И станет солнышко в руках моих огромным солнцем. История женщины, которая поверила в любовь - Зверева Саша - Страница 3

Лица будущих продюсеров вытягиваются. Они мгновенно забывают о вышедшей передо мной блондинке в перьях (тоже, кстати, Саше), которая спустя несколько лет все же прорвется в шоу-бизнес через продюсерский центр Юрия Айзеншписа. А знать вы ее будете по песне «Не получилось, не срослось».

Но в тот момент они изумленно дослушали меня и попросили спеть что-нибудь современное. Я выдохнула – и с чувственным надрывом, точь-в-точь как Ева Польна, выпалила им «Гостей из будущего»:

– «“Я люблю тебя! Я больше не люблю тебя!” – твои слезы мне вслед прокричали…»

Допеть я не успела.

– Достаточно. Можешь идти. Перезвони нам в следующую пятницу в восемь вечера.

– ???

Ок… Ну и не надо. Ну и сами дураки! Я решила, что меня остановили, потому что я им не понравилась. И мы с папой и Прадом поехали в «Макдональдс».

Роман с Прадом стал потрясающим светлым событием моей восемнадцатой весны. Наши родители подружились. Я по-прежнему общалась с моим другом Магой по дороге в универ. Но после учебы летела на крыльях девичьей влюбленности на свидание.

Одно огорчало: Прадеш летом должен был улететь на учебу в Австралию. На несколько лет. Часики затикали в обратную сторону.

Пятница. Стою на Курском вокзале. Март опять ударил холодами под конец месяца. Я у таксофона, осталось восемь единиц на карте. Электричка уходит в 20:05. Только на ней я успеваю на предпоследний автобус. А следующий ждать так долго. На улице. В ботинках с железными мысками. Только бы не сорвался звонок и не пришлось перезванивать. Пританцовываю в телефонной будке. Без одной минуты восемь. Вставляю карточку.

– Алло, это Саша с кастинга. Вы просили перезвонить.

– Да, Саша. Мы выбрали тебя! Юристы подготовят договор. Осталось уладить формальности, и начинаем работу на студии.

Вешаю трубку. Прямо в эти секунды судьба делает головокружительный поворот, накладывая отпечаток на все, что будет происходить со мной на протяжении всей жизни.

Курский вокзал слышит, пожалуй, самый громкий и восторженный крик за всю историю: «Йессссс!»

Ой, электричка! Срываюсь с места, бегу к платформе. Машинист готовит пассажиров к отправлению по громкой связи, называя, какие станции поезд проследует без остановки. В тамбуре мужики пьют пиво и галдят. «Беги, Сашка, беги!»

Я так сильно разогналась, что с трудом торможу в скользких ботинках по ледяному перрону. Двери электрички выдыхают с шипением. Скольжу к ним. Сердце колотится в ушах. Двери начинают закрываться. Моя голова оказывается плотно зажатой, а тело остается снаружи, как мультике «Ну, погоди!». Какой ужас!.. Мужики в тамбуре подпрыгивают к дверям, разжимают их, затаскивают меня внутрь. Моя голова гудит от боли, щеки пылают от стыда. Мужики гогочут над моим конфузом во все горло.

«Не знаете, над кем смеетесь!» – процеживаю тихо сквозь зубы и пробираюсь в первый вагон.

Почему-то я, не разобравшись, решила, что меня взяли на место вокалистки в проект Arrival и теперь я буду петь вокализы в ночных клубах на техно-вечеринках. Стильно, модно, молодежно.

Я рассказала папе с мамой об этом. Их вердикт был един: пой что хочешь, главное, чтобы это не мешало учебе.

В контракт между мною и продюсерами долго вносились правки. Основной пункт, который требовали внести мама и папа, гласил, что продюсеры обязуются всячески способствовать продолжению моего обучения в вузе. А мне уже не терпелось, чтобы меня поскорее отвели на модное тогда мелирование, накрасили стилисты и дали сценических одежек с обложек журналов.

И вот после учебы я еду две остановки от «Парка культуры» до «Спортивной» на студию к доброму продюсеру Диме, который является фронтменом продвинутого российского EDM на тот момент. Он протягивает мне текст песни, которую будем репетировать. Я смотрю на листок… Что-о-о-о-о? Что это за хрень? Где модные подпевки?! Ха! Вы смеетесь? Какое «мне было стыдно сделать шаг и побороть свой детский страх»! Вы о чем?!

