Кориолан. Цимбелин. Троил и Крессида - Шекспир Уильям - Страница 97

Патрокл. Метко сказано, воплощенная бессмыслица, но только бесцельно.

Терсит. Молчи, молокосос. Мне прямой ущерб болтовня с тобой. Ведь ты мужская прислужница Ахилла.

Патрокл. Как мужская прислужница! Что это значит, негодяй?

Терсит. Ну, если хочешь, наложница. Чума, колотья, грыжа, паралич, гниение печени – все сорок черных недугов, все вы набросьтесь на эту сволочь за все ее безобразия и грызите и глодайте, пока не уничижите.

Патрокл. Как смеешь ты, гнусное скопище ядовитой зависти, так ругать и клясться!

Терсит. Где же тут клятвы и ругательства?

Патрокл. А разве нет, треснувший бочонок, выкидыш разврата?..

Терсит. Не клятвы и не ругательства, а истинная правда, потому ты и злишься, скверный моток сырца, лоскут зеленой материи для гнойных глаз, кисточка от кошелька мота. О боги! как заражен воздух смрадными тучами этих мошек, позорящих самую природу!

Патрокл. Вон отсюда, тварь!

Терсит. Ах ты воробьиное яйцо-болтун.

Ахилл

Ахилл и Патрокл уходят.

Терсит. Да, благодаря обилию крови и недостатку мозга обоим молодцам этим нетрудно спятить с ума. Но пусть я навеки останусь лекарем в доме умалишенных, если они когда-нибудь спятят с ума по обратной причине. А этот Агамемнон! Он ничего себе парень и большой любитель перепелок, а мозгу у него тоже не больше, чем серы в ушах. А тот – чудесное превращение Юпитера в быка, братец его, Менелай, – первобытный истукан, кривой символ рогоносцев, жалкий рожок для напяливания башмаков, пристегнутый вечно на цепочке к ноге своего брата!.. Где найдет соответствующую посуду для его ума острота, взбодренная злостью, или злость, взбодренная остротой? Осел?.. Нет, он и осел и бык в то же время. Будь я собакой, мулом, котом, хорьком, жабой, ящерицей, селедкой без икры, – куда ни шло, но Менелаем! – нет, слуга покорный! Я возмущусь против судьбы. Не допытывайтесь, чем бы я желал видеть себя, если бы не был Терситом, потому что не называть же вошью паршивца вместо Менелая! А, вот наши остряки идут сюда с огнем.

Входят с факелами Гектор, Троил, Аякс, Агамемнон, Улисс, Нестор, Meнелай и Диомед.

Агамемнон

Аякс

Гектор

Аякс

Улисс

Входит Ахилл.

Ахилл

Агамемнон

Гектор

Менелай

Гектор

Терсит. «Любезный Менелай»! Не лучше ли сказать: любезное отхожее место, любезная сточная канава, помойная яма…

Ахилл

Агамемнон

Агамемнон уходит. За ним Менелай.

Ахилл

Диомед

Гектор

Улисс

(тихо, Троилу)

Троил

Диомед уходит, за ним Троил и Улисс.

Гектор

Ахилл

Уходит с Гектором, Аяксом и Нестором.

Терсит. Этот Диомед – отъявленный бездельник, продувная бестия. Я склонен верить его улыбке не больше, чем ласковому шипенью змеи. Ему обещать так же легко, как собаке лаять на ветер; что касается исполнения, если его предскажут звездочеты, берегись какого-нибудь бедствия: солнце станет заимствовать у луны свой свет и прочее. Лучше уж я откажусь видеть Гектора, а этого выслежу. Говорят, он связался с этой троянской прелестницей и вечно трется под палаткой Калхаса. Пойду за ним. Куда ни плюнь – разврат. Все гнусные развратники.

Уходит.

Сцена 2

Перед шатром Калхаса. Входит Диомед.

Диомед

Калхас

(за сценой)

Диомед

Калхас

Входят Троил и Улисс. Останавливаются в отдалении. За ними – Терсит.

Улисс