Тайный агент Её Величества. Книги 1-5. Компиляция (СИ) - Бегунова Алла Игоревна - Страница 346

Аржанова легко узнавала дома и улицы главного города огромной империи, простиравшейся от пролива Ламанш до Адриатического моря. Они были ей знакомы с 1781 года. Тогда Флора здесь провела четыре месяца под именем польской дворянки Амалии Цецерской, вдовы майора австрийского гусарского полка. Вдова брала уроки живописи, посещала венскую оперу и крутила роман с молодым доктором математических наук Отто Дорфштаттером, старшим шифровальщиком императорского «черного кабинета».

Дорфштаттер, точно заколдованный, последовал за прелестной Амалией сначала в Варшаву, затем — в Санкт-Петербург, где узнал, что она — не польская дворянка, и свадьбы у них не будет. Немного побуянив, математик согласился работать на русских. Они его не обманули ни в деньгах, ни в чине, ни в должности. Только Амалию, свою неземную любовь, он больше никогда не видел.

Ноги сами понесли Аржанову к оперному театру, месту ее первой встречи с беспечным гением кодов и шифров. Величественное это было строение. Особенно — его главный вход, оформленный как двухъярусная галерея с пятью арками внизу и пятью арками наверху, с двумя башенками по краям, где на куполах бронзовые Пегасы простирали в голубое небо бронзовые крылья. Обходя храм музыки справа, курская дворянка случайно заметила, как, отразившись в огромном зеркальном окне, мелькнула за ее спиной долговязая худощавая фигура в порыжевшей от времени мятой треуголке.

Почему Флора запомнила этого человека?

В Вене осени 1789 года она обнаружила немало нового, украшавшего старинную южноевропейскую столицу. Например, на фешенебельной торговой улице Кольмаркт, рядом с улицей Грабен, где жила в основном аристократия, открылся ресторан-кондитерская «Демель». Официантками там работали исключительно молодые и симпатичные женщины. Они подавали посетителям знаменитый кофе с медом «Wiener Melange» («Венская смесь» — А. Б.), слоеные булочки в виде полумесяца (память о победе над турками в Венской битве в сентябре 1683 года) и десерт из горячего шоколада. Особым образом отполированные стекла очень больших квадратных окон позволяли посетителям любоваться улицей Кольмаркт, но вот рассматривать с улицы зал ресторана-кондитерской было затруднительно.

Цены в «Демель» держали соответственные. Впрочем, Лора фон Рейнеке могла себе позволить и кофе с медом, и антиосманскую булочку, и большую порцию горячего шоколада. Сидя у окна, она разглядывала платаны, высаженные вдоль тротуара, богатые экипажи на мостовой, прохожих, спешащих по своим делам. Но юноша в куртке рассыльного никуда не торопился. Он стоял под старым, сильно разросшимся платаном, недалеко от входа в «Демель». Солнце показалось из-за тучи, и в его лучах порыжевшая мятая треуголка стала какой-то слишком непрезентабельной.

От оперного театра Аржанова скорым шагом двинулась по улице, ведущей к российскому посольству. Путь предстоял неблизкий. Однако она уже изучила его и знала, что посредине огромного пятиэтажного дома, принадлежавшего коммерции советнику Францу Винтерхальтеру, есть проход с аркой, где ворота не закрываются. Внезапно свернув туда и миновав этот проход, похожий на тоннель, курская дворянка очутилась на пустынном дворе, напоминающем колодец. Прижавшись к стене, она слушала, как громко стучат в тоннеле башмаки посыльного в старой треуголке.

Во дворе юноша начал растерянно озираться. Видимо, он испугался, что потерял объект наблюдения. Тогда Флора вышла из тени, окликнула его и протянула три серебряных талера с отчеканенным профилем императрицы Марии-Терезии, двуглавым орлом на обороте и датой «1780». Он поспешно спрятал руки за спину и отрицательно покачал головой:

— Нет, я не возьму. Это строжайше нам запрещено.

— Никто не узнает.

— И у стен бывают глаза и уши, любезная госпожа.

— Зайдем в тоннель. Там темно.

— Вы настаиваете?

— Конечно. Думаю, мы еще не раз увидимся. Ведь ты служишь здесь в полиции? — спросила Анастасия.

