"Фантастика 2024-22. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Белянин Андрей Олегович - Страница 337

— Давай спать, — предложила она, — завтра нам предстоит долгий путь.

Глава 5. Пока смерть не разлучит нас

Солнце, застланное перьями голубых облаков, ещё не успело оторваться от горизонта. Сизая дымка накрывала овраги, шуршащие дикими травами. От горизонта до горизонта тянулась эта пелена, так что стоявшим на холме казалось, что нет земли и нет неба — только бесконечный туман, обволакивающий их и дарящий покой.

Инэрис прикрыла глаза, вслушиваясь в голос, подёрнутый лёгкой хрипотцой.

— Я клянусь, что в этой жизни и в следующей, я, Дерек, бард из Могона, сердцем и душой буду стремиться к Инэрис, возлюбленной моей. Клянусь, что никакая сила не заставит меня забыть о ней, даже если небо и земля поменяются местами, и звёзды упадут нам под ноги. Я, Дерек из Могона, клянусь, что Инэрис всегда будет смыслом моей жизни, моим маяком во тьме. Клянусь, что она будет жить в моём сердце, даже если смерть разлучит нас.

Инэрис открыла глаза и всмотрелась в лицо любимого. Оно казалось настолько родным, что любые слова не имели смысла. И Дерек, пожалуй, был прав. Если бы не внезапное ощущение приближающейся смерти, Инэрис не стала бы приносить эту клятву. Не потому, что хотела потешить любимого напоследок. Ей казалось, что их обещания могут отсрочить неизбежное, могут победить само время, саму смерть.

Слова были не нужны, чтобы Дерек увидел в её глазах любовь, уже связавшую их нерушимыми узами, но Инэрис всё же произнесла:

— Я, Инэрис Магдаро, — зрачки Дерека чуть расширились, когда Инэрис впервые произнесла своё полное имя, но Инэрис не обратила на это внимания и продолжила. — Клянусь, что буду принадлежать Дереку из Могона. Буду делить с ним горе и радость. Буду помнить о нём всегда, куда бы не завёл меня вечный путь. Клянусь, что никогда не покину его, если только смерть не разлучит нас.

Инэрис шагнула чуть вперёд и коснулась губ Дерека поцелуем. Этот поцелуй показался ей самым долгим и самым горьким из всех, что когда-либо связывали их. Руки Дерека легли ей на плечи, обнимая нежно, но крепко, так что Инэрис в это бесконечно долгое мгновение показалось, что не существует мира, звёзд, бесконечного неба над головой и бесконечной серой равнины под ногами. В этом мире были только горячие руки, только тело, к которому она прижималась своим, только губы, сладкие и горькие одновременно.

Дерек отпустил её и, поймав руку, надел кольцо — серебряный стебель, завивавшийся спиралью и обнимавший палец точёными листьями.

Инэрис тихо улыбнулась.

— Откуда?

Дерек смотрел на неё и тоже улыбался.

— Оно давно у меня. Только не было случая подарить.

Инэрис покачала головой, и ей стало вдруг стыдно.

— А у меня ничего нет. Никогда не видела в них смысла.

— Это не важно, — Дерек притянул её к себе и поцеловал в лоб.

Они стояли так долго, не желая размыкать рук, и, казалось, что время замедлило свой бег, в самом деле давая им второй шанс.

Но солнце всё же медленно ползло к зениту. Туман расступался, и запах травы становился сильнее. Сизая дымка, окутавшая их, сменилась кристально чистым, будто после дождя, воздухом, и на смену утренней прохладе пришли первые палящие лучики дневного солнца.

— Что дальше? — спросил Дерек, не отпуская Инэрис от груди.

— Готфрид. У нас нет другого выбора. Если, конечно, ты не против.

— Я не против, — Дерек покачал головой.

***

Путь от места венчания до тех мест, где они встретились когда-то, занял почти два месяца.

Они не спешили — каждую ночь останавливались на долгие привалы, по утрам выходили в путь поздно, позволяя себе долго лежать в объятиях друг друга и не думать ни о чём.

Время от времени Инэрис казалось, что это путешествие длиною в жизнь исчерпало себя. Она ощутила вдруг необыкновенную наполненность внутри, и, если бы её не подгоняла странная тревога, с куда большим удовольствием остановилась бы и не шла больше никуда. Она в самом деле хотела прожить с Дереком жизнь. И это стало вдруг важнее, чем звёзды, небо, любые поиски и любые дороги.

