Тайный агент Её Величества. Книги 1-5. Компиляция (СИ) - Бегунова Алла Игоревна - Страница 328

— Это в большой степени облегчит мою задачу, ваше сиятельство.

— Договорились, Константин Иванович. Вы берете эту карту себе. Копия ее со всеми нужными пометками остается у меня.

— Неужели, Анастасия Петровна, вы сами поедете с командой в Алушту ловить злоумышленников? — лейтенант в крайнем изумлении поднял свои небесно-голубые глаза на Флору.

— А кто, по-вашему, должен ехать, Константин Иванович?

— Ну есть же поручик Чернозуб, например. Есть унтер-офицеры, есть солдаты корабельной морской пехоты…

— К сожалению, они не владеют тюрко-татарским языком. Мы, господин артиллерист, все-таки сначала хотим предложить этой банде мирные переговоры, сдачу в плен на вполне сносных условиях.

Однако ничего из этого не вышло.

Окруженные в двух домах боевики вместо переговоров открыли огонь. Бой принял затяжной характер. В отряде Аржановой, усиленном морской пехотой с фрегата, появились раненые. Сверившись с картой, она вместе с сержантом Прокофьевым спустилась к морю, обошла городской квартал по галечному пляжу и попала в заросли тиса ягодного. Здесь сержант и поднял пику с красным флагом. Увидев ее, русские солдаты поспешно отступили от домов. Татары обрадовались. Но радость их была недолгой. Ровно через десять минут, как ранее условились Аржанова с Подымой, орудие № 6 батареи правого борта «Святого Амвросия Медиоланского» произвело первый выстрел. Он получился с небольшим перелетом, и ядро ударило в сосновую рощу на горе. Второй выстрел, по обыкновению, имел незначительный недолет и обрушил высокий каменный дувал, или забор, перед жилищем имама.

Третий выстрел попал прямо в первый этаж дома. Затем произошло нечто невообразимое. Земля вздрогнула. Столб дыма и пламени со страшным грохотом поднялся к небу. Крепкое здание словно бы раскололось надвое. Тысячи осколков камня, дерева, железа полетели в разные стороны. Аржанова и Прокофьев в страхе легли, закрывая головы руками. Сверху на них посыпались листья и ветви деревьев, сорванные ужасной силой взрыва. Секунду, наверное, длилась тишина. Потом послышался вой, крик, визг, плач людей, насмерть испуганных, а также раненых и контуженых.

Надо ли говорить о том, что от схрона оружия и пороха, собранного террористами, осталась только глубокая яма. Над ней нависали жалкие обломки, некогда бывшие добротным строением. Куски обугленных деревянных балок, какие-то искореженные, перекрученные железяки, остатки человеческих тел усеивали пространство вокруг этого злополучного места. Черная копоть покрывала все предметы.

Теперь Аржанова, осторожно ступая по земле щегольскими офицерскими ботфортами, тростью переворачивала разные обломки и бесцельно бродила по пепелищу. Яма еще дымилась. Запах стоял просто отвратительный. Но разговаривать было не с кем. Заговорщики вместе с хозяином дома и его семьей обратились в прах. Соседний дом торговца кожей обрушился полностью, погребя под стенами и крышей своих обитателей. Один вопрос мучил Флору: какое количество пороха и как сумел припрятать здесь имам, коль детонация его вызвала такие разрушения?

Курская дворянка, испытывая немалое огорчение, собиралась обратиться за разъяснениями к лейтенанту Подыме. Что за снаряд он отправил из пушки в Алушту, желая в третий раз поразить противника? Ни о чем подобном она его не просила. Ей требовалась лишь артиллерийская поддержка, скорее направленная на устрашение, чем на полное истребление врагов.

Фрегат, поставив паруса, уходил на запад.

Офицеры, за ужином собравшись в кают-компании, живо обсуждали происшествие. Оно им понравилось. Российский императорский военно-морской флот в очередной раз явил чумазым аборигенам свою мощь и силу.

Польщенный всеобщим вниманием, молодой артиллерист ответил на вопрос княгини Мещерской с невинной улыбкой:

— Ах, Анастасия Петровна, ведь это — совершеннейшие пустяки. Всего лишь граната из полупудового единорога.

— Какая граната? — удивилась Аржанова.

