Трое из Иудеи (СИ) - Леженда Валентин - Страница 42

Голем попробовал подняться с земли, опершись на могучие локти. Мускулы на его серых руках вздулись буграми, и жуткое существо приняло вертикальное положение.

Только теперь Самсон заметил насколько велико их сходство. Нет не фигура, а лица. Перед юношей стояла, глупо тряся головой, его точная копия вплоть до бороды, вот только созданная из глины, да и размеры… о такой внушительной мускулатуре Самсон не мог даже мечтать.

Следовало взять себя в руки и юноша взял.

– Вставай, поднимайся, а ну-ка живо…

– Папуля-я-я-я…

– Не смей меня так называть!

Голем слегка обиделся и принялся ковыряться указательным пальцем в правом ухе.

– Отныне будешь звать меня только Повелителем, понятно?

– Понятно… папуля-я-я-я…

Самсон погрозил своей глиняной копии кулаком.

– Я о чём тебе только что сказал?

Обижено моргая, Голем вовсю таращился на своего очень злого создателя, решительно не желая понимать, что от него, в конечном счете, требуют.

– Я, Повелитель, а ты… – юноша красноречиво указал на существо из глины, – мой верный слуга, по имени…

А вот с именем вышла загвоздка. Ну не приходило в голову ни одно стоящее имя и всё тут. А без имени то никак, тот кто даёт имя укрепляет свою власть над любым живым существом.

– Как же мне тебя назвать? Да вот хотя бы…Самуилом. Ну как нравится?

– Са-му-ил… – по слогам повторил Голем и крайне глупо улыбнулся.

«А он, похоже, абсолютно безмозглый, – удовлетворённо подумал Самсон. – Но это совсем не беда, потому что думать за него буду я!».

Так у будущего героя появился неоценимый волшебный помощник.

И пошла слава по городам и весям изральевым. Покатилась словно пучок травы перекати-поля, опережая поступки и даже планы новоиспечённого героя. А всё эти родственнички из разных кибуцев. Как прознали, о том, что в их нищем, но древнем роду появился будущий великий сын Израиля, так сразу же всем знакомым уши и прожужжали, ну а дальше… пошло-поехало…

Самсон же больше дома отсиживался и ничегошеньки не делал, посылая своего глиняного слугу на большую дорогу одиноких путников за мошну трясти. Инструкции юноша давал строгие – никого насмерть не зашибать. Придушить слегка можно, но не до смерти. Справедливость, прежде всего. И ещё советовал Самсон нападать на одиночек с этими меньше проблем. И строго настрого запретил трогать визгливых иудейских баб, которые сами кого хочешь по миру пустят, а несчастного Големчика так вообще растащат на сувениры.

В общем жили не тужили.

Слава как-то сама распространялась, росла, множилась, обрастая всё новыми и новыми фантастическими слухами.

Благодать.

Но всё это длилось до того самого момента, пока в один прекрасный день Голем не вернулся домой со странным человеком, уверено сидящим на его широченных плечах…

– Вот так номер, чтоб я помер! – воскликнул Самсон, удивлённо рассматривая вцепившегося мёртвой хваткой в глиняную шею толстяка. – Хорошенькое однако дело.

Что и говорить отчаянный храбрец внушал уважение.

Храбрец пребывал в некотором оцепенении, закатив глаза и свесив голову на бок, но мёртвую хватку всё равно не разжимал.

– Самуил! – так обратился к собственному детищу юноша. – Что это у тебя за ожерелье такое на шее? На кой вот нам такое счастье, а?

– Тридцать шекелей! – невозмутимо ответил вытянувшийся в струнку Голем, держа в руке сорванный с чьей-то шеи кошель. – Весь мой улов за сегодня.

– Да нет, я не об этом, – неприязненно отмахнулся Самсон, – я о твоём довольно своеобразном живом украшении на шее.

– Да вот… привязался зар-р-р-раза… – смущённо пробасило чудовище. – Я его на всякий случай оглушил. А то он всё время пытался указания давать, куда мне идти, что делать и на что потратить отобранные деньги.

– Интересно-интересно, – пробормотал юноша, почёсывая своё единственное кудрявое богатство на героическом подбородке.