— Знаешь, — сказала она, когда они приближались к самой высокой точке горного перевала, с обоих сторон огранённого горными пиками. — Когда мы найдём эликсир, я хотела бы просто остаться с тобой. Где-то в тихом месте. Пусть не будет ни королей, ни чужих городов. Только ты. Я. И твоя музыка.

Дерек тихонько рассмеялся, остановился и обнял её. Они стояли выше пелены облаков, и воздух был таким разреженным, что кружилась голова. Лучи солнца обжигали кожу, но прохладный ветер тут же тушил жар, и всё вокруг ощущалось более ярким и живым, чем это могло бы быть внизу.

— Ты же не представляешь, как это, Ис. Ты смогла бы пасти коров, сажать зерно?

— А может, я могла бы попробовать?

Дерек покачал головой.

— Ты не смогла бы так. И я бы не смог.

Инэрис промолчала. Ей всё больше казалось, что она не могла никак вообще — потому что и это странствие, и услаждение напыщенных князьков благородными звуками музыки также всегда казались ей чем-то чужим. Она была здесь только потому, что здесь был Дерек — и потому что сама она не знала, что ещё могла бы делать в этом чужом мире, до последнего времени казавшимся ей уменьшенным макетом настоящей вселенной.

Теперь она поняла вдруг, глядя на горные кряжи и кристально чистые воды моря далеко внизу, что мир вовсе не мал. Он огромен — куда больше их обоих.

Они продолжили путь и шли так, молча, пока не спустились в низину и не увидели вдали убогие домишки крестьян и дымящиеся над ними трубы.

Трактир, в котором Дерек пел когда-то о великом Финне остался стоять там же, где стоял. А за стойкой, будто вросший в неё старый дуб, всё так же стоял трактирщик. Но ни он, ни прислужницы, которые в те дни, должно быть, ещё лежали в колыбельках, не вспомнили ни Дерека, ни Инэрис.

Они сняли на ночь комнату, но Инэрис никак не могла уснуть. Предчувствие беды всё усиливалось, и, разбудив Дерека, она сказала:

— Не надо тебе к нему ходить. Я сама всё решу.

Дерек приподнялся на локте и посмотрел на неё в упор.

— Что это вдруг? Мы всегда были вместе, Ис. Что изменилось теперь?

Инэрис вздохнула и покачала головой.

— Ничего.

Она и сама не знала, что за беспокойство нашло на неё.

Дерек склонился над любимой и поцеловал её осторожно. Инэрис тут же оплела супруга бёдрами, и так они любили друг друга до утра. А утром привычно поднялись с рассветом и двинулись к крепости конунга.

Инэрис пропустили легко. Её никто не помнил, но одного обжигающего взгляда и холодного: «Я к Готфриду» оказалось достаточно, чтобы её признали за свою.

Дерек шёл чуть позади, позволяя ей своей ледяной невозмутимостью прокладывать путь, и остановился, когда они оказались в тронном зале, так же, как остановилась Инэрис.

Готфрид какое-то время изучал свиток, не замечая их.

Инэрис отметила, что хоть конунг и не стал старше, он заметно изменился — доспех сменила алая мантия, а висевшие когда-то сосульками волосы теперь были тщательно расчёсаны и собраны венцом.

Готфрид поднял взгляд и остановил его на Инэрис. Смотрел долго, так что сама Инэрис с трудом могла прочесть этот взгляд, а потом прищурился и кивнул.

— Я знал, что ты придёшь.

— Любопытно, почему ты так решил?

— Потому что я единственный, Инэрис, кто знает, кто ты. Нас таких только двое, Ис. И нам суждено быть вдвоём.

Инэрис с трудом удержалась, чтобы не посмотреть на Дерека.

— И кто же я? — спросила она машинально и приблизилась к конунгу на пару шагов. Она пока не решила, как вести разговор, и потому предпочитала спрашивать, а не говорить.

— Ты — дочь звёзд, Инэрис. Этот мир для тебя слишком мал. Он умирает слишком быстро, чтобы ты могла его полюбить.

— Это не значит, что я должна спать с любым, у кого те же проблемы.

Инэрис скрестила пальцы за спиной, подавая Дереку знак, чтобы он молчал и стоял в стороне, хотя тот и так не пытался вмешиваться.