— Обыкновенная. Полый чугунный шар диаметром 15 сантиметров, весом чуть более 8 килограмм, набитый порохом и с запальной трубкой. При соприкосновении с целью взрывается.

— Почему вы решили применить ее вместо ядра?

— Это — нововведение, и надо его опробовать, — убежденно произнес молодой офицер. — Вы сами видели единороги при перегрузке с пристани на фрегат. Между тем, инструкция гласит, что лучше всего при стрельбе из них использовать гранаты. Я использовал…

Флора в задумчивости размешивала сахар в чашке с горячим чаем, поданным ей слугой. В кают-компании стало тихо. Моряки в ожидании смотрели на знатную пассажирку.

— Да, испытание состоялось, — наконец сказала она. — Пожалуй, при возвращении в Севастополь я буду ходатайствовать перед контр-адмиралом Ушаковым о вашем награждении.

— Премного благодарен, ваше сиятельство, — поклонился лейтенант княгине Мещерской.

Она и впрямь, действуя как частное лицо, подала командующему севастопольской эскадрой краткую записку, в коей сообщила, что повеление Ее Императорского Величества относительно фисташки туполистной исполнено, плоды, листья, фрагменты ствола и корневища собраны. При этом Флора отметила усердие к службе, проявленное экипажем «Святого Амвросия Медиоланского» и особенно — лейтенантом Подымой. По чистой случайности батарея правого борта фрегата сделала три выстрела. На окраине Алушты оказались полностью разрушенными два дома. Но, как известно, научно-ботанические экспедиции без издержек никогда не обходятся.

Начальству в Санкт-Петербург курская дворянка отправила более реалистический и подробный рапорт. Она признавала удачно выполненной лишь первую часть задания: схрон с оружием и порохом, вероятно, крупнейший на Южном побережье, уничтожен. Однако по не зависящим от нее обстоятельствам погибли все боевики, находившиеся на этой базе, не найдено никаких документов и вещественных доказательств, указывающих на способ доставки опасного груза из Турции. Не захвачены также и пленные, показания которых могли бы продвинуть контр-террористическую работу дальше.

Статс-секретарь царицы, действительный статский советник Турчанинов, ответил Флоре не сердито, а благодушно. Теперь, к концу лета 1789 года, стало совершенно ясно, что турецкий флот не готов к проведению крупной десантной операции и османские войска на побережье Крыма высажены не будут. Армия султана Селима Третьего увязла в боевых действиях довольно далеко от Черного моря, на молдавских равнинах, пересекаемых реками Бырлад, Путна, Рымник и Сирет. Там ей противостоят австрийцы, наши союзники в войне. Недавно, 21 июля сего года, два отряда: генерал-поручика Суворова с семью тысячами солдат и принца Кобурга с десятью тысячами — объединившись, нанесли у города Фокшаны поражение тридцатитысячному корпусу под командованием трехбунчужного паши Шариф-Хассана. В бою погибли только четыреста русских и австрийцев, но — полторы тысячи османов. Турки бежали с поля битвы, бросив 12 орудий и свой богатый лагерь. С этой победой Турчанинов и поздравлял Анастасию. Впрочем, последнее предложение в его письме заставило Аржанову задуматься. Действительный статский советник сообщал о новом проекте, который занимает сейчас государыню, и спрашивал, не забыла ли Флора немецкий язык, изученный ею с опытным преподавателем в 1781 году, перед поездкой в Вену.

Не выпуская этого послания из рук, курская дворянка подошла к небольшому книжному шкафу в своем кабинете. Там за стеклом темнели корешки книг, которые она перечитывала постоянно. Во-первых, это были тома «Энциклопедии, или Толкового словаря наук, искусства и ремесел», изданные французскими учеными Жаком Д’Аламбером и Дени Дидро. Во-вторых, сочинения господина Мольера. Его пьеса «Мизантроп», малоизвестная в России, неожиданно приобрела большое значение для проведения операции «Секрет чертежника». Флора до сих пор помнила наизусть некоторые монологи Селимены, возлюбленной Мизантропа, роль которой она репетировала в любительском спектакле французской колонии в Стамбуле, но так и не сыграла на сцене. Рядом с этими книгами стояли русско-французские и франко-русские словари, два учебника грамматики и стостраничный справочник по спряжению глаголов.