Сборник. Бездушный 1. Компиляция (СИ) - Баковец Михаил - Страница 809

После переноса в параллельную Вселенную болезни, хищники, ядовитые насекомые, конфликты между собой сократили анклав землян в несколько раз. Четыре крупные группы ушли сами на поиски других выживших и помощи. Две группы суммарно сто семьдесят человек направились в соседний город, оказавшийся неподалеку… и не вернулись.

Местность была труднопроходимая из-за болот и дремучих лесов. Мало того, обитали в них такие создания, от вида которых взрослые люди седели и начинали заикаться. То, что выжили эти восемнадцать человек, есть заслуга магессы. У нее на момент Переноса жили три собаки и все видоизмененные. Не до размеров быка, правда, всего лишь теленка, но даже этого хватило, чтобы отбиться от хищников. Поняв, что оказалась в другом мире, девушка, уже не скрывая своих способностей, занялась, так сказать, усиленной прокачкой питомцев – своих и чужих. У нее под рукой оказались несколько собак и кошек с птицами, которые легко поддавались метаморфизму. Так магесса назвала свои способности. Десять псовых и три кошачьих, три птицы. Птицы выжили все, кошек не осталось ни одной, а собак всего четыре. Зато гибель остальных позволила не только сохранить жизни уцелевших людей, но и вычистить окрестности вокруг поселка от хищников от мала до велика. Плюс они помогали с охотой и рыбалкой.

С продуктами было все очень плохо в поселке. Казалось бы, такое огромное поселение и так мало едоков, должно быть с едой все отлично. Но нет, не вышло. Сначала люди просто не могли в себя прийти и поверить в Перенос. Лишь немногочисленные фанаты постапокалипсиса занялись тем, что прочие севянинцы назвали мародерством, из-за чего стали происходить частые конфликты. Дошло до того, что выживальщики почти в полном составе ушли из поселения.

Дальше стало только хуже. Оказалось, что в тех домах, где умерли хозяева, появилась странная растительность – где мох и лишайники, где мелкая травка, похожая на газонную, где лианы и цветы, другие понравились грибам. Из этих домов растительность переползала в соседние, захватывая поселок все больше и больше с каждым днем. Только те постройки, что были возведены менее десяти лет назад, не нравились агрессивной растительности. Почти все они оказались собраны на окраине, где были открыты две новые улицы. Остальные дома были преклонного возраста. Некоторые здания барачного типа (но уже отремонтированные под современные нужды) были возведены аж перед войной! Другие строили пленные немцы.

Восемнадцать человек уже собирались вот-вот покинуть Севянино, когда случилось массовое отравление. И потому неудивительно было то, что они единогласно приняли мое предложение примкнуть к отряду и по возвращению в мои владения стать частью крестьян и ремесленников. Их не пугало то, что придется примерить на себе средневековые законы и правила.

Сейчас они были готовы на все, чтобы покинуть эти недружелюбные для человека места. Удивительно, как сравнительно недалеко друг от друга может отличаться жизнь в анклавах землян. Здесь жители только теряли – родных, друзей, соседей. А в поселке Палыча население даже сейчас медленно растет за счет мелких групп землян, выходящих к мегаполису или совсем уж крошечных анклавов, обнаруживаемых разведчиками поселка. К слову, была у меня мысль переправить спасенных туда, но я ее быстро задавил, справедливо считая, что люди мне самому нужны. Умелые и полезные все равно пробьются наверх, заняв достойное место, а неумехи что в анклаве землян, что в землях аборигенов дальше простой рабочей силы не уйдут. Так что они пойдут со мной, а там видно будет.

