Влюбленный лжец (ЛП) - Кинг Лола - Страница 29

Как только я выхожу, рука обхватывает мое запястье, оттаскивает в сторону и прижимает к каменной стене сырого подземелья. Я вздрагиваю, когда моя голова ударяется о камень, и на секунду чувствую головокружение.

— Элла, — рычит Крис низким голосом. Но в то же время он кладет руку между стеной и моим затылком, поглаживая и успокаивая боль знакомым жестом, который немного успокаивает меня. — Тебе не следовало быть здесь. Не стоило приходить на инициацию, не стоило попадаться, не стоило вообще заходить сюда.

Он говорит это не в защитной манере. Он говорит это так, будто я обречена. Как будто раньше его что-то сдерживало, а теперь эта волшебная завеса исчезла.

Другая его рука протягивается, чтобы вытереть слезы, текущие по моим щекам. Я шиплю, когда он проводит рукой по тому месту, где, я уверена, Меган меня ударил.

Интересно, видит ли он это вообще, потому что сначала он ничего не говорит. Он тянется к внутреннему карману своего пиджака. Сегодня он весь в черном, как и остальные Тени. Когда он достает какие-то таблетки, я плотнее прижимаюсь к стене.

— Прими это. Потом скажешь мне, кто поставил тебе этот синяк у уголка рта.

Подтекст угрозы в адрес того, кто поставил мне этот синяк, незаметен, но он есть. Только такой элегантный мужчина, как Крис, может предупредить о будущем насилии мягким приказом.

Он не спрашивает. Он не из тех, кто врывается в комнату и кричит, — Кто это с тобой сделал?

Он просто говорит тебе, что ты должна признаться ему, кто причинил тебе боль.

— Меган знает, что мы с тобой сделали на прошлое Рождество. Она ненавидит меня. И правильно делает.

Надеюсь, это ответ на вопрос.

Он подтверждает мои слова кивком. — Она всех ненавидит. Она собственница. Отложив эту тему в сторону, он продолжает. — Ненавижу, когда ты заставляешь меня повторяться.

Вместо этого он снова предлагает мне таблетки.

Я знаю, что он не забудет, что это она. Возможно, из-за меня у нее даже будут неприятности. Но сейчас мне все равно. Она, черт возьми, ударила меня.

От тяжести сегодняшнего вечера я чувствую себя тяжёлой, измученной. Я делаю глубокий вдох, мои глаза закрываются, когда я пытаюсь сохранить спокойствие.

— Я хочу домой.

— После инициации домой не вернуться, и ты это знаешь.

Его рука больно обхватывает мою челюсть, разжимая ее, и он заталкивает две таблетки мне в рот. — Что я говорил о том, чтобы заставить меня повторять? Это поможет справиться с болью.

Я глотаю их, практически задыхаясь, и как только он убеждается, что таблетки закончились и что он считает, что обо мне позаботились, его поведение меняется, а хватка становится крепче.

Я пытаюсь покачать головой, но от этого никуда не деться, когда он показывает, что владеет собой.

— Поймана Ривзом? Ты это спланировала?

Мои глаза расширяются, сердце замирает.

— Ты с ума сошел? — шиплю я. С моей ограниченной свободой это не очень мощно.

— Я — нет, а он — да. И если ты не расскажешь обо всем, что происходит между тобой и ним, ты останешься здесь одна, Элла. Я превращу свою потребность защищать тебя в пыль и развею ее по ветру. Поверь мне.

Я делаю сбивчивый вдох, не в силах представить, какой может быть жизнь без Криса, который был бы моим защитником.

— Один раз, — прохрипела я.

Я чувствую, как рык, раздающийся в его груди, доходит до кончиков его пальцев, сжимающих мою челюсть.

— Я была в отчаянии, — пискнула я.

Он делает глубокий вдох, полностью отпускает меня и закрывает глаза. Он пытается успокоить себя. Я знаю его, знаю, что он делает. Он спросил. Я ответила. И даже если он ненавидит этот ответ, он не хочет наказывать меня за то, что я сделала то, что мне сказали.

— Посмотри мне в глаза, Элла.

Я даже не заметила, что мой взгляд покорно опустился. Я впилась взглядом в его глаза, едва выдерживая напряжение между нами.

— Никогда. Больше никогда. Это ясно?

И этого угрожающего тона достаточно, чтобы я захотела никогда больше не разочаровывать его.