Затем Самсон вышел из дома и раздал деньги представителям малоимущих семей племени Дана. Было, правда, в этой толпе и немало богатых родственников будущего героя, которые обожали прибедняться, жалобно завывая и приволакивая то правую, то левую ногу. Этим Самсон бросал самые мелкие медные монеты.

Однако именно сегодня толпа собралась у дома немалая. Многие пришли вооруженные ножами. Завязалась драка. Бросив в толпу шекели юноша зевнул и немного полюбовавшись привычным греющим душу зрелищем дерущихся соплеменников, вернулся в перекошенный отцовский ветхий домик. Верный Голем так и стоял по стойке смирно возле очага, смотря в одну точку. Неведомый же храбрец, по-прежнему, висел у него на шее.

Самсон прислушался к чужому дыханию.

– Просыпайся, уважаемый, я же вижу по твоему частому дыханию что ты уже не в обмороке.

Незнакомец воровато приоткрыл правый глаз:

– Бить таки будете?

– Может и будем, – лениво потянувшись, ответил юноша. – Но сперва поясни мне за то, что делаешь ты на шее у моего верного глиняного слуги?

– Верного слуги? – переспросил незнакомец. – Скорее уж опасного разбойника, чей портрет расклеен по всем придорожным столбам и деревьям.

– Ну это как таки посмотреть…

– Да не на что туточки смотреть. Он никак не желал отводить меня к тебе. Как только я не умолял его, как только не пытался растопить эту черствую глиняную душу… даже хотел сосватать ему свою незамужнюю сорокалетнюю красавицу старшую сестру.

Самсон оживился, ибо был неравнодушен к женскому полу:

– Она действительно такая красавица?

– Шейн ви голд! – гордо выдал незнакомец, цокая языком, – Красива как золото! Но есть один нюанс…

– Какой?

– Ей сорок лет и двадцать зим…

– Хм. Думаю мой Голем гневно отказался от этакого сокровища?

– В общем-то, да, отказался, что говорит о неких зачатках разума в его глиняной голове. В общем я, взобравшись на высокое дерево, в конце концов прыгнул на него словно на дикого жеребца, ибо то был единственный способ оседлать его и попасть таким образом к тебе его хозяину.

– Так-так… – юноша огладил бороду, кое-что начинало проясняться.

Значит вот как для него стала оборачиваться разросшаяся слава.

– Ну и куда поставить закорючку? – поинтересовался Самсон, беря из очага маленький кусочек угля. – Могу прямо на твой лоб если хочешь!

– Какую такую закорючку? – испугался незнакомец и, разжав руки, съехал по могучей спине Голема на пол.

– Но ведь ты пришёл, чтобы взять у меня автограф, не так ли? – удивлённо проговорил будущий герой.

– Всё верно, – обрадовано кивнул толстяк. – Только вот не на лбу, а вот на этом куске свежего папируса… – и он ловко выхватил из-за спины длинный шуршащий свёрток.

– Это что? – юноша подозрительно уставился на сомнительного вида документ. – Предупреждаю, стоит мне сказать лишь одно короткое слово… или даже нет… половину слова и мой слуга оторвёт тебе голову.

– Нет решительно никаких причин учинять надо мной подобное зверство, – воскликнул незнакомец, опасливо пятясь к стене. – Моя голова главное моё богатство и она мне ещё будет нужна на протяжении добрых десятков лет. Мною двигают исключительно светлые помыслы и благие намерения… вот погляди…

Толстяк ловко развернул папирус до самого пола:

– Перед тобой, уважаемый, долгосрочный деловой контракт.

– Долгосрочный чего?

– Документ, удостоверяющий меня как полноправного и единственного юридического представителя великого иудейского героя по имени Самсон.

– Самуи-и-и-ил!!!

Голем всё понял без лишних слов, ловко схватив взвизгнувшего наглеца за шкирку.

– Не лишайте жизни, пощади-и-и-и-те… – просипел незнакомец слегка придушенный съехавшим на бок тесным воротником своей одежды, однако заветный папирус, он по-прежнему, держал развёрнутым.

Самсон задумался, взвешивая все плюсы и минусы подобного предложения. Зачем ему этот юридический представитель? Он сам может себя прекрасно представлять. С другой стороны… хорошо бы даже мелкие заботы свалить на чужую спину, вдруг толстый прохвост знает толк в своём деле? Приняв решение, юноша щёлкнул пальцами и Голем тут же разжал хватку.