Подумав, он ответил:

— Да. Но совсем недавно.

— Ну и замечательно. А я — жена нового первого секретаря российского посольства. Тоже здесь недавно. Очень люблю пешие прогулки. В Вене есть на что посмотреть. Удивительно красивый город…

Их разговор не продолжался и десяти минут. Деньги молодой шпик, польщенный вниманием красивой иностранки, отлично говорившей по-немецки, все же взял. Талер Марии-Терезии с высоким содержанием серебра больше применялся как монета для торговых операций и имел хождение не только в Австрии, но и в Османской империи, и в странах Северной Африки. В Вене в харчевне средней руки за три талера давали обед из трех блюд и полбутылки белого сухого вина. Стало быть, день для малого в мятой треуголке сегодня прошел не зря, да и Аржанова осталась довольна этим знакомством…

Как добропорядочный и образцовый семьянин, Якоб-Георг предпочитал обедать дома. Погрузив черпак в фаянсовую супницу, Анастасия на правах хозяйки сама подавала ему глубокую тарелку, наполненную то ухой из речной рыбы, то куриным бульоном с лапшой, то русским борщом, красным от тушеной свеклы и пассерованной моркови. Если вечером в постели они по общей договоренности старались не разговаривать, то обеденное время отводилось для общения. Флора вместе с «Немцем» обсуждали все увиденное и услышанное в Вене, поскольку в первые дни оно имело большое значение для них обоих и могло повлиять на исход операции «Золотая цепь».

Сегодня нового первого секретаря русского посольства принял у себя государственный канцлер Австрии — князь Венцель Антон Доминик Кауниц граф фон Ритберг в присутствии посла Императорского двора Ее Величества Екатерины Второй и прежнего первого секретаря — коллежского ассесора Вильгельма Гана. Таким образом, процесс вступления в должность для фон Рейнеке завершился. По этому случаю он принес на обед бутылку французского вина «божоле» 1778 года и весьма торжественно ее открыл.

Они подняли бокалы с прозрачным кисло-сладким напитком и посмотрели друг на друга.

— Вам понравился господин Кауниц, величайший дипломат нашей эпохи, автор Версальского мира и прочих достижений подковерной европейской борьбы за новые приобретения и новые войны? — спросила Аржанова, усмехаясь.

— Нисколько, дорогая Лора! — ответил фон Рейнеке, сделав изрядный глоток из хрустального бокала. — Препротивный такой старикашка, малого роста, худой, как посох нищего, и с дьявольской сардонической ухмылкой на устах. Хотелось бы мне никогда более не встречаться с ним.

— Ничего не получится, милый друг. Мы приглашены на Высочайший прием во дворец Хофбург по случаю католического Рождества в ночь с 24 на 25 декабря сего года. Мы обязаны быть там.

— Вот вы и будете улыбаться старому плуту и обманщику. А я только поклонюсь. По дипломатическому протоколу этого вполне достаточно.

— Следовательно, у России не хватит денег, чтоб подкупить неподкупного слугу династии Габсбургов?

— Деньги он получал, — серьезно ответил надворный советник. — Но давайте сосредоточимся на его подчиненных в Министерстве иностранных дел. Доклады, резолюции, депеши. Разве мало людей, не столь хитроумных, богатых и успешных, как князь Кауниц, имеют к ним прикосновение?

— Вы абсолютно правы, дорогой Якоб-Георг…

На следующей неделе Вильгельм Ган с многочисленным семейством — жена, теща и четверо детей — собрал весь свой домашний скарб, погрузился в два экипажа и три повозки и отбыл из Вены к новому месту службы — в город Дрезден, где получил аналогичную прежней должность в российской дипломатической миссии при дворе курфюста Саксонского. Восьмилетние его труды в Австрии государыня отметила производством в чин надворного советника.

Аржанова тотчас посетила опустевшую квартиру. Ей не терпелось увидеть собственную, не общую с «дорогим Якобом-Георгом» спальню. Апартаменты роскошью не отличались, но служебному статусу фон Рейнеке вполне соответствовали. Они состояли из просторных помещений: прихожей, гостиной, столовой, кабинета и библиотеки хозяина, будуара и спальни хозяйки, детской, трех комнат для прислуги, кухни, ванной, двух кладовок и погреба.