"Фантастика 2024-22. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Белянин Андрей Олегович - Страница 1166

Адельядо сразу же вскинулся.

— Что значит, только ради себя?!! Да мы только и делаем, что воюем вместе с обычными солдатами. И каждый день изобретаем заклинания, облегчающие жизнь народа.

— Да? — неподвижное лицо голема изобразило ироническую улыбку. — Ну-ка, гроссмейстер, назови мне хотя бы десяток заклинаний, которые мог бы применить простой человек. Быть может, заклинание твоего ученика Эрстана, меняющее вкусоароматическое восприятие продуктов? А ты знаешь, сколько обычный извозчик должен отдать за него, чтобы насладиться вкусом севрюги, когда ест солёного карася? Этот извозчик должен несколько месяцев работать, чтобы купить это заклятье. Или ты думаешь, что заклинания магов металла очень помогают кузнецам? Поверь, им куда проще выковать молотом алебарду, чем пользоваться услугами магов. А замагиченные артефакты так дёшевы, что доступны любому портному? Даже представители Кланов Высокорожденных иной раз не могут купить магическую безделушку — такую цену вы ломите за свои поделки.

— Магия, как и любой труд, стоит денег, — буркнул неубеждённый Адельядо. — Краснодеревщик берёт куда больше, чем обычный столяр.

— Дело даже не в цене. Да, вы изобретаете новые заклятья, но кому они нужны? Институт магии существует тысячи лет, а в народ пошли едва ли пара десятков ваших заклинаний. Вы изобретаете ради изобретений. Ваша наука никому не нужна. Напротив, она тормозит развитие ремёсел и механики. Разве не ты, гроссмейстер, издал тайный приказ о запрете использования огненного порошка, который изобрёл некий даровитый крестьянин? И разве не по твоему наущению с бедолагой провели сеанс, после которого он потерял память? А ведь с помощью огненного порошка можно было бы, к примеру, куда быстрее разрушать горы, чтобы прокладывать через них дороги.

— И с его помощью можно было бы куда быстрее уничтожать солдат противника, — проворчал гроссмейстер. — Гномы, между прочим, то ли пронюхали об этом изобретении, то ли сами додумались. И даже превзошли его. Теперь их огневики — одна из самых крупных сил на полях сражений.

— Да, вы применяете любое изобретение для уничтожения себе подобных, — кивнул голем. — Но ты уходишь в сторону, гроссмейстер. Ведь даже после появления у гномов этого оружия, ты не пустил в жизнь изобретение. И положил его «под сукно» не потому, что стремился защитить солдат. Ты просто понял, чем это грозит магам. Вы попросту утратили бы часть могущества, ведь тогда любой пехотинец мог бы противостоять в бою магу.

— Да. Ну и что?

— Будь честным хотя бы сам с собой. Мастера магии изучают тонкие материи, не обращая внимания на жизнь вне стен Академий. Да, вас боятся и даже уважают. Но вы далеки от народа. Вы — сила, которая существует вне жизни государства.

Адельядо нахмурился. Голем был прав. Гроссмейстер давно знал то, о чём говорил сейчас Единый, но поделать с этим ничего не мог. Так было до него, так будет и дальше.

— Но мы не бесполезны, — упрямо сказал он.

— Я и не говорил этого. Маги сильны, а с возвращением магического поля станут ещё сильнее. Возможно даже, некоторые из вас успеют сравняться по силе с мастерами древности. Но за вами не пойдут. Ни простые крестьяне, ни солдаты. Тем, что скрепит их в единый монолит, будет вера. И мы переходим к церкви.

Архиепископ сразу же выпрямился.

— Церковь Единого, — медленно проговорил голем. — Орган, который должен вселять в людей веру в лучшее. Важный инструмент в деле управления государством. Монахи должны быть образцом для подражания у простого народа. Когда-то поначалу так оно и было. Теперь же церковь превратилась в сборище алчных бездельников, рвущихся к власти. Монахи — от простого бечёвочника до высших сановников только и делают, что пытаются тем или иным способом вытянуть из прихожан побольше денег. Ну-ка, архиепископ, припомни негласный приказ твоего предшественника — оканчивать любую проповедь напоминанием о том, что Единый лучше всего слышит молитвы монахов. А потому прихожане должны нести деньги святым отцам, если хотят, чтобы их пожелания исполнились. Разве не было этого?

