Влюбленный лжец (ЛП) - Кинг Лола - Страница 15

— И ты знаешь, что я тебя бросила. Нечего сдаваться.

Он усмехается, его лоб уже практически касается моего, когда я поворачиваю шею.

— Теперь, когда я вернулся, будет очень, очень трудно сопротивляться мне. Я знаю все кнопки, на которые нужно нажать, чтобы ты растаяла.

Даже когда мой желудок предательски вздымается, я сужаю на него глаза. — Старайся изо всех сил.

Мой удар коленом в его промежность — единственный способ выйти из этой ситуации, не бросаясь на него.

Я не могу быть слабой рядом с Крисом. Он не преминет воспользоваться случаем, чтобы сделать меня своей. А быть его — небезопасно для меня.

Глава 8

Элла

Food Poisoning — Chri$tian Gate$

От Криса не было вестей почти две недели. На похоронах моего отца было много людей, о которых я никогда раньше не слышала, а Крис остался в стороне, уважая время, которое требовалось мне и моей семье. На последних занятиях по уголовному праву, которые я посещала, он тоже не помогал. Зато помогала Роуз.

Люк сейчас в Стоунвью, живет у моей мамы, но я не знаю, что они делают с Кругом. Брат почти не отвечает на мои звонки. Я остаюсь в стороне от всего, вернувшись в университет Сильвер-Фоллс и постоянно сталкиваясь с тем, что люди говорят о вечеринках, которые устраивал мой отец.

Как оставаться Мисс Популярностью, когда твой мир рушится? Люди нашли что-то, с чем они больше не могут смириться. То, за что они могут меня ненавидеть. И если не меня, то мою семью.

Я иду по длинному кафетерию, пробираясь между столами, чтобы добраться до своих друзей, когда кто-то дергает меня за рубашку моей униформы.

Я оборачиваюсь, до смерти желая закричать, чтобы она не трогала меня. Неужели люди никогда не знали, что такое личное пространство? Вместо того чтобы сделать то, что я хочу, я приветливо улыбаюсь.

Я не знаю ее, но когда тебя знает весь колледж, это не имеет значения.

— Ты меня не знаешь, меня зовут Кэсси. Я пишу для Silver Students Post. Газета кампуса.

— Точно, — мило говорю я. — Кэсси! Вы написали статью об опасностях вечеринок братства. Мне показалось, что в ней есть удивительная проницательность.

Слава богу, я иногда проверяю газету кампуса.

Не впечатленная моими воспоминаниями, она сурово кивает и продолжает. — Я хотела поговорить с тобой, спросить, что ты можешь сказать о своем отце?

Я могу только моргать на нее. — Что, простите?

— Твой семейный дом — это бордель. Тебе есть что сказать по этому поводу? Ты знала?

Как я должна на это реагировать? Знала ли я? Да. Скажу ли я это кому-нибудь? Никому. С таким же успехом я могла бы срубить дерево, чтобы сделать кол, на котором меня сожгут. Кто услышит меня, если я скажу, что у меня не было выбора? Что если я никогда не обращался в полицию и не разрушал чужие жизни, то только для того, чтобы защитить свою собственную.

Я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.

— Вы… — Я поднимаюсь выше, пытаясь сохранить гордость или хотя бы притвориться ею. — Вы пишете статью о моей семье?

Пока я это спрашиваю, мое внимание привлекает тень позади нее. Крис идет от входа в кафетерий и направляется к нам, на его лице хмурый взгляд. Такое же, как у него, когда я расстроена, и он собирается все исправить, как бы ему ни пришлось.

От его присутствия мне хочется заползти в безопасное пространство его объятий. Я хочу спрятаться и позволить ему справиться с этим. Притворяться сильной очень утомительно, а начало этого года уже вымотало меня. Чего бы я только не отдала, чтобы просто отдохнуть и восстановить силы.

Поймав мой взгляд, Кэсси оборачивается и снова смотрит на меня. — Это Крис Мюррей, не так ли? Твой бывший? Он вернулся за тобой? Разве у него нет девушки?

Мой взгляд расширяется. — Что? Нет… он…

— Нет, у него нет девушки? Нет, он не твой бывший? Нет, он не вернулся за тобой? Не могла бы ты уточнить?

Чувствуя себя загнанным в угол, я опускаю глаза и тут замечаю маленький микрофон, который она держит в руках. Такой, который подключается к телефонам, как у людей в социальных сетях.

