Извращённое чувство (ЛП) - Макинтайер Эмили - Страница 69

Эйдан встаёт, диван скрипит, когда он двигается, и он подходит, чтобы взять свой телефон со стола в углу. Лампа стоит в футляре рядом с ним, словно это просто ещё один предмет мебели.

— Принцесса.

Я игнорирую его.

— Принцесса, — повторяет он. — Посмотри на меня.

Я не смотрю. Не могу. Вид Эйдана напоминает мне обо всём, что я потеряла, и от этого мне становится дурно. Меня тошнит от него.

Он вздыхает, приближается и целует меня в макушку.

— Мне нужно сделать пару звонков. Я скоро вернусь.

Дверь за ним закрывается, и я остаюсь в тишине. Через некоторое время до меня доносится звук его разговоров по телефону.

Кому, твою мать, он может звонить в такой момент? Неужели ему всё равно, что Рия только умерла? Мы пережили ужасную трагедию, а он продолжает заниматься своими делами и звонить.

Впервые с тех пор, как я здесь, что-то прорывается сквозь пелену, окутавшую меня, и я чувствую гнев.

Я вскакиваю с кровати, подхожу к двери, распахиваю её и выхожу на улицу, чтобы найти его, чтобы высказать ему всё, что думаю, потому что очевидно, что он уже не тот мальчик, с которым я росла и которого любила.

Я не вижу Эйдана, но когда я делаю шаг вперёд, из-за угла доносится его голос.

— Да. Она сломлена, мама. Я не могу заставить её согласиться на что-либо прямо сейчас.

У меня перехватывает дыхание. Он говорит обо мне?

— Да, всё прошло по плану. Дэррин и Иэн справились. Это было грязно, но… Я знаю, что это опасно, мам, но я же сказал тебе, что всё в порядке. Нам больше не нужны Дэррин или Иэн, и уж точно не нужны «Sultans». У меня есть эта лампа, и, уверяю тебя, она того стоит. Дай мне только уладить здесь все дела, и я заберу тебя.

Его слова ударяют меня в грудь, и я, спотыкаясь, отступаю на несколько шагов, мои внутренности скручиваются и увядают, как опавшие с ветвей листья.

Нам больше не нужны «Sultans».

Врываясь обратно в коттедж, с бьющимся где-то в горле сердцем и скручивающимся в узел желудком, я пытаюсь схватить лампу, не желая, чтобы кто-то еще использовал меня в своих интересах.

Возможно, я потеряла всё, но я не позволю ему отнять у меня и это.

И пошел он нахуй за то, что держал меня за дурочку. Все эти годы? Боже, мысль о том, какой я, должно быть, была доверчивой, пронзает мой желудок, вызывая тошноту.

Добравшись до крайнего столика, я спотыкаюсь и хватаюсь за серебряный футляр, металл шершаво касается моих пальцев, а затем ныряю в карман сумки Эйдана в поисках чего-нибудь. Денег или чего-нибудь ещё, что поможет мне выбраться отсюда и оказаться достаточно далеко в безопасности.

Мои пальцы касаются холодного металла, и сердце замирает, когда я обхватываю предмет рукой и достаю из его сумки.

Пистолет.

О мой Бог. Кто он?

— Принцесса.

Его голос выводит меня из оцепенения, и я оборачиваюсь, видя, что он стоит в дверях, его широко раскрытые глаза переходят с пистолета в одной моей руке на лампу в другой. Он медленно заходит, держа руки перед собой, закрывает дверь и направляется ко мне.

— Что ты делаешь? — спрашивает он.

Моя рука сильно дрожит, когда я поднимаю дуло и направляю его на него, слезы застилают мне глаза.

— Было ли что-то из наших отношений реальным, Эйдан?

Он наклоняет голову, осознавая, что я услышала его разговор.

— Давай просто остановимся на секунду.

— Ответь мне! — кричу я, мои внутренности выворачиваются наизнанку, пока от них ничего не остаётся.

Он сглатывает, медленно кладёт телефон на стол.

— Ты должна понять, Яс… моя мама и я, мы прожили свою жизнь ни с чем.

Мои ноздри раздуваются от жжения, нарастающего в глазах, потому что осознание того, что мужчина, которого, как я думала, я любила большую часть своей жизни, просто использовал меня, чтобы заполучить мое состояние, — это глазурь на этом гребанном торте.