– О тебе, Саша, и о нас. Это песня обо всех молодых девушках страны, которые получают первый опыт любви.

Как же мне стыдно было репетировать этот позор.

Я, дитя Storm Crew, тусовщица «Луча» и «Мастера», завсегдатай вечеринок драм-энд-бейс, репетирую с мамой продюсера, которая возглавляла какой-то ансамбль, а сейчас ставит мне дыхание. Меня учили петь какую-то попсу! В тот момент Дима набирал на синтезаторе основной проигрыш песни. Спустя всего полгода под эти звуки «тау-тау-та-да-да-тау» многотысячные залы будут взрываться оглушительным ревом.

А пока я училась петь в наушниках в микрофон на студии. Потом меня повезли на студию к очень странному человеку – Крошу. Его дом был до потолка завален хламом. Просто невероятный бардак! Я реально переступала через горы рухляди. В моих представлениях совсем не такими были студии звукозаписи в шоу-бизнесе. Но при этом у него был микрофон за много тысяч долларов и какие-то сверхспособности записывать голос очень естественно и проникновенно.

В квартиру Кроша, в которой стул негде было поставить, приезжала и группа «Стрелки», и другие на тот момент мегагруппы. Я широко таращила глаза и изо всех сил старалась петь в особенный звездный микрофон.

Сначала я пела песню «2000 лет». Во время записи я думала о Прадеше, который скоро улетит. А пока он ждал меня в своей «восьмерке» под окнами студии.

Потом мы записали дурацкое, стыдное «Солнышко» (фу, не буду это петь!) и «Полет». Певица Лика Стар написала для нас песню «На краю света», и опять я пела ее с мокрыми глазами, представляя Прада в Австралии. Я ж тут останусь…

Моим родителям очень нравились записанные песни. Тем временем я продолжала каждый день ездить в универ. В городе стало тепло.

После пар я бежала в метро, а оттуда либо на студию репетировать и разговаривать на образовательные темы с Димой Постоваловым, либо на «Чертановскую» репетировать с танцорами у них дома. Они были опытные клубные гоу-гоу танцоры – два очень странных долговязых персонажа, такие неформальные. Смотрели на меня со смешинкой, и я чувствовала себя странно. Они показывали мне чудаковатые движения, которые спустя двадцать лет мы по-прежнему танцуем вместе с залом.

Близилось первое выступление. По иронии судьбы оно было в том же самом МДМ, где мы познакомились с Прадом. Вопреки моим ожиданиям, никто не торопился делать мне модное мелирование, покупать штаны в блестках и новые платформы, какие я видела в музыкальных клипах «Блестящих» или Spice Girls. Да и продюсеры говорили, что им нравится мой настоящий девчачий стиль и трогательность.

И вот в назначенный день я примеряю перед зеркалом собственные серые штанишки с накладными карманами, к ним синие гриндерсы с массивной подошвой и темно-синюю обтягивающую кофточку со спортивной полосой.

Я собрала группу поддержки: ехала из Купавны со своим парнем, сестрой и двумя подругами. Очень боялась… Кто меня там знает? Кому нужны эти песни? Разглядывала Москву из окна машины, а в стекле видела свои глаза. Что я делаю в этом городе. «Давай, Сашка, соберись!»

Когда я вышла на сцену со шнуровым микрофоном, самое трудное было занять себя чем-то во время исполнения – куда-то деть руки, ноги, взгляд. И я просто ходила вперед и назад. Это так смешно сейчас, когда пересматриваю то видео.

Первый ряд, полный моих подружек, скакал и прыгал. Остальной зал активно танцевал, потому что звуки «Солнышка» и «2000 лет» с первых нот не оставляют шанса устоять на месте.

Боже мой, что говорить между песнями? Как представить следующую песню? Это сейчас я могу выйти на сцену и громким поставленным голосом говорить хоть пять часов подряд о чем угодно – складно и понятно. Но тогда все конферансы сводились к застенчивому: «А сейчас будет песня про то, что все люди на земле любят, – про солнышко!»

Голос срывался, пытаясь продавить звук в микрофон. Один только Прад стоял у сцены, смотрел, не прыгая, улыбался и хлопал. Его улыбка была немного грустной. Мне кажется, в этот момент он понимал, что нашему огромному юному чувству угрожает не только проверка расстоянием. Его Саша на глазах приобретала молниеносную популярность.