — мотнул головой старший лейтенант. — И все знакомы. Я с эмгачом десять атак отбил. Да и все мы не один день воевали чужим оружием. Разрешите вопрос, товарищ…

— Глебов. Разрешаю, — кивнул я.

— В чём особенность этих пулемётов? Вот смотрю на них и не вижу ничего особенного.

— Хм… дело в них…

— Старший лейтенант Иванов! — одёрнул его Невнегин и перебив меня. — Ваша задача провести тренировочные стрельбы из образцов оружия, предоставленный товарищем, а не задавать ненужные вопросы.

— Извините, товарищ генерал, — вытянулся тот в струнку. — Больше не повторится.

Я решил промолчать. Пусть их. Сами разберутся. Тем более, суть я генералу сообщил, а дальше он решает, что сообщить подчиненным, а о чём лучше стоит промолчать.

Разобрав оружие, военные разошлись по позициям. На пулемёт я выдал по двадцать патронов, к карабинам по пять. Все боеприпасы были обычными, не зачарованными. Для небольшой демонстрации возможностей артефактного оружия и таких за глаза хватит.

— Майор Ефимов!

— Я, товарищ генерал!

— Командуйте группой.

— Есть.

В общем, что могу сказать о стрельбах? Многое, но если кратко, то — полный шок! Бойцы и командиры Красной Армии получили незабываемые впечатления от оружия с моими магическими рунами. Пули пробивали насквозь и ращепляли несокрушимые с виду камни и колоды. А взорвавшаяся граната среди каменного щебня и разбитых на поленца чурбаков превратила всё это в пепел, песок и чёрное пузырящееся стекло.

После такого командиры посмотрели на меня совсем другими глазами. Один даже порывался поговорить со мной плотно, но ему не дал генерал, который быстро увёл меня в дом. Перед уходом приказал особое оружие доставить туда и собрать все немецкие боеприпасы, которые имеются на руках у бойцов в окопах.