Тайный агент Её Величества. Книги 1-5. Компиляция (СИ) - Бегунова Алла Игоревна - Страница 337

— Господа! — обратился к ним Потемкин-Таврический. — Сегодня вечером здесь состоится бал с выступлением знаменитой французской певицы Луизы Дюваль. Милости прошу пожаловать на мой праздник…

Григорий Александрович, пристально наблюдавший за их поведением, понял, что его страстная возлюбленная скандала уже не устроит. Это светлейшего обрадовало. Он достал из ящика письменного стола два пригласительных билета, украшенных изображением роскошного княжеского герба, и передал им.

Балы у Потемкина Аржанова посещала неоднократно. Она бывала и в Санкт-Петербурге, в Аничковом дворце на Невском проспекте, и в Херсоне, в доме губернатора, и в Кременчуге, где штаб-квартира Главнокомандующего Екатеринославской армией располагалась в трехэтажном большом особняке предводителя местного дворянства. Организаторский талант Григория Александровича проявлялся во всем блеске не только в многотрудной работе по освоению огромного южного края, сравнительно недавно присоединенного к Империи, но и в мероприятиях камерных, вроде увеселения на закате дня с танцами, музыкой, выступлениями артистов и обильным ужином, завершающим вечер.

Обычно он сам составлял проект оформления зала, сам заботился об оркестре. Здесь, в Яссах, у него играли итальянцы, и играли превосходно. Для отдыха музыкантов каждые полчаса следовала большая пауза между танцами, и ее заполняли концертные номера. Мадмуазель Луиза Дюваль, снискавшая во Франции, Италии и Австрии славу лучшего меццо-сопрано своей эпохи, заломила, как ей показалось, сумасшедшие деньги за трехдневную гастроль в заштатном румынском городишке. Светлейший князь, не торгуясь, согласился. Он еще до начала концерта выдал очаровательной парижанке запрошенную ею сумму полностью, чем несказанно певицу удивил. Весь вечер она была, как говорится, «в ударе», оперные армии в ее исполнении звучали волнующе-проникновенно.

Бал по традиции открылся менуэтом.

Его называли «зеленым». Он отличался простотой и состоял из поворотов, поклонов, переходов пар из одной колонны в другую. «Зеленый» менуэт помогал участникам праздника познакомиться друг с другом. Согласно этикету первой парой в нем шел хозяин дома с какой-нибудь важной гостьей. Генерал-фельдмаршал остановил свой выбор на княгине Мещерской. За ними следовали: генерал-майор Нелединской с графиней Браницкой, бригадир Потапов с госпожой Крынгулеску, женой самого богатого здешнего помещика, сам господин Крынгулеску в кафтане, расшитом на венгерский манер, со старшей дочерью Алисией, девицей на выданье. Далее — три полковника, командиры пехотных полков, расквартированных в окрестностях Ясс, с местными дамами, одетыми весьма причудливо, старшие офицеры этих полков, чиновники из штаба Потемкина-Таврического.

Отгремела музыка. Кавалеры поклонились дамам, те присели в реверансе. Теперь, предложив им руку, мужчины должны были отвести женщин с середины зала на прежние их места, к стульям, расставленным вдоль стен. Григорий Александрович, ловя восхищенные взгляды офицеров, направленные на княгиню Мещерскую, спросил:

— Душа моя, кому ты обещала второй танец?

— Никому, ваша светлость. Никто не знал о моем приезде заранее и, следовательно, не мог пригласить.

— Даже надворный советник фон Рейнеке?

— Очень застенчив этот ваш немец, — Анастасия обмахивалась веером и с улыбкой оглядывала зал. — Он, наверное, и танцевать-то не умеет…

— Еще как умеет!

— Ну тогда сами объясните ему, что я не кусаюсь, — пошутила Флора, слегка ударив светлейшего сложенным веером по руке.

Настроение у нее было отличное. К ним приближался генерал-майор Нелединский, моложавый, бравый красавец, с явным намерением пригласить Анастасию на второй танец, который в пригласительном билете обозначался как «Французская кадриль». Она состояла из шести фигур и продолжалась довольно долго. Это позволяло партнерам, держась за руки, разговаривать свободно, не опасаясь чужих ушей.

