Извращённое чувство (ЛП) - Макинтайер Эмили - Страница 51

В глубине души я осознаю, что, согласно логике, мне следовало бы отстраниться. Что я должна бороться с тем, что между нами происходит, и не поддаваться на очередную манипуляцию.

На мгновение в моих мыслях возникает образ Эйдана, чувство вины за то, что я делаю, пытается проникнуть в моё сознание, но затем я вспоминаю, что он не желает иметь со мной ничего общего. И, честно говоря, с Эйданом у меня никогда не было ничего подобного. Эта мысль исчезает так же быстро, как и появилась, страсть, охватывающая меня, стирает образ Эйдана, как будто он был нарисован мелом, а не вырезан в моей душе.

Кроме того, в моей жизни давно не было ничего радостного, поэтому, как бы эгоистично это ни звучало, я собираюсь ухватиться за это обеими руками и крепко держаться. Собираюсь воспользоваться этой временной передышкой, пока это возможно.

Он отрывается от моих губ и проводит губами по моей шее, оставляя на ней следы своих зубов и лаская каждый участок обнажённой кожи.

Это не похоже на что-то одноразовое.

Такое ощущение, будто он заявляет на меня свои права.

От этой мысли меня охватывает жар, и я выгибаюсь дугой, сильнее прижимаясь к нему.

Его руки скользят по моему телу, и я задерживаю дыхание, чувствуя, как мурашки бегут по коже под шёлком рубашки.

Он обхватывает меня за талию и притягивает к себе, пока между нами не остаётся ни миллиметра расстояния. Его член прижимается к моему телу, твёрдый и большой, и я отчаянно хочу почувствовать его.

Прежде чем я успеваю подумать, я провожу рукой от основания до кончика, наслаждаясь тем, как напрягается его тело и сбивается дыхание, пока он продолжает ласкать мою шею.

Моя киска пульсирует, влага просачивается в черные кружевные стринги, и я представляю, как он будет ощущаться между моих ног. Держу пари, он бы разделил меня на части, подчинил бы себе каждую частичку меня.

Заставил бы меня почувствовать себя любимой, защищенной и цельной, пусть даже на мгновение.

Он стонет, но просовывает свою руку между нами, останавливая мои движения и возвращая мою руку к своей груди. Я не обращаю внимания на легкий укол обиды, который испытываю, когда он это делает, а затем он быстро разворачивает меня, приподнимая, пока я не оказываюсь в воздухе.

Я ахаю и тихонько вскрикиваю, пока он двигает мной именно так, как ему нравится, заставляя перегнуться через край кофейного столика. Мои локти болят, когда ударяются о резное дерево, а колени утопают в пурпурно-золотом персидском ковре под нами.

Его рука скользит вверх по моей спине, посылая дрожь по всему телу. Я поднимаю голову и собираюсь повернуться, чтобы посмотреть ему в глаза, но его ладонь обхватывает меня сзади за шею и надавливает, пока моя щека не оказывается прижатой к столу, а тело не становится податливым и открытым.

— Ты чертовски красива, ты знаешь об этом? — шепчет он. Его свободная рука ласкает мою ногу, медленно поднимаясь вверх и массируя мышцу.

Моё дыхание учащается, восторг от его слов наполняет меня, и тепло разливается по всему телу. Его пальцы играют с подолом моей юбки, который снова опустился, когда он подвёл меня к столу. Он медленно поднимает её, пока материал не сминается на моих бедрах, а прохладный воздух не ласкает кожу моей задницы.

Его ладонь кажется сильной и шершавой, когда он обхватывает мою ягодицу, что-то бормоча по-итальянски, а затем гладит мою кожу.

Затем он двигается, и его толстая эрекция прижимается ко мне, заставляя мое тело желать большего, когда он прижимается верхней частью тела к моей спине, его губы скользят по моему уху, а жар его дыхания посылает дрожь по моему позвоночнику.

— Скажи, что тебе нравятся мои прикосновения, Gattina, — произносит он.

Слова застревают у меня в горле и пытаются сорваться с языка, но я прикусываю губу, не желая сдаваться, не желая доставлять ему удовольствие от того, что он может требовать от меня всего, когда я итак уже лежу перед ним мокрая. Кроме того, ему нравится, когда я его раздражаю. Я точно это знаю, потому что даже через штаны его член напрягается, когда я не делаю, как он просит.