Мой отец был прав, когда советовал мне быть осторожной.

— Значит, всё это время между нами было только что? Ты использовал меня, чтобы заполучить моё состояние?

Он облизывает губы и придвигается ближе.

— Ты мне небезразлична.

И на этом с меня хватит.

Угождать людям и жить для других. Мне больше нет дела ни до чего, кроме горя, которое раздирает мою душу на части, пока она не увядает и не превращается в неузнаваемый комок обугленных останков.

— Опусти оружие, принцесса, — мягко говорит Эйдан, подходя ко мне, пока дуло не упирается ему в грудь. Он нежно проводит своими руками по моим. Но затем они напрягаются, и он сгибает мое запястье так, что, кажется, будто оно вот-вот сломается. Я резко вскрикиваю и спотыкаюсь, но сжимаю в руке пистолет, даже когда он пытается вырвать его у меня.

— Я не хочу причинять тебе боль, — выдыхает он, пытаясь отобрать у меня оружие.

Я теряю самообладание, бросаюсь вперед и бью его головой в лицо, острая боль пронзает мой череп, когда он отшатывается, из его носа течет кровь.

Мои руки дрожат, когда я поднимаю пистолет и направляю ему в грудь.

— У тебя больше нет власти причинять мне боль, Эйдан.

И затем я нажимаю на курок, ничего не чувствуя, когда он падает на пол.

42. ДЖУЛИАН

Пластиковый брезент шуршит у меня под ногами, пока я хожу взад-вперед, глядя на двух мужчин, которые думали, что могут войти в мой дом, причинить боль моей жене и остаться безнаказанными.

Изабелла, шипя, ползает у моих ног.

Дэррин без сознания, огнестрельное ранение в бок медленно отнимает у него жизнь. К несчастью для него, это только усилит давление извивающегося тела Изабеллы. Он должен был знать, что я не позволю ему уйти после того, как он использовал Ясмин в качестве приманки. Как только я увидел, что она скрылась за дверью и её оттащили в безопасное место, я начал действовать, размахивая посохом и разбивая ему коленные чашечки. Когда Дэррин упал на пол, его рука, сжимавшая пистолет, соскользнула, и он навредил сам себе.

Полагаю, это облегчает мою работу, но я бы солгал, если бы сказал, что не получил бы от процесса большего удовольствия, если бы он был в курсе того, что я собираюсь сделать.

Иэн, с другой стороны, окровавлен и ранен, с изуродованным лицом, но бодр и не сводит глаз, наблюдая, как я медленно прохаживаюсь перед ними. Они оба раздеты догола, сидят на полу спиной друг к другу, связанные веревкой.

Изабелле не нравится вкус хлопка.

— Это по правде крайне неприятная ситуация, — размышляю я, останавливаясь и глядя на них. — Мне всё равно, что вы пытались забрать лампу или перешли мне дорогу. Предсказуемо, на самом деле. Почти как в учебнике. Заноза в заднице и алчный ассистент объединяются, чтобы попытаться перехитрить человека, которого они любят и ненавидят, — я улыбаюсь. — К несчастью для вас, у этого человека мстительный дух и домашнее животное, которое он не любит оставлять голодным.

Наклонившись, я глажу Изабеллу по голове. Иэн дергается изо всех сил, но не может пошевелить конечностями, из его разбитого и кровоточащего рта вырываются приглушенные звуки.

— К счастью, я питаю слабость к людям, которые мне были не безразличны, даже когда они хотят причинить мне боль, — я поджимаю губы. — На самом деле, это комплекс. И я как раз сейчас работаю над его преодолением.

Я подхожу ближе, пока не оказываюсь прямо перед Иэном, его глаза, широко раскрытые и наполненные ужасом, не отрываются от моих.

Из его рта течёт кровь.

— Но потом ты прикоснулся к моей жене, — выпрямившись, я подхожу к коробке с мышами, рядом с которой лежит пила для резки костей. Я прищелкиваю языком, переводя взгляд с одного варианта на другой. — Какой сложный выбор, — я хватаю пилу для костей, берусь за большую ручку и возвращаюсь к Иэну. — Что ты там сказал?

Взяв кончик пилы, я вжимаю его во внутреннюю поверхность его бедра, медленно проводя по его плоти, наслаждаясь тем, как его изломанное тело дергается от боли.