— Извини, Никодим Севастьянович, — обратился к Нелединскому генерал-фельдмаршал, — но моя дама уже приглашена, и я должен препроводить ее к кавалеру…

На глазах у изумленного генерал-майора светлейший князь резко повернулся на каблуках, принудив тем самым повернуться и Аржанову, затем решительно направился к Якобу-Георгу фон Рейнеке, скромно занимавшему место недалеко от дверей. Поставив перед ним курскую дворянку, Потемкин-Таврический исподтишка погрозил надворному советнику кулаком и направился к своей племяннице. Распорядитель бала молча наблюдал за маневрами властелина и, убедившись, что все готовы к следующему танцу, громко провозгласил:

— Господа кавалеры, позаботьтесь о ваших дамах и пригласите их на французскую кадриль! Музыка!..

Главное во французской кадрили — особый, скользящий шаг «pas chosse» и знание перестроений, не повторяющихся ни в одной из шести фигур. «Немец» уверенно вел Аржанову в танце. Сначала они двигались через центр зала навстречу другой паре, а это были светлейший князь и графиня Александра Браницкая, потом менялись с ними местами, потом кружились на месте, потом покидали партнера и танцевали «соло» в центре зала, но всегда возвращались и снова подавали друг другу руки.

Переходы, перемены партнеров, сольные выходы в кадрили чередовались. Между ними существовали паузы. Надворный советник фон Рейнеке из нескольких возможных тем светского разговора: погода, природа, сам бал, победы русского оружия, которым он посвящался, город Яссы, румыны в сравнении с русскими — выбрал природу, но с конкретной интерпретацией. Он назвал себя любителем охоты и рассказывал своей даме о последнем выезде в лес, увенчавшемся хорошей добычей — тушей дикого кабана, который смело защищался и едва не покалечил двух его гончих псов.

Князь Мещерский тоже был помешан на охоте. Иногда Анастасии приходилось делить с ним компанию и ездить в лес, что находился довольно далеко от Севастополя, на Южном берегу Крыма. Жалела она при этом не собак и не охотников, совершавших многокилометровые марши, а лесных обитателей, особенно — оленей и косуль. Но, слушая надворного советника, курская дворянка лишь с улыбкой кивала ему головой. Выяснение ее пристрастий — дело их совместной поездки, если таковая, конечно, состоится.

За французской кадрилью следовал второй менуэт — императорский. Под музыку композитора Боккерини его танцевали в Санкт-Петербурге на балах в Зимнем дворце, и он отличался сложностью, почти балетной. Всего шесть пар из двадцати трех, здесь присутствующих, решились на это. Потемкин-Таврический подал руку княгине Мещерской, генерал-майор Нелединский девице Алисии Крынгулеску, которая уже два месяца брала уроки у русского танцмейстера, Якоб-Георг фон Рейнеке — графине Браницкой.

Хотя ее вниманием полностью завладел великолепный Григорий Александрович в блистающем золотым шитьем парадном мундире генерал-фельдмаршала, Анастасия изредка поглядывала на худощавую фигуру «Немца» в темно-лиловом цивильном кафтане. Он ни разу не сбился с шага в императорском менуэте. Похожая на толстую самоварную куклу в своем аляповатом вечернем туалете и увешанная драгоценностями, графиня Александра Васильевна, урожденная Энгельгардт, плыла рядом с ним по паркету и улыбалась. Надворный советник, кланяясь в такт волшебной итальянской музыке, нашептывал ей что-то невероятно забавное.

«Дамский угодник!» — не без чувства досады неожиданно подумала про него курская дворянка и сама тому удивилась.

Глава пятая

Золотая цепь

Наступило полнолуние.

На Потемкина лучи ночного светила действовали благотворно. Ему казалось, будто от этого он испытывает прилив новых сил, чувств, мыслей. Потому светлейший князь приказал открыть шторы в спальне. Сквозь высокие венецианские окна виднелось огромное иссиня-черное небо, усыпанное звездами, и желтая круглая луна, медленно шествующая мимо них. При ее свете улицы румынского городка выглядели не так уныло, и на полу комнаты от резко очерченных теней возникали загадочные узоры.

Сначала они предавались любовным утехам. Теперь инициатива по большей части исходила от Анастасии. При этой новой встрече с Григорием Александровичем она с удивлением обнаружила она, что он как-то изменился. В конце сентября генерал-фельдмаршалу исполнилось пятьдесят лет. Возраст для мужчины некритический. Но непомерные труды и заботы все-таки наложили свой отпечаток на смоленского дворянина, и прежнего огня в его взоре поубавилось. А ведь когда-то Потемкин увлек молодую вдову подполковника Аржанова в стихию необузданной страсти и тем покорил навсегда. Похоже, нынче пришел ее черед отплатить возлюбленному той же монетой.