Мои пальцы впиваются в деревянную поверхность стола рядом с моим лицом, сдерживая желание дотянуться до передней части моего согнутого тела, просто чтобы облегчить пульсирующую боль между ног.

Я думаю, что могу умереть, если он не прикоснется ко мне в ближайшее время, но всё равно не хочу сдаваться.

Шлепок.

Острая боль пронзает мою правую ягодицу, и я сильнее прикусываю губу, ощущая во рту медный привкус. Он гладит то место, которое только что ударил, и от предвкушения того, что он сделает со мной дальше, по моему телу пробегает дрожь, мышцы напрягаются, а в животе порхают бабочки, которые так сильно трепещут, что кажется, будто я могу взлететь.

Никогда раньше я не испытывала ничего подобного.

— Когда я задаю тебе вопрос, amore mio, я ожидаю от тебя ответа на него, — он снова шлёпает ладонью по тому же месту, а затем снова ласкает и без того нежную кожу.

Он все еще держит меня за шею, но теперь его прикосновения скользят вверх, пока его пальцы не запутываются в моих вьющихся прядях и не сжимают мои волосы в кулаке. Другой рукой он теребит кружево моего нижнего белья, прежде чем крепко схватить и потянуть.

Я чувствую, как рвется ткань на моих бедрах, еще до того, как слышу это, а потом трусики исчезают, и я оказываюсь беззащитной, в его власти, и я никогда не чувствовала себя такой живой.

Его кулак сжимается у меня в волосах, и когда он тянет, я ощущаю резкий укол боли, отдающийся в моей голове, который посылает волну удовольствия прямо между ног.

Я выгибаюсь, в то время как он поднимает меня, моя спина оказывается вплотную к его груди, его подбородок идеально ложится на изгиб моей шеи, когда он заставляет меня прислонить голову к его плечу.

Его правая рука поднимается к моей блузке спереди, срывает пуговицы с моей шелковой рубашки, и они разлетаются по ковру, когда он легко разрывает ткань, словно она была создана для его рук.

Моя грудь вздымается, когда я остаюсь в одном лифчике, и вскоре он тоже исчезает, брошенный где-то на полу, и вот я уже совершенно голая, мои соски набухли и умоляют, чтобы к ним прикоснулись.

— Где же твой острый язычок, плохая девочка? — он обхватывает мою правую грудь одной рукой, а другой грубо дёргает за импровизированный хвостик, который сжимает в кулаке. — Не хочешь со мной больше разговаривать?

Его пальцы сжимают мой сосок, а затем он обхватывает всю грудь ладонью, манипулируя моей плотью, пока удовольствие не превращается в пытку, а ноющая боль между ног не становится почти невыносимой.

— Пожалуйста, — выдыхаю я, тяжело дыша.

— Sei bellissima quando implori.26

Моё тело вибрирует, и его ладонь скользит вниз по моему телу, пока не оказывается прямо над тем местом, где я нуждаюсь в нём больше всего. Его рука обхватывает мою киску, как будто она принадлежит ему.

— Я мог бы сделать столько всего, чтобы заставить тебя кричать, — шепчет он.

Его средний палец скользит по изгибу моей киски, мой клитор пульсирует от его прикосновения, когда он проводит им вниз, к моему входу, погружаясь совсем чуть-чуть, чтобы подразнить меня снаружи.

Я стону, мои мышцы напрягаются, и я почти падаю на него. Он прижимает меня к себе, и я чувствую себя марионеткой, которую он дёргает за ниточки.

— Но тебе же нравится, когда я касаюсь тебя, — заявляет он. — Будь хорошей девочкой и расскажи мне, как ты себя чувствуешь.

— Ужасно, — говорю я, сильнее прикусывая губу.

Он двигается и шлепает по моей киске, острая боль распространяется вниз по моим ногам, мое тело сотрясается от того, как сильно я хочу, чтобы он вошел в меня. Чтобы облегчил эту боль. Он убирает руку и подносит ладонь к моему лицу, моя влага блестит на его коже, когда он прижимает пальцы к моим губам.

— Твоя мокрая киска не лжёт, Gattina.