— Ты записываешь наш разговор?

Задыхаясь, я делаю шаг назад и чуть не спотыкаюсь на каблуках, которые надела. — Что с тобой?

Крис теперь стоит прямо за Кэсси. — Конечно, я вернулся за ней. Зачем же еще?

Кэсси вскакивает. Думаю, она не поняла, что он шел именно к нам.

— Это неправда, — быстро поправляю я. — Она записывает, идиот, — огрызаюсь я.

— Тогда пусть запись покажет, что Элла Бейкер снова будет моей к концу года. Потому что, когда встречаешь такую женщину, как она, поверь мне, ты не упустишь ее дважды.

Мой низ живота сжимается в той восхитительной манере, которую способен вызвать во мне только Крис. Позже я буду ненавидеть себя за это. Сейчас я слишком занята тем, что ненавижу Кэсси. Особенно когда она продолжает разыгрывать спектакль.

— Твоя девушка — Меган Маклейн, верно? — спрашивает она Криса.

Он пожимает плечами, на его лице расплывается очаровательная улыбка.

— Похоже, ты любишь создавать проблемы, Кэсси. Ты должна побежать к Меган и рассказать ей все, что я сказал. Пусть она послушает. А еще лучше — отправь всю запись Гермесу.

Глаза расширяются, и я задаюсь вопросом, не стал ли он самоубийцей за последние две недели.

— Может, и отправлю, — отвечает она, явно испытывая его.

Кивнув, он внутренне скривил губы.

— Конечно, тогда тебе придется иметь дело с гневом Меган. — Он усмехается. — Ты бы видела, что она делает с теми, кто ее унижает.

Его глаза быстро сканируют расстояние между нами и всеми остальными, кто сидит за своими столами, и он должен понять, что они нас не слышат, чтобы сказать то, что он не хотел бы, чтобы кто-то услышал.

На всякий случай он даже понижает голос. Он становится грубым, опасным.

— И ты бы видела, что я делаю с теми, кто угрожает Элле.

У меня открывается рот, и мне требуется несколько секунд, чтобы сдержать свою реакцию.

— Крис, — шепчу я. Я качаю головой, когда его яростные глаза встречаются с моими, и они волшебным образом смягчаются, заставляя мое сердце учащенно забиться.

О. Я в беде.

Темный голос раздается рядом со мной, посылая волну уверенности по моему телу.

— Элла слишком мила, чтобы сказать журналистским подражателям, чтобы они шли на хрен, — презрительно мурлычет Ахиллес. — Но вот тебе мой совет: убедись, что твой маленький микрофон записывает. В нашем мире журналисты, которые копают слишком глубоко, исчезают. Ты уверена, что это тот путь, который ты хочешь выбрать?

Думаю, для Кэсси достаточно угроз за один день. У нее дрожит нижняя губа, когда она отходит в сторону, разворачивается и практически трусцой выходит из кафетерия.

— Мюррей.

Ахилл кивает в знак приветствия.

— Дюваль.

— Кэсси ушла. Хочешь убрать эти острые зубы и вернуться к своим делам?

Их обмен мнениями звучит так, будто он происходит не в первый раз, и это меня беспокоит. Раньше они никогда не были друзьями.

Крис не двигается. Его правая рука забирается в карман брюк и что-то там возится. Ахиллес хмыкает, словно ему уже много раз приходилось иметь с этим дело, хотя такого никогда не случалось.

— Я позабочусь о твоей малышке Элле, Мюррей. — Он кладет руку мне на спину. — А теперь я прошу тебя вернуться к своим делам, чтобы я мог вернуться к своему обеду.

— Ты будешь заботиться о ней, не прикладывая к ней руки. Верно?

Рука Ахилла опускается, словно я в огне. — Это само собой разумеется.

Крис, похоже, одобряет это и дарит мне прекрасную, искреннюю улыбку. — Хорошего дня, сладкая.

— Перестань называть меня сладкой.

Он делает паузу, прикусывает нижнюю губу и смотрит мне прямо в глаза, когда говорит, — Как хочешь, сладкая.

Как только он удаляется, я поворачиваюсь к Ахиллу. — Я буду заботиться о твоей малышке Элле? Что это было?

— Я сказал ему то, что он хотел услышать, — бесстрастно отвечает он, пока мы идем к столу, за которым сидят остальные наши друзья.