— Ну, допустим, — признался Одборг.

— А молитвы о придании здоровья? Сколько вы берёте за них? Даже высшее дворянство иной раз не может оплатить ваши услуги, о простом народе и говорить нечего. Ты, церковник, разве не замечал, что уже давно никто из простых сословий не приходит к вам, чтобы попросить здоровья себе и своим близким? Люди знают, что это им не по карману. И молятся дома, прося меня услышать их.

При неярком свете, исходящем от Единого, Адельядо заметил, как покраснел Одборг.

— Ваш Конклав погряз в раздорах и грызне за власть. Ваши патриархи стали просто древними трухлявыми пеньками. А ведь когда-то мнение старейших монахов было действительно важным и, что самое главное, мудрым. Но вы втоптали в землю нужное, оставив на поверхности худшее. Вы извратили мои заветы, что я передавал через первых старцев. Разве ты, Одборг, не заметил, что в последнее время моя помощь сократилась настолько, что эти случаи можно по пальцам перечесть?

— Заметил. И не я один.

— И ничего не сделал для исправления ситуации, — безжалостно закончил голем.

Повисло долгое молчание. И гроссмейстер, и архиепископ осмысливали сказанное этим странным и могущественным существом.

— Получается, мы прожили наши жизни напрасно, — криво усмехнулся Адельядо.

— Ещё нет. И делами можете доказать это. Помогайте друг другу, как делали это во время сражений с тилисцами, когда маги имитировали божий огонь для боевых клириков. Маги должны во всём поддерживать церковь, а священники в свою очередь должны всегласно утверждать, что магия — это божья благодать. Только совместно вы сумеете стать неодолимой силой, за которой охотно пойдут. Вы — два высших сановника Ситгара, должны сплотить вокруг короля дворянство, солдат и простой народ. Вы подадите пример вашим подчинённым, они передадут это начинание другим. Король Ситгара должен быть уверен в тех, кого выведет на поле битвы.

— Юловар никогда не страдал от нерешительности, — заметил гроссмейстер.

— Я знаю. Он жёсткий, но изворотливый. Он хитёр, но благороден. Он честен и удачлив. Тем больнее мне было наблюдать, как он умирал. И он умер бы, несмотря на молитвы королевы, монахов и всего народа Ситгара даже после спасения от некромаговского заклятья. Но ваш адепт, гроссмейстер, выбрал другой путь.

— Адепт? Дилль, что ли? А как он повлиял на судьбу Юловара? — удивился Адельядо.

— Решающая вилка случилась тогда, когда Диллитон не разрешил адепту Мейсу идти с ним выручать вампиршу из тилисского плена. Если бы Мейс участвовал в том огненном походе, вампирша в итоге ответила бы ему взаимностью. В этом развитии Диллитон не обрёл бы вторую половину в лице Илонны, а потому принял бы отречение короля, и судьбы всех изменились бы навечно. Ситгар был бы разрушен, но на его осколках король Диллитон возвёл бы новое королевство. При помощи драконов и вампирских кланов железной рукой он подчинил бы все государства цивилизованного мира в кратчайшие сроки. И в этом случае шансы на успешное отражение армии демонов были бы куда выше — около сорока шести из девяноста. Но ваш адепт выбрал другой путь.

Адельядо обменялся растерянным взглядом с Одборгом, после чего оба уставились на голема, молчаливо требуя продолжения.

— Юловар умер бы от вторичной инфекции, не дожив до конца осады, — проговорил тот. — Диллитону пришлось бы жениться на Белинде — её императорская кровь придала бы особый статус притязаниям Диллитона на первенство…

— Императорская кровь? — выпучил глаза Адельядо.

— Ну да. Линда — такой же потомок Гариаля, как и принцесса Лорна. Они даже выглядят, как единоутробные сёстры, если вы заметили. Недаром же я когда-то давно спас барона Кадьяка от смерти. Если пороетесь в императорском генеалогическом древе, то найдёте сведения о Торре — сыне графини Блант, которого Гариаль не успел официально признать своим наследником. Торр погиб, когда ему не было шестнадцати, но успел оставить после себя сына от связи с простой крестьянской девушкой. Кадьяки — его прямые потомки. В Белинде течёт кровь императора.