Стоит заметить, что массовая смертность вполне могла быть связана с тем, что после Переноса жители не стали уходить из поселка, а остались здесь. Я уже заметил, что всякую нечисть, нежить и монстров тянет в такие места. И чем крупнее перенесенный заселенный кусок местности, тем сильнее пользуется он вниманием со стороны паранормальных существ, явлений и так далее. Исключением можно посчитать Казачий Засад с его недружелюбным населением. Правда, там и территории всего ничего, примерно с пару крупных улиц Севянино. Интересно, как они там поживают, взялись за ум или все так же грызутся и делят власть и ресурсы между собой? Или на месте деревеньки давно уже рассадник нечисти, погост или выгоревшая проплешина? Нужно будет как-нибудь туда заглянуть. И не просто так, по-соседски на огонек заскочить, а попробовать забрать с собой энное количество деревенских, кого совсем не устраивает текущее положение. Мне земляне больше нравятся в качестве, хм, подчиненных… да ладно уж, чего тут играть словами – крепостных. Работящие, много знающие и умеющие, не боящиеся проявлять инициативу. Похожи на них, на нас то есть, только нетерисы. Они крепкие, сильные, непугливые, готовые на многое пойти ради семьи и личного достатка. Хотя в плане инициативности все равно чуть-чуть проигрывают нам, иным.

«Вот разберусь с возведением форта на берегу жемчужного озера и навещу старых знакомых», – мысленно пообещал я сам себе. В данный момент я был занят осмотром двух контейнеров на территории строительства коттеджа, которое так и не будет теперь никогда завершено. В одном железном ящике лежали мешки с цементом, цементной смесью, известью и чем-то еще, обозначенным иероглифами на сине-зеленых бумажных многослойных мешках. Все это добро успело закаменеть от времени и непогоды. В другом, самом большом, вдоль одной стены стояли железные кровати в два яруса, застеленные заплесневелыми полосатыми матрасами. На полу валялись подушки с простынями и одеялами и все в состоянии еще худшем, чем матрасы.

– Хай-кьюб сорок пять футов, – вслух прочитал надпись, сделанную по виду обычной малярной узкой кистью на боку темно-синего самого большого контейнера Колька. – Это в метрах, м-м…

– Тринадцать с половиной, – подсказал ему Шацкий, крутящийся рядом. – Он гнилой совсем, смотри, что с низом творится.

В самом деле, металл стенок сантиметров на десять от нижней опорной балки местами проржавел насквозь.

– Можно будет срезать стенки и крышу, чтобы укрепить другие контейнеры, – предложил я. – А маленький, кстати, хороший. Даже краска не облупилась.

– Ага, новым кажется, – кивнул Колька. – Нужно големов на разгрузку отправить, а то там мешки закаменели так, как и лежали – будто обняли друг друга. Из-за этого возни будет много и тяжело разбирать.

– Големы справятся, – хмыкнул я.

– Оп, а к нам Настенка топает, – вдруг сказал Сергей и кивнул в нужную сторону.

Оглянувшись, я увидел поселковую магессу, которую сопровождала очень крупная овчарка… или просто крупная собака с уродливыми пропорциями тела с черно-рыжим окрасом и огромными, просто нереально большими ушами. Анастасия Буфина, так звали магессу, которая получила перед Переносом способность к увеличению роста живых созданий. При этом, насколько я сумел узнать, животные привязывались к ней и становились заметно умнее (прям почти как мои големы). Девятнадцать лет, студентка, темноволосая, с короткой асимметричной прической, высокая и худенькая, с небольшой грудью, зато очень красивая на лицо. В поселке оказалась случайно – приехала со своими питомцами на собачью выставку, которая проводилась в поле рядом с Севянино. Буквально за пару дней до смещения миров выставка закончилась, а девушка задержалась. Как оказалось, задержка стала фатальной в ее жизни.

Когда девушка со своим четвероногим другом приблизилась к нам, то собака оглушительно и визгливо забрехала.

– Фу, Марсик, фу! – прикрикнула на нее Настя. – Фу, кому сказала.

– Ты бы его лучше Деймосом или Фобосом назвала – то еще страшилище, – покачал я головой. – Я не ошибаюсь – это той?

– Да, тойтерьер, – подтвердила та.

– Это та вечно злобная и брехливая порода на тонких ножках, которую хочется при встрече наградить пинком и посмотреть, какая будет погода? – вставил слово усмехающийся Колька.

– Ну, попробуй, пни эту, – вернула ему усмешку магесса. Словно понимая, что речь идет о нем, пес оскалил тонкие длинные зубы и утробно зарычал.