Санитарный инспектор - Якубович Евгений Львович - Страница 56

Ясутаке сделал паузу и посмотрел на меня:

– Я могу взять на себя роль посредника в ваших переговорах и все уладить. У входа вас ожидает автомобиль, который доставит вас и вашего друга на космодром, и с ближайшим шаттлом отправим вас на Гефест. Оттуда есть прямое сообщение с Землей. Ну и, конечно, полиции на космодроме к вашему прибытию уже не будет.

– И за это?..

– Я не прошу ничего для себя лично. Вы можете оказать большую услугу всему Городу. Вы с вашим влиянием можете добиться принятия проекта, о котором мы говорили. Вашего обещания провести в ООП наш проект будет вполне достаточно. Как видите, мы вам полностью доверяем. – Ясутаке расплылся в сладкой восточной улыбке. Так умеют улыбаться только азиаты: совершенно искренне и одновременно пряча за спиной нож.

– Я ценю ваше благородство, – кивнул я. – Но, похоже, у Ривкина другие планы.

– Это тоже решаемо. Мне поручено уладить недоразумение, возникшее во время вашей инспекционной поездки. Господин Ривкин от имени руководства рудника приносит вам свои извинения и просит принять этот небольшой знак внимания.

С этими словами господин Ясутаке положил на стол небольшой, но пухлый конверт. Этого предугадать не мог никто.

А вот это провал, подумал я. Вот теперь я пропал окончательно. И как же все оказалось просто! Не надо никаких экстренных мер. Сунули взятку, записали на пленку, и все.

Когда агент нашего управления выполняет задание, то бывает, что персонажу, которого он играет, дают взятки. И для успешного выполнения задания эти взятки необходимо брать, чтобы потом предъявить их как вещественное доказательство. К сожалению, судебная процедура доказательства получения взятки – чрезвычайно сложное и тонкое дело. И первое, что делает адвокат обвиняемого, это пытается перевести стрелки на самого агента. Он выдвигает обвинение, что агент вымогал взятку для личного обогащения. Поэтому перед тем как отправиться за предполагаемой взяткой, агент должен сообщить об этом непосредственному начальству перед включенной на запись видеокамерой. Кроме этого, следует заполнить полдюжины бланков, в которых он должен указать, за какую именно услугу будет вручена взятка, полные анкетные данные непосредственного исполнителя и предполагаемого взяткодателя, а также ожидаемую сумму взятки. После этого следует расписаться на каждом из бланков, вложить их в особый, непромокаемый и несгораемый конверт вместе с записью рапорта начальству и запечатать личной печатью. И молить бога, чтобы этот конверт благополучно вернулся на Землю. Лучше уж совсем не возвращаться с задания, чем вернуться со взяткой, но без такого конверта.

И вот теперь я сижу здесь, без прикрытия в виде предварительно заполненных официальных бумаг. Все происходящее в комнате, несомненно, записывается. Выбор у меня небогатый. Если я не возьму конверт, то очень скоро окажусь на улице, где меня поджидает полицейский патруль. Если я беру взятку, то моей карьере секретного агента и вообще государственного служащего приходит конец. Максимум, на что я могу рассчитывать, это то, что суд признает мою ситуацию как смягчающие обстоятельства. Но, скорее всего, следственный аппарат сработает автоматически – взятка при исполнении не расследуется, а сразу наказывается, – и я окажусь в правда очень комфортабельной тюрьме для моих бывших коллег.

Я лихорадочно просчитывал ситуацию. Есть, в принципе, и третий вариант. Я могу отказаться от конверта и, обаятельно улыбаясь, пообещать Ясутаке, что и так все сделаю. Мол, болит у меня душа за его Город. И ведь не дрогнет у него ни одна черточка на лице. Улыбнется в ответ, пожмет руку и посадит в машину. А по дороге выйдет досадное недоразумение с полицией, или просто в аварию попадем, здесь ведь так бесшабашно ездят. И тут я все понял.

– Итак, ваше решение? – спросил господин Ясутаке, когда я впал в транс, увидев конверт.