— Он сказал, что я буду его этой ночью, — прохрипела я. — Потому что он меня поймал.

— Ты позволишь мне позаботиться об этом.

— А все остальные разы? Теперь я Афродита. У него есть доступ ко мне в любое время, когда он захочет. Как и все остальные Тени.

— Элла. — Он останавливает мое кружение твердым тоном. — Между нами всегда было так: ты делаешь то, что тебе говорят, а я разбираюсь со всем остальным. Так что подтверди это. Больше никаких Ривзов. Никогда. Ясно?

Я киваю.

— Дай мне слова.

— Д-да. Никогда больше.

— Хорошая девочка.

Мне не нравится удовлетворение, отражающееся в его глазах. Оно не такое, как когда я делаю то, что мне говорят. Оно глубже, как у мастера, который видит, как домино падает на место.

Я открываю рот, чтобы спросить, что, черт возьми, он сделал и как я невольно участвовала в этом, когда позади Криса раздается голос. Голос, от которого меня начинает подташнивать.

— Развлекаешься с моей Афродитой, Кристофер?

Насколько толста нить терпения, за которую держится Крис? Потому что у меня такое чувство, что она вот-вот оборвется. Он опускает мягкий поцелуй на мою макушку, словно восстанавливая силы, и поворачивается.

— Афродиты принадлежат всем, — отвечает он нашему профессору. — А эта конкретная принадлежит мне.

— Не сегодня. Я поймал ее.

Крис угрожающе шагает к Ривзу. Он намного выше его, но я еще не нашла ни одного человека выше Криса.

— Вчера. Сегодня. Завтра. Через десять лет. Она моя. — Мое сердце замирает, расплавленное опасным жаром его голоса. — Не испытывай меня. Ты же не хочешь играть с человеком, который ради нее готов разнести весь мир на куски. — Его голос понижается до серьезного баритона. — Потому что, скажи мне, если я готов уничтожить себя ради нее, с чего ты взял, что я не уничтожу кого-то столь незначительного, как ты?

Наступает долгая, напряженная пауза, прежде чем Ривз произносит. — Пришло время отвести ее к Зевсу.

— Конечно. Я пойду с тобой.

Лицо Ривза ожесточается, ненависть и разочарование делают его горьким. Но он не протестует.

Если покои Афродиты находятся под землей, то личный кабинет Юджина Дюваля — на втором этаже.

Когда мы входим в кабинет, мои волосы все еще мокрые от ванны и капают на паркетный пол в элегантной комнате.

Мои волосы еще влажные от ванны, когда мы входим, и капли стекают на паркетный пол в элегантной комнате.

Крис и Ривз сидят в креслах перед письменным столом, а Дюваль — в своем собственном кресле. Я остаюсь стоять, глядя на Криса в поисках ясности.

Он лишь ободряюще смотрит на меня. Даже не улыбнулся.

— Ложись, Элла, — приказывает президент, не удостоив меня взглядом, и устраивается поудобнее, расстегивая пиджак.

Я крепко сжимаю руки на груди и оглядываю комнату, не решаясь заговорить. — Здесь больше нет стульев.

Он наконец обращает на меня внимание, сведя брови вместе, словно недоумевая, почему я до сих пор не сделала то, что мне велели.

— Афродиты не сидят на стульях в храме. Они стоят на коленях на полу, как хорошие маленькие сексуальные рабыни. Теперь вниз. До конца времен, если не возражаешь.

Вот тебе и богини перед инициацией. Быстро сменили на секс-рабынь. Не то чтобы я представляла себе что-то другое.

Моя голова вернулась к Крису, мой рот открылся, когда он прервал меня. — На колени.

Стрела в сердце была бы менее болезненной. Я думала, он мне помогает. Мое сердцебиение удваивается, но приказ, исходящий от моего бывшего, действует иначе, чем приказ, исходящий от Дюваля, и я падаю, прежде чем успеваю еще побороться.

Я нахожусь между двумя креслами, где сидят Крис и Ривз, и чувствую, что склоняюсь к человеку, в которого когда-то была влюблена.

Дюваль поднимает бровь на Криса. — Разве ты не должен быть со своей Герой? Церемония кольцевания начнется через десять минут.

— Тогда, думаю, у нас есть десять минут, — отвечает Крис. — Давайте займемся этим.