Трое из Иудеи (СИ) - Леженда Валентин - Страница 65

Тут то и закрутилось.

Слух о внезапном подарке судьбы быстренько дошёл до ушей приближенных Адония.

Возликовали заговорщики.

Узнав о том, что отец собирается официально передать бразды правления именно ему, Адоний тут же без разрешения уселся в царскую колесницу и принялся разъезжать по городу в сопровождении пяти десятков верных воинов. Наглецы горланили оскорбительные песни, ругая на чём свет стоит добропорядочных иудейских граждан, приставали к хорошеньким иудейским девушкам и совершали грабительские налёты на питейные заведения. В общем маленькая хитрость, суть которой пока ускользала от ума молодого Соломона, пока что вроде как сработала.

Вторая встреча с отцом, наконец, расставила все точки над «И».

– Пробил твой час, сынок, – так торжественно изрёк Давид, неуверенно прогуливаясь на немощных ногах по своим покоям и внимательно следя за плотными занавесями.

Патетическое начало пришлось прервать, так как зоркий, несмотря на свои преклонные года царь, неожиданно разглядел две волосатые ножищи, скромно прячущиеся за колышущемся полотнищем прямо у раскрытого окна.

Давид зловеще усмехнулся и как бы невзначай опрокинул стоявшую на подоконнике увесистую мраморную вазу с настурциями прямо на широкие ступни наглого шпиона-конспиратора.

Однако выучка у злодея оказалась что надо. Настоящий профессионал как видно попался. Не издав даже малейшего звука, обладатель мохнатых ножищ пятидесятого размера медленно сполз по стене, лишившись сознания. Конечно, это мог быть и хитроумный трюк. Но царя такими штучками было не провести. Поэтому прежде чем продолжить беседу, Давид несколько раз уколол мерзавца в пятку припрятанной в полах одежды булавкой. Шпион не отреагировал, стало быть и впрямь витал где-то очень и очень далеко от царского дворца.

– Так вот, сынок… – удовлетворённо продолжил царь. – Твой глупый брат…

– Адоний?!! – на всякий случай уточнил Соломон.

– Да, именно, Адоний, – подтвердил отец. – Устроил для своих многочисленных сторонников большой пир у источника Рогель. Там собрались не только Иоав с Авиафаром, но и вожди всех северных племен вместе со всеми твоими братьями.

– Они наверняка что-то затевают против меня? – тут же насторожился Соломон.

– Если они что-то и затевают… – усмехнулся Давид, – так это грандиозную попойку в честь будущего воцарения Адония. Экие ослы, прости меня Яхве! Моя маленькая хитрость успешно сработала. Теперь ничто не препятствует твоему восхождению на израильский престол, сынок…

– Но, папа, я…

– Не перебивай. Сейчас же бери с собой моих верных старых гвардейцев, садись на самого медленного мула и в сопровождении Садока с Нафаном отправляйся к горе Гион. Я уже предупредил обо всём твоих верных, но немногочисленных соратников. Пусть случится помазание и никто не сможет этому помешать.

Так и поступили. Священник Садок лично вылил масло на голову Соломона, произнеся историческую ритуальную фразу: «Да живёт отныне и вовеки веков царь Соломон!». И Соломон торжественно возвратился во дворец уже не просто одним из сыновей Давида, а новым иудейским царём. Юноша всё не мог взять в толк, зачем ему необходимо было ехать на самом медленном муле. Разгадать сию тайну удалось только на обратном пути во дворец. Верная старая гвардия едва поспевала за молодым господином, грозно шамкая беззубыми челюстями. Если бы Соломон шёл пешком, то бравые вояки безнадёжно бы отстали, чем несколько подпортили торжественную церемонию восхождения на престол. Такие вот дела.

Давид был в целом доволен, уж очень ему хотелось увидеть физиономии протрезвевших на утро заговорщиков во главе с могучим Адонием. А похмелье у тех и впрямь выдалось просто эпическим. Во всяком случае врагу такое точно не пожелаешь. Первая сногсшибательная новость, которую услышал продравший глаза после грандиозной пьянки Адоний, показалась старшему сыну царя продолжением ночного горячечного бреда. Соломон был объявлен новым правителем Иудеи! Смех да и только. Какой ещё Соломон? Откуда? Кем объявлен?

Отравленные обильными винными парами мозги отказывались работать в нужном направлении. Адоний не сразу вспомнил, что у него действительно есть младший брат с похожим именем. Один из многих. Имя, конечно, с трудом, но припомнил, а вот лицо… как ни старался вспомнить, так и не смог.

– Измена-а-а-а!!! – басом взревел ещё не достаточно пришедший в себя наследник и берег реки, где накануне состоялось славное гульбище, наполнился воинствующими криками.

Все желали драться со всеми. Вожди северных воинственных племён схватились за оружие. Запахло гражданской войной. Но… не тут то было. Дело то происходило не где-нибудь, а в Иудее. А израильтяне не были простаками. Уж в чём в чём, а в глупости их обвинять никто никогда не смел, даже самые заклятые враги. Ввязаться в спор братьев и ввергнуть страну в кровавое горнило кровавой междоусобицы?

Нет уж, дудки!

Пусть царские братья сами между собой разбираются, тем более что младший оказался намного хитрее, проворней и смекалистей чем старший. А добропорядочные иудейские граждане со стороны посмотрят, чем весь этот сыр-бор в конце конов закончится, а затем уже можно в спокойной обстановке подумать чью именно сторону принять.

Понял тут Адоний, что самую свою первую и самую важную в жизни стратегическую битву он безнадёжно проиграл. Тем не менее без исторического мордобоя в тот день не обошлось.

Плохо протрезвевшие сторонники старшего сына царя пошли на штурм дворца, желая поквитаться с теми, кто не дал им как следует прийти в себя после шумного веселья. Похмелье штука серьёзная и немало случаев в многострадальной истории, когда именно с него и начинались всевозможные народные бунты. Но в данной ситуации народный бунт толком не получился. Ибо на штурм пошло по предварительным подсчётам примерно от двадцати до тридцати человек и то хорошо ещё если половина из них твёрдо держалась на ногах.

И вот в очередной раз так и срывается с уст уже набившая оскомину фраза: «Да не тут-то было!». На защиту молодого царя выступили став стеной… Кто бы вы думали? Правильно! Старые верные гвардейцы царя Давида. Когда дедушки, воинственно размахивающие копьями колченого выскочили из дворца, со многими штурмующими случился нервный припадок и число осаждающих резко сократилось ровно на половину. Бойцы судорожно катались в пыли, держась за животы и хохоча так, что в окрестностях столицы переполошились все бездомные собаки.

Таким образом ещё даже не начав битву, отважные старички нанесли врагу непоправимый урон в живой силе. Оставшиеся осаждающие здорово струхнули, так как оказались в явном меньшинстве по сравнению с бойкими дедками, решившими, судя по всему, стоять насмерть.

Завязалась рукопашная.

Яростно заскрипели челюсти обороняющихся, но зубы на мраморные плиты дворца вопреки ожиданиям так и не посыпались, ибо нечему было сыпаться из перекошенных ртов храбрых защитников. Так впервые в мировой истории молодость не взяла своё.

Старички подавили нападающих числом и невероятной отвагой, лупя злодеев черенками копий, топча их немощными (но только на первый взгляд!) ногами, дубася источенными жучками боевыми дубинами. Теми самыми дубинами, которые некогда крушили головы давно уже усопших врагов легендарного Давида четыре с лишним десятка лет назад.

В конце концов признав унизительное поражение заговорщики вынужденно отступили, зашибив в запале всего ничего: пару-тройку особо дряхлых дедков. Но как впоследствии оказалось, болезные скончались ещё в самом начале атаки от переизбытка накативших боевых эмоций. Что и говорить славная смерть для любого преданного царю Давиду воина.

Однако, даже потерпев столь сокрушительное фиаско, Адоний не сдался, поклявшись страшно отомстить Соломону, чем здорово насмешил младшего брата, уже уверенно сидящего на царском троне. С юридической точки зрения восшествие на престол прошло без сучка и задоринки. Придраться оказалось совершенно не к чему и это бесило слабого умом Адония ещё больше. Пенять можно было только на собственную недальновидность и нерасторопных тупых союзников.