Пришлось выпасть обратно и, чтобы выиграть немного времени, закурить еще одну мерзкую местную сигарету. Вот за что я точно выскажу претензии шефу, когда вернусь, так это за то, что мне пришлось курить эту гадость.

Я мужественно докурил сигарету до конца и только потом ответил:

– Нет, господин Ясутаке, так дело не пойдет. Деньги я не возьму. И первый, кто в этом заинтересован, это вы сами.

Ясутаке изобразил крайнюю степень недоумения:

– Почему же?

– Давайте рассуждать логически… – Преимущество в разговоре постепенно переходило на мою сторону, и я не хотел его упускать. – Что произойдет, если я возьму этот пакет?

Вопрос был риторический, и Ясутаке предпочел не отвечать.

– А произойдет следующее, – лекторским тоном продолжал я. – Это будет означать, что до конца своей жизни я должен отстаивать в ООП интересы господина Ривкина. Вернее, его начальства.

– Да нет, вы неправильно поняли, руководство фактории… – начал было Ясутаке.

– Руководство фактории подставило вас, милейший! – перебил я его. – Вы сами подумайте: как я смогу провести ваш план, если у меня в кармане будет лежать взятка от руководителей той самой миссии, которую по вашему плану необходимо ликвидировать? Да я рта не успею открыть против них, как меня съедят с потрохами. От меня мокрого места не оставят, если я вякну хоть что-то против них.

Лицо господина Ясутаке приняло прежнюю, округлую форму. Разве что изменилось в цвете. Я продолжал давить:

– Смотрите, я сейчас возьму этот конверт, подпишу все отчеты, и вы отвезете меня в космопорт. Я благополучно улечу, поскольку у миссии ко мне никаких претензий больше нет. Но вашу просьбу я при всем желании выполнить не смогу. Физически не смогу, как бы ни тяготили меня моральные обязательства перед вами. После первого же моего выступления на заседании ООП с предложением закрыть факторию на свет божий появится пленка с записью вот этой нашей беседы, и борец за справедливость Андрей Карачаев в наручниках отправится в тюрьму.

Я привстал и, наклонившись через стол, сказал ему прямо в лицо:

– Ну, теперь вы поняли?

Метаморфозы с лицом хозяина кабинета прекратились, и оно обрело свое обычное состояние. Когда опасность наконец приобрела конкретные очертания, он снова взял себя в руки.

– Подонки, – прошептал он, откинувшись на спинку своего роскошного кресла. И замолчал, глядя в потолок.

Я знал, о чем он думает. Он не может не выполнить указание, данное из фактории. Его самостоятельность не так велика, как он хочет показать. Все его благополучие держится на подчинении руководству миссии. С другой стороны, ах, как не хочется упускать шанс провести контратаку за спиной своих благодетелей. Второй такой возможности у него не будет. Да, тут есть над чем подумать.

– Поэтому, со своей стороны, я предлагаю следующее. Вы помогаете мне улететь отсюда, без взятки разумеется, а я со своей стороны обещаю вам разобраться с руководством фактории. У меня с ними свои счеты, – продолжал я дожимать противника. – Ну как, договорились? Запись нашей беседы просто уничтожьте, сошлитесь на технические проблемы. Например, что аппаратура старая, а заменить нечем из-за недостатка финансирования со стороны фактории.

Я был почти уверен, что Ясутаке согласится. Однако я явно недооценил своего противника. Помолчав некоторое время, он принял решение. Господин Ясутаке выпрямился в кресле:

– Что же, господин Карачаев, возможно, вы и правы. Вам действительно не следует брать этот конверт. Но выхода у вас, как вы понимаете, нет. Вот вы упомянули про пленку, на которую записывается наша беседа. Я оценил вашу проницательность. Но вы забыли одну деталь. Когда вы отсюда уйдете, я, разумеется, немедленно передам эту запись Ривкину. Один экземпляр, подчеркиваю. А копия останется у меня. Как вы догадываетесь, на суде не будут придираться к тому, что это копия, а не оригинал.

Он привстал с кресла и, копируя меня, перегнулся через стол и буквально прокричал мне в лицо дрожащим от ярости голосом:

– Ну а вы, господин инспектор, вы теперь всё поняли?

Он сел и уже нормальным